Прикосновение смерти (ЛП)

Вопросы и теории проносятся в моей голове один за другим, пока мне не начинает казаться, что моя голова вот-вот взорвется. Конечно, самый громкий голос из всех кричит: Ты сходишь с ума, Лу! Но я предпочитаю игнорировать этот.
Как я могла видеть его вчера, в то время как в раньше я только слышала или чувствовала его? Почему он вообще появляется таким? И, что более важно, почему? Кроме того, этот шрам… Я лишь мельком увидела его небольшую часть, но откуда, черт возьми, у самой Смерти мог быть шрам? Я бы никогда не подумала, что кто-то вроде него может быть отмечен таким образом.
  
С другой стороны, я бы никогда не подумала, что такой человек, как он, вообще мог существовать.
Я отбрасываю одеяло, поднимаясь с кровати, как зомби. Я подозрительно оглядываю комнату, когда иду в ванную, как будто, может быть, если я достаточно прищурю глаза, то смогу увидеть его. Не имеет значения, что я знаю, что его здесь нет, что я не чувствую тепла, которое он излучает, я должна верить, что у меня есть какой-то контроль над всем этим, даже если это из-за чего-то глупого, вроде того, что я прищуриваю глаза до тех пор, пока я почти ничего не вижу.
Я на автопилоте, пока приведу себя в порядок перед моим первым днем с мистером Блэквудом. Я надеваю джинсы и свободную толстовку, затем натягиваю ботинки на лодыжки и быстро расчесываю волосы. Мое лицо выглядит как что-то из «Ходячих мертвецов» после такой бурной ночи, но меня это не волнует настолько, чтобы пытаться скрыть это косметикой.
Лицо Клэр скрыто завесой светлых волос, когда я спускаюсь по ступенькам. Она наклонилась вперед, используя наманикюренный палец для прокрутки своего iPhone в розовом корпусе. Именно из-за нее я сейчас еду на работу и считаю, что самое меньшее, что я могу сделать, это быть более внимательной, чем была раньше. Кроме того, часы, висящие на стене позади нее, говорят мне, что у меня еще есть пятнадцать минут, чтобы убить их, прежде чем мне нужно будет идти.
Подойдя к ней, я останавливаюсь, упираясь бедром в поблекший дубовый стол. Я как раз собираюсь поприветствовать ее, когда слышу шмыганье, и она подносит салфетку к носу. Если бы не мой собственный неудачный опыт сближения с плачем в последнее время, я бы отмахнулась от этого как от простуды.
— Клэр?
Все ее тело вздрагивает при звуке моего голоса.
— Лу! — Ее лицо светлеет, когда она замечает меня, но нос розовеет, а глаза опухли. — Доброе утро. Мне так жаль, я тебя там не заметила.
Есть что-то неправильное и неестественное в том, чтобы видеть, как невинные голубые глаза блестят от сдерживаемых слез, и от этого у меня сводит живот. Я хочу спросить, что произошло, но не спрашиваю. Я не буду притворяться, что это мое дело, заставлять ее обсуждать это со мной или ставить ее в неловкое положение. Вместо этого я слегка улыбаюсь и говорю мягким тоном.
— Не беспокойся об этом. Я здесь совсем недавно.
Ее губы изгибаются, но улыбка не подходит к ее глазам.
— Здорово видеть тебя на ногах так рано.
— Благодаря тебе. Похоже, я собираюсь стать экономкой.
Ее брови хмурятся, и она наклоняет подбородок в сторону.
— Экономка?
— Да, оказывается, мистер Блэквуд не тот, кто размещал объявления о найме смотрителя. Похоже, он думает, что он ему не нужен. — Я пожимаю плечами, прежде чем добавить: — Честно говоря, мне тоже не показалось, что он в этом нуждался.
Губы Клэр хмурятся, и складка между ее бровями углубляется.
— Ну, конечно, он бы так и сказал, — говорит она мне между вздохами, — но моя мама говорит, что он просто не знает, что для него лучше.
Этот комментарий застает меня врасплох. Ее мама тоже? Неудивительно, что парень так зол — каждый запихивает ему в глотку огромный кусок Я-знаю-что-для-тебя-лучше-всего. Хотя нет смысла откусывать Клэр голову за это, поэтому вместо этого я прикусываю язык и меняю тему.
— Когда у тебя выходной на весь день?
