Безумные Мечты (ЛП)

— Тейт никогда не упоминал, что вы работали вместе.
С другой стороны, насколько я действительно знал Татума Блэкторна? Да и вообще, насколько? Он всегда чувствовал себя продолжением нас троих - меня, Роу и Кирана - и никогда не был полностью интегрирован в группу.
— Так и есть. — Брюс уткнул ствол своего пистолета в землю. — Когда мы впервые встретились, ему было около двадцати. Я был на вершине своего четвертого выхода. Я был богаче Бога. У меня было все, что я когда-либо хотел. Тейт пытался втянуть меня в бизнес с ним - сначала напрямую, а потом, когда я его отшил, окольными путями. Через враждебные поглощения компаний, с которыми я работал, через вхождение в советы директоров корпораций, которые я сам собирался поглотить.
  
Звучало примерно так. Тейт Блэкторн не принимал отказов. Иногда мне казалось, что все его существование сводится к тому, чтобы выводить других людей из себя.
— Ладно, — сказал я. — И этого было достаточно, чтобы ты так разбушевался?
— Я не закончил. — Брюс оскалил зубы, челюсть напряглась. — Он три года лез в мое дерьмо, и я фантазировал о том, чтобы выписать на него запретительный ордер. А потом мой отец скончался после долгой борьбы с раком.
Мы закинули ружья за плечи и направились к сараю.
Брюс провел языком по верхним зубам.
— Отец мечтал, чтобы его похоронили на горе Слипдаун. Он брал нас туда в походы, когда мы были детьми, меня и моих шестерых братьев и сестер. Мы разбивали там лагерь. Это место хранит самые дорогие воспоминания. Но гора Слипдаун стала туристической достопримечательностью. Там продавались небольшие частные участки.
Я понял, к чему все идет, и моя кровь забурлила. У меня была безжалостная черта, но я ни в коем случае не был садистом. А вот Тейт был.
— Тейт купил все частные участки? — предположил я.
— Конечно. — Брюс коротко кивнул и распахнул дверь в сарай. Здесь было ни на градус не холоднее, чем на улице. В воздухе было душно и жарко. — Каждый свободный дюйм земли.
— Он продал ее тебе по безумной цене? — спросил я, отталкиваясь от поведения Тейта и его существования в целом. Я мог быть первоклассным засранцем, когда меня заставляли, но никогда не понимал бессовестного желания Тейта причинять людям боль.
— Он не хотел продавать. — Челюсть Брюса дернулась. — Я предлагал ему гораздо больше, чем обычно, выделил три риелторские фирмы, чтобы попытаться заставить его продать, сдать мне в аренду место - все, что угодно.
Мы повесили винтовки на деревянную стену.
— Ему нужен был мой бизнес, а не мои деньги. Мои связи. Мои торговые секреты.
— И в итоге он их получил? — Я настороженно посмотрел на него. Я уже знал ответ. Тейт не останавливался ни перед чем, чтобы получить то, что хотел.
— Да, — признался Брюс, его голос надломился на полуслове. Он склонил голову. — Он получил от меня все, что хотел. Он вымогал у меня деньги, использовал мои знания и средства и построил империю, превосходящую мою, только для того, чтобы бросить ее мне в лицо. Я продал ему нечто гораздо более ценное, чем компании, материалы или земли. — Пауза. — Я продал ему свою душу.
На мгновение мы замолчали. Наконец-то я понял, почему Брюс Маршалл разыграл меня. В тот день несколько месяцев назад, когда я впервые обратился к нему со своей идеей, я назвал имя Тейта в качестве общего знакомого, думая, что это придаст мне легитимности, поскольку во всем мире не было ни одного бизнесмена, который не знал бы Тейта лично. Я не учел его дурную славу. Как и его способность сделать врагом любого.
— Тогда почему ты пошел на мероприятие Роу? — спросил я. — Ты знал, что Тейт будет там.
Брюс направился к двери, и я последовал за ним.
— Я отказываюсь показывать ему, что мне не все равно.
— Даже несмотря на то, что тебе, блядь, не все равно, — усмехнулся я.
— Даже несмотря на то, что мне не все равно, — согласился он. — Но я очень подозрительно отношусь к людям, которые считают себя его друзьями и демонстрируют те же модели поведения, что и он.
— Не думаю, что Тейт считает кого-то другом, меня в том числе, — честно признался я. — И я совсем на него не похож.
Я подергал дверь, собираясь выйти, но Брюс ударил плечом о деревянную конструкцию, заперев нас вместе. Наши глаза встретились. Я знал, что легко справлюсь со стариком, но мне хотелось посмотреть, как он к этому отнесется.
— Сынок? — спросил он.
— Да?
— Я подпишу этот контракт, но ты докажешь мне, что совсем не похож на своего адского дружка. Понял?
Я кивнул. Мне было неприятно, что со мной обращаются как с ребенком, но в то же время я был так близок к победе, что практически чувствовал ее вкус на кончике языка.
— Если ты меня подведешь, я стану Тейтом в нашей истории, — пояснил Брюс.
Я снисходительно ухмыльнулся.
— Конечно.
Он мог думать, что хочет.
Он собирался сделать меня грязно богатым.
33
Дилан
Возвращение в Нью-Йорк не было мягкой посадкой.
Во-первых, Макс позвонил мне во время обратного рейса и сообщил, что Фэй стало намного лучше и она должна вернуться на работу на следующей неделе. Хотя я была рада услышать, что у нее все хорошо, я также знала, что это означает сокращение количества смен для меня. Мне ужасно хотелось вернуться на рынок безработных и пройти собеседования - если меня вообще на них пригласят.
Во-вторых, через три дня после нашего возвращения я заболела матерью всех гриппов.
Это был не обычный вирус: казалось, что у меня присутствуют все симптомы, включая совершенно новые: заложенность носа, высокая температура, кашель, боль в горле, воспаление уха и два розовых глаза. Мышцы болели, а голова ощущалась как дом из стотонного металла.
Впервые в жизни я оказалась не в состоянии позаботиться о Грав должным образом.
Проблема заключалась в том, что у меня не было никакой помощи. Кэл и Роу были в Лондоне, мама - в Стейндропе, а мой помощник, Райленд, на ближайшие три дня засел на важной технологической конференции. Я знала, что он выложил деньги за стенд для App-date, чтобы получить немного предзапускной шумихи, и у него были встречи с инвесторами, так что он не мог позволить себе заболеть.
Я также знала, что в эти дни он буквально не может позволить себе молоко, поэтому ему нужно было это, чтобы поднять популярность своего приложения.
У меня не было выбора. Я решила позвонить Такваду.
Я рационализировала себя миллионом различных способов, пока включала громкую связь, держа телефон близко ко рту. Я наблюдала, как Гравити бесцельно бегает по дому, скучая и тоскуя, умоляя развлечь ее.
Он собирался остаться с нами, не выходить из дома, чтобы я могла присматривать за ними. К тому же его последний визит не был полным провалом - они вроде бы терпели друг друга. Кроме того, возможно, его нужно было бросить на произвол судьбы. В этом и заключалось воспитание. К тому же мне было все равно, подхватит ли он эту чуму.
Он наконец-то ответил, звучал самодовольнее, чем Конор МакГрегор, готовящийся к драке в баре.
— Привет, горячая штучка.
Боже, как я его ненавидела.
— Привет, Такер. У меня к тебе просьба...
— Ух ты, — огрызнулся он. — Ты говоришь как дерьмо.
— Спасибо. — Я сделала глубокий, спокойный вдох, стараясь не закричать. — Я тоже это чувствую. Поэтому я и звоню.
Тишина. Я ждала, что он уловит невысказанную просьбу. Вместо этого воцарилась тишина, которую прерывал вопрос:
  
— И?
— Я звоню, потому что знаю, что у тебя сегодня нет смены, а мне нужна помощь с Грав. Было бы здорово, если бы ты приехал сюда и провел с ней несколько часов, пока я наберу себе ванну и вызову врача.
Обычно я была слишком скупа, чтобы не тащить свою задницу в клинику, к черту бред и высокую температуру, но инстинкты подсказывали мне, что Гравити и Такер еще не готовы проводить время друг с другом в одиночестве.