В самом Сердце Стужи (СИ)

— Мы со всем этим разберемся, — кивнул я Ларсу. — Пока же на все предложения господина Легера отвечай уклончиво.
— Командир! Я и не думал эти предложения принимать! Вы хоть помните, как выглядит сам бургомистр? Так жена у него не краше! И дочери того же поля ягоды! — возмутился Ларс. — Было бы на что там зариться, а так и думать нечего…
Я только хмыкнул, но никак слова Ларса не прокомментировал. Ему уже стоило бы жениться, возраст подходил к тридцати, что для мужчины было той самой границей, когда точно нужно остепениться. Тем более Ларс был сейчас видным женихом — пусть и без накоплений, но при хорошей, я бы даже сказал медовой должности, сместить с которой его практически невозможно. Но он все еще мыслил категориями наемников, которые долго не задерживаются на одном месте. Девица должна быть красивая, ведь приданое и женитьба тебя не интересуют — только развлечения.
  
— Ладно, солнце еще высоко, а дни зимой короткие… Давай, бери лопату, пойдешь в паре со мной следующий заход, — скомандовал я, разгибая спину и оценивая фронт работ.
— Ох… — протянул мой зам, пытаясь срочно придумать себе какое-нибудь дело.
— Ты хочешь оспорить мой приказ, боец? — иронично спросил я Ларса, демонстративно распрямляя плечи.
В отряде закон был простой: не выполняешь приказ — значит, сам хочешь стать командиром. А чтобы это случилось, требовалось сместить с этой должности меня в честном поединке, будь то кулачный или бой на мечах. Первое время, когда я изменил стиль управления и заставлял парней строит укрепления посреди северных лесов, мне пытались бросить вызов. Дважды. Оба раза бойцы лишились пары зубов, целостности носов и места в отряде, а я — продолжил командовать.
Понятное дело, что Ларс в здравом уме вызов мне бросать не станет. Мы оба уважали навыки друг друга, но мой заместитель прекрасно понимал, что справиться в бою один на один со мной он не способен.
— Думаю, пора это правило упразднить, милорд. Вы ведь теперь титул имеете, — кисло ответил Ларс.
— Вот видишь, у тебя еще меньше причин сопротивляться, — хохотнул я, вырывая из кучи вытащенного грунта воткнутую лопату и протягивая этот инструмент свободного человека Ларсу. — Вперед и с песней, боец!
— Кто же знал, что я дослужусь до помощника целого барона, а в итоге буду ковыряться в грязи… — трагично пробормотал Ларс, принимая из моих рук лопату.
— Ничего, будем ковыряться вместе, — ответил я. — Эй, парни! Передохните, сейчас начальство покажет, как надо!
Дважды моих бойцов просить было не нужно. Едва услышав команду, копошащиеся на дне выгребной ямы парни тут же бросились к веревкам, ловко взбираясь наверх. Хорошо хоть инструмент с собой забрали — я не позволял бросать на дне ямы лопаты. А то мало ли, кто сорвется на мягком грунте и покалечится об черенок или плоскую часть, которую тут делали из твердых сортов древесины. Да и надо бы зайти к кузнецу и попросить модернизировать инструмент. Пусть раскует пару подков в тонкие пластины и сделает лопатам железные режущие кромки. Надолго их не хватит, но в холодную землю инструмент будет входить намного лучше.
Через пару минут мы с Ларсом уже спустились вниз и принялись за работу. А потом началась стадия интенсивного труда: я занимаюсь сложной частью, взрыхливая землю и перебивая корни большим плотницким топором, а Ларс все это грузит по ведрам, которые поднимают наверх. Четверти часа достаточно, чтобы выложиться на максимум, не устать до потери сознания и при этом не взмокнуть как мышь, ведь на дворе был уже местный аналог декабря и вот-вот должны начаться обильные снегопады, если верить местным.
С первым «септиком», он же выгребная яма, провозились мы до самого захода солнца, но наконец-то докопались до каменного дна и вычистили большую часть пробившихся корней и прочего мусора. В общей сложности на эти работы уйдет примерно неделя — но уже без меня. Главное, показать дурной пример и втянуть людей в работу, а дальше уже справятся исключительно под чутким руководством Ларса и Арчибальда.