— Если Пол приедет вовремя, в шесть.
— Пол?
— Вы с ним еще не встречались?
Я качаю головой. Я действительно начала думать, что Клэр была единственной сотрудницей, работающей здесь.
Она пожимает плечами и говорит:
— Наверное, потому, что он обычно опаздывает, и все равно большую часть времени работает в ночную смену.
— Ну, я спрашиваю, потому что подумываю о том, чтобы заглянуть в несколько ресторанов поблизости, и я бы предпочла не быть единственной полной неудачницей, ужинающей в одиночестве в пятницу вечером.
Я лгу. Ужин вне дома изначально не входил в планы на сегодняшний вечер, и мне было наплевать на еду в одиночестве или на то, что другие люди думают об этом. Но очевидно, что девушке не помешала бы компания, и я должна признать, что мне это тоже не помешало бы.
— Думаешь, ты была бы готова к этому?
Она оживляется, улыбка, наконец, начинает появляться в ее глазах.
— Правда?
Я киваю в ответ. Она откладывает телефон и задумчиво смотрит вверх.
— Ладно, давай посмотрим. Что тебе нравится? Если вы готовы ненадолго выехать за пределы Эшвика, мы можем найти итальянскую, китайскую, тайскую, мексиканскую…
Я не могу не чувствовать себя немного лучше, наблюдая, как к ней возвращается ее жизнерадостное поведение, пока она перечисляет различные варианты.
— Я не против бургера и картошки фри, если ты не против.
— Готово. — Она сияет. — Я напишу Полу, чтобы убедиться, что он приедет вовремя.
Говоря о том, чтобы приходить вовремя, быстрый взгляд на часы напоминает мне, что пора идти. Я улыбаюсь ей и поворачиваюсь к двери.
— Тогда увидимся.
— Хорошего первого дня! — Она широко машет на прощание.
Не думаю, что мне когда-нибудь понравится ходить пешком, но сегодня это не так уж плохо. По крайней мере, не так жутко теперь, когда я побывала в доме Блэквудов. Довольно трудно бояться человека, чье единственное оружие — трость, несвежая еда и блокноты, и это, конечно, было не то, что я ожидала увидеть, когда вчера вошла внутрь. Я все еще не знаю, соглашусь ли я на эту работу. Да, мне нужны деньги, но мой разговор с мистером Блэквудом показался странным. В одну секунду он говорил мне убираться ко всем чертям, а в следующую нанимал меня в качестве домработницы.
На этот раз, когда я подхожу к тяжелым железным воротам, я распахиваю их без паузы и иду по извилистой дорожке, пока не поднимаюсь на несколько ступенек к его входной двери. Я слышу пронзительный звон дверного звонка снаружи. Не проходит много времени, прежде чем дверь распахивается, и изнутри доносится знакомое ворчание.
Я не знаю, в чем его фишка — открывать дверь до того, как я смогу его увидеть, но это определенно повышает уровень жути на ступеньку.
Я захожу в гостиную, закрываю за собой дверь и смотрю, как мистер Блэквуд устраивается на диване. Он не утруждает себя тем, чтобы убрать смятые газетные листы, разбросанные по подушкам, когда делает это, и создает шумное и неудобное зрелище, когда он плюхается с напитком в руке. Он ничего не говорит, я опускаюсь в глубокое кресло перед ним, отодвигая потрепанный блокнот в сторону, прежде чем раздавить его.
— Таллула Адэр, — ворчит он почти про себя. Его седые волосы каким-то образом умудряются выглядеть сегодня еще более жесткими, чем вчера, а его шерстяная толстовка пахнет виски.
— Лу, — напоминаю я ему.
Он игнорирует меня и делает глоток.
— Скажи мне кое — что. Лу. — Его морщинистые глаза устремлены вниз, сосредоточены на стакане, запястье вращает напиток так, что он расплескивается. — В каком году ты родилась?
Это странный способ спросить, сколько мне лет, но я спокойно отвечаю.
  
— Тысяча девятьсот девяносто пятый.
— Девяносто пять… Господи, какой я старый.
Он по-прежнему сосредоточен на своем напитке, но отстраненный взгляд на его усталом лице говорит мне, что его мысли витают в другом месте. После паузы, достаточно долгой, чтобы заставить меня поерзать на стуле, он, наконец, поднимает взгляд и бормочет: