Истинная для Ворона (СИ)

Застыв над трупами охранников, она рассматривала их так пристально, словно оценивала работу, а потом нежно потрепала волка по загривку, отчего зверь натурально заурчал и принялся тереться об ногу хозяйки. Сцена выглядела настолько дикой и неестественной, что меня передернуло, а Фэд с каждый минутой все больше мрачнел.
Может, мысленно пытался все это натянуть на собственную шкуру? Ведь от безумия не защищен ни один двоедушник, не связанный меткой.
Каифа осмотрела замок у двери и осторожно коснулась панели. Никаких датчиков или сканеров, никаких сигналов тревоги. Видимо, Падальщики даже не думали, что у кого-то хватит наглости так свободно разгуливать по их владениям, да еще и лезть в отсек с кораблями.
Массивная стальная плита медленно поднялась вверх, открыв нам просторный зал, вымощенный все тем же желтоватым камнем и под самый потолок загруженный контейнерами и коробками. В центре было достаточно места, чтобы выстроить в ряд десяток кораблей. Все — разведчики старого образца, пригодные для работ вблизи планеты или на поверхности. У них был достаточный запас топлива, чтобы долететь до станции по сбору пыльцы и обратно, так что не оставалось сомнений, что все жертвоприношения и выпотрошенные тела — дело рук Падальщиков.
Во имя кого они все это делали? Во имя того белого существа, что сожрало мальчишку?
Безумие, полное безумие!
— «Цикута», — пробормотал Фэд и указал на крайний из кораблей, стоящий в тени.
Даже если ты никогда не видел ее, то ошибиться просто не мог. Вытянутое, похожее на наконечник стрелы судно кислотно-красного цвета казалось таким же чужеродным среди кораблей-разведчиков, как и обращенный волк среди людей. «Цикута» казалась не просто массивной и мощной — она будто дышала и излучала опасность, распространяя вокруг волны-предупреждения.
В голову некстати пришли мысли, что корабль наблюдал за нами и оценивал новых пилотов.
— Сможешь поднять ее в воздух?
Фэд бросил на меня испепеляющий взгляд.
— Если Падальщики смогли, то и я смогу.
— Тогда я открою грузовые ворота, — я предупреждающе ткнул пальцем в Каифу, — не спускай с нее глаз. Нам нельзя потерять этот корабль.
— Не учи ученого, умник.
Скрывшись за ящиками, я добрался до панели управления грузовыми машинами и воротами. Все еще никого вокруг, и, судя по последним дням, — этот можно считать самым удачным во всем этом долбаном приключении.
Набрав команду разблокировки, я поспешил вернуться к «Цикуте» и на несколько секунд подвис у открытого люка, больше похожего на беззубую пасть, чем на вход в корабль.
На душе было совсем неспокойно: не доверял я этой «птичке». Ворон тоже нервно ворочался и каркал, предупреждая, что все совсем не так сахарно и просто, как могло показаться на первый взгляд, и у меня не было причин не верить второй душе.
— Я все понимаю, приятель, но выбора у нас нет. Ши ждет.
Шагнув внутрь, я с дрожью наблюдал, как проход за мной зарастает, будто живой. Весь корпус корабля был сделан из незнакомого мне материала, теплого и мягкого на ощупь, как человеческая кожа. Внутри же «Цикута» оказалась даже больше, чем я предполагал.
Куда больше нашего корабля.
— Садись, вольный, — бросил Фэд, устроившись в кресле пилота. — Свяжись с Бардо и передай, где нас встретить.
***
— Так вот кто в моей голове копался.
Друг недовольно скрестил руки на груди и нервно постукивал пальцами по предплечью. Светлые волосы растрепались и скрывали часть лица, а густые брови сошлись к переносице, отчего лоб прорезали несколько морщинок.
Бардо переводил взгляд с Каифы на ее волка, а затем на меня и Фэда.
— Не хочу ничего знать, — отчеканил он и вернулся обратно в корабль, чтобы забрать остаток вещей.
При взгляде на «Цикуту» его пробрала крупная нервная дрожь, но друг быстро взял себя в руки. Лучший пилот, как-никак. Его не остановить какими-то там волнами ярости, пусть даже исходящими от очень древней железяки.
— И куда мы летим дальше? — Каифа только повернулась к магистру, как над пустыней грохнул выстрел. Сжавшись и отскочив в сторону, девушка сдавленно выругалась и даже пошарила по телу руками, но поняв, что стреляли не в нее, повернулась к волку.
 
Зверь даже не рыкнул. Повалился как подрубленное дерево, а большую часть черепа разметало по песку красным сцилом.
Обломки костей и кусочки мозга обуглились и слабо дымились, а ветер подхватывал черный жирный пепел и уносил в небо, подбрасывая и играя им на лету.
— Ты что творишь, ублюдок?! — завизжала Каифа и бросилась в атаку, которую оборвал еще один выстрел — ей под ноги.
— Я даю тебе последний шанс, Каифа, — холодно ответил Фэд. — Бардо!
Мужчина выглянул из корабля.
— Дай ей коды управления. Топливо еще есть?
— Достаточно для одного прыжка, — Бардо старался не смотреть на распростертое на песке тело.
— Вот и прекрасно.
Каифа опустилась на колени рядом с мертвым волком и положила руки на широкую грудь. Ее пальцы мелко дрожали, и я успел увидеть слезы на бледных щеках.
— Забирай корабль и проваливай на все четыре стороны, — Фэд убрал пистолет, но я знал, что он успеет его выхватить, если девке хватит ума броситься мстить. — Это мое первое и последнее предупреждение. В следующий раз я без раздумий пристрелю и тебя.
Каифа запрокинула голову и истерично расхохоталась. Было в этом смехе что-то от сумасшествия, дикого, необузданного безумия, которое уже невозможно остановить.
— Придут другие! Ты слышишь?! Они придут за тобой, больная мразь!
Вскочив на ноги, она выглядела совершенно обезумевшей.
Больной, разбитой на куски.
На скривившихся в злобной усмешке губах пузырилась пена, а в глубине глаз застыла дикая, необузданная ярость.
— Слабак! Ты просто не можешь убить меня. Не можешь, не можешь убить, сукин ты сын!
Прозвучавший выстрел был оглушительным и неожиданным. Я вздрогнул, в горле булькнуло, а тело девки упало на песок, как подрезанный косой стебель.
— Я не предлагаю дважды, — процедил магистр и, убрав пистолет, отвернулся и зашагал к «Цикуте».
***
— Я думаю, ты поступил правильно.
Бардо аккуратно поставил куб на небольшое возвышение у приборной панели и остервенело вытер руки об штаны, точно притронулся к ядовитой лягушке.
— Может быть, — Фэд устроился в кресле за пилотом и сцепил руки под подбородком. — Но я виноват в том, что с ней стало.
— То, что Каифа сделала с двоедушником — омерзительно, — проговорил я. — Возможно, ты поступил слишком мягко. Его она не жалела и мучала.
— А ты жесток, двоедушник, — усмешка магистра была холодной, но не осуждающей.
Он, возможно и жалел, что убил больную суку.
Но не потому, что она была когда-то ему не чужим, близким человеком, а потому, что не страдала за свои поступки.
Фэд о чем-то крепко задумался, а Бардо устроился за штурвалом и активировал основные системы. По красной глади корпуса прошла рябь, воздух вокруг слабо замерцал, а через секунду корабль подал голос.
— Приветствую, старый друг, — сказал он.
Точнее, она.
Голос был женским.
Но вот чего определенно никто не ожидал, так это ответа, раздавшегося с того места, где лежал куб.
— Здравствуй, вольная птица.
  
65. Шиповник
 
Меня колотило от ненависти, выворачивало наизнанку от черного разъедающего негодования, а внутренности горели огнем, расплескивая по венам кислоту и пламя, которое никак не получалось унять.
Сотня систем, а может быть две. Какая разница, если Совет будет жить? Им нет дела до людей и их миров, до загубленных семей, искалеченных жизней!
 
И, что самое страшное, Буре тоже не было дела.
Он забыл. Совершенно забыл, как мы покинули родной дом, как камкери изувечили нашу планету, убили его отца.
Север, наверное, насмешливо бы заявил, что я не политик и не понимаю очевидных вещей. Он был куда ближе ко всей этой системе, к интригам, склокам и закулисным играм. Может быть, он бы даже поддержал план Бури, ведь это шанс избежать полномасштабной войны, которая еще неизвестно чем закончится.