Стихийница (СИ)

Зверя он нашел по запаху. Тот не пах собой. Пах странными вещами и теми, кто был рядом, и кролика вел к нему запах хозяйки, которая гладила его этим утром. А еще зверь мог быть бесшумным — он даже не дышал, только огромные когти клацали по полу, когда зверь передвигался.
Сейчас он сидел, застывши, около двери.
Снежок долго стоял на задних лапках, прислушиваясь и принюхиваясь, прежде чем решился выпрыгнуть из-за угла. Сердечко отчаянно билось в груди. Шерстка взмокла от страха.
  
«Тук!»
Задняя лапка дернулась, отбив от пола.
Зверь ожил. По шкуре прошла дрожь. Огромная башка опустилась, каменная маска треснула, желтые глаза неверяще округлились, и в них промелькнуло изумление. Край губ приподнялся, ехидно обнажая зубы, мол, еда сама себя доставила. Чудеса.
Снежок едва не лишился чувств от хлынувшей к нему дымчато-алой волны эмоций. Нет, зверю не нужна была еда, его поддерживала сила хозяина, однако он с удовольствием погонял бы гостя, потрепал бы пушистую шкурку, разодрал бы ее на клочки, ощутив во рту сладкий вкус горячей крови.
Кролик затрясся, сжавшись в комок. Уши прижались к щекам. Ужас туманил мозги. Инстинкты требовали либо бежать, либо притвориться мертвым. Животом он буквально сроднился с полом, мечтая обо одном — исчезнуть из поля зрения чудовища.
С трудом он смог вспомнить, почему он здесь, хотя отделаться от мысли, что острые зубы вот-вот сомкнуться на шее, не удалось.
«Хозяйка!»
Лапка сердито стукнула по полу, и оскал зверя стал в два раза ехиднее. Он еще и облизался так предвкушающе, что сердце бедного кролика застучало где-то в кончике хвоста.
«Болеет! Ей нужно помочь!»
Он не умел думать словами, зато умел передавать картинки, и навстречу кровожадному облаку эмоций рванули его собственные: беспокойство, любовь, обида. Кого-то за уши чесали, а теперь он помогать не хочет!
Лапка стучала уже не переставая.
Снежок был готов стать сожранным, только пусть этот… который… не живой и не мертвый… приведет помощь.
Зверь скалиться перестал. Задумался. Потом легко перешагнул через вжавшегося в пол кролика — хвост метелкой прошелся по белоснежной шкуре — и, цокая, величественно двинулся к лестнице.
Снежок чуть помедлил, потом, спохватившись, заскакал следом. Он больше не скрывался, не шарахался от каждой тени. А пережитый ужас запустил процесс, который хозяйка называла «потоком неконтролируемой болтовни». Кролик прыгал по ступенькам, каждый прыжок сопровождая эмоциональным образом. Начал он с хозяйки, потом перешел на себя, жалуясь, как ему не хватает прогулок, зеленой травы. Хотя булка была вкусной, но трава все же лучше. Зверь раздраженно дергал хвостом, шевелил лопатками, но не обрывал. То ли не хотел, то ли не умел отвечать.
У двери хозяйки он не остановился, прошествовал дальше. Толкнул носом пятую по счету и через пару мгновений выволок оттуда зубами за подол юбки яростно сопротивляющуюся девицу.
— Да чтоб тебя темные загрызли! Какую сдыхлу ты творишь? Мышь ты потная, а не волк! Вот пожалуюсь на тебя Грымзе, будешь знать!
Девица столь сильно пахла травами, что кролик не удержался и чихнул. Его заметили…
— Ой! — расплылась в умилении девица, забыв о чудовище, которое продолжало тащить ее по коридору. — Маленький какой! Пушистый! Ты откуда такой, малыш? Если ничей, я тебя себе возьму, — и она уже протянула к нему руку, но зверь не позволил. Не выпуская подол, распахнул дверь в комнату Оли и впихнул туда девицу, потом повернулся к кролику, подцепил его за шкирку и зашагал вниз.
Когда мастер Хе заглянул в комнату к новой ученице, там вовсю кипела активная деятельность. На столе исходил паром котелок, под которым синим огоньком трепетала горелка. Вверх поднималось остро-травяное облако, от которого сразу зачесалось в носу.
На его шаги сидящая на постели девчонка резко повернулась и уставилась недовольным взглядом человека, которого отрывают от любимого дела.
— Луна, — обреченно вздохнул