Когда я вернулся в замок, от меня воняло, как от козла. Хоть спуски длились по пятнадцать минут, но я все равно вспотел, а отсутствие дезодорантов сделало свое дело — тело и одежда пропитались едким запахом пота.
Поймав мимо проходившего работника кухни, я приказал притащить пару котелков кипятка в мою комнату — холодной воды там всегда было в запасе в специальной бочке.
Единственное, чего я хотел сейчас — набрать полное деревянное корыто, установить его на дне большой ванны и, поливая на плечи и спину, намылиться так, чтобы стать похожим на привидение из мультика. Чтобы даже борода была из мыльно-травяной пены и пахла чертополохом и чем-то еще, похожим на ромашку.
— Милорд! — приветствие Эрен влетело в мое лицо подобно оплеухе.
Я совсем забыл и про гроссбухи, и про свою молодую жену, полностью отдавшись простой и понятной задаче вида «копаем отсюда и до захода солнца».
— Миледи Эрен… — кивнул я, спешно проходя мимо женщины.
— Милорд! Я бы хотела поговорить с вами касательно учетных книг и еще… — Эрен замолкла, когда я скрылся за ширмой и стал переодеваться.
— Дайте мне десять минут, миледи, — ответил я.
На самом деле мне было стыдно за то, что я так хреново расставил приоритеты. Вместо того чтобы ковыряться в яме, стоило бросить все и пойти переговорить с собственной женой. Убедиться, что она справилась с моим заданием, посмотреть на учетные книги. Читал на местном я с трудом, но цифры запомнил хорошо — они здесь были похожи на староиндийский вариант привычной мне записи, так что это было не трудно, освоиться с суммами.
Вот только забыл ли я про гроссбухи и свою молодую жену, или врал самому себе и избегал с ней встречи? Даже сейчас мои мысли были заняты больше мытьем, чем решением важных финансовых вопросов.
Чего ты боишься, Виктор? Что Эрен на самом деле окажется тупа и бесполезна, или что наоборот, она будет той, кого ты в ней подозреваешь — умной и образованной женщиной, которая непонятно как получила эти знания?
Наконец-то принесли воду и я смог кое-как помыться. Даже волосы намылил и промыл, настолько мне не хотелось говорить с Эрен. Эта дурная привычка жить отложенной жизнь преследовала меня всегда. И в школе, и в армии, и даже когда я стал колясочником. Всё когда-нибудь «потом». Сразу после школы косить от армии тяжело, бегать не буду. Отслужу и потом отучусь. Вернулся, пошел сразу работать, поступлю на заочку или пойду на курсы когда-нибудь потом.
Потом позвоню друзьям, чтобы увидеться.
Потом начну ходить на свидания.
Потом займусь лечением… Всё потом, прямо как сейчас.
Вот только Эрен была другой. Ей все нужно было сразу — именно поэтому жена терпеливо поджидала меня в комнате, разложив гроссбухи на столе, где мы с ней ужинали.
— Я вижу, что вы подготовились, — ответил я, выходя из-за ширмы и лениво обтирая волосы полотенцем.
Мне это показалось чем-то обычным — я был завернут в простынь, но вот миледи Эрен залилась краской и тут же отвернулась. Только потом я понял — она никогда не видела меня без одежды, даже в брачную ночь. Потому что тогда она была слишком сосредоточена на изучении крайне интересного окна и стены, а не моего внешнего вида.
— Ваш вид, милорд… — все же сказала Эрен, косясь в мою сторону. — Нам нужно поговорить, когда вы приведете себя в порядок.
Игнорируя смущение жены, я прошел к сундуку, достал свежие белье, штаны и рубаху, и отправился за ширму. И уже через минуту предстал перед моей молодой супругой в приличном виде.
— Так лучше? — чуть более резко, чем следовало, спросил я.
  
Меня иногда раздражали эти ее ужимки. Вроде уже не первый день знакомы, спим в одной постели, официально состоим в браке, пусть и фиктивном, а краснеет, как малое дитя. Или это особенности этой эпохи? Я всегда считал, что рассказы про обмороки при виде женской ножки — лишь байки и грубое преувеличение, ведь все не могло быть настолько плохо. Видимо, я ошибался, и юным аристократам и аристократкам тут на самом деле давали столь пуританское образование. Или это я так извращен эротикой и порнографией, что имею полный иммунитет и к женским лодыжкам, и к другим частям тела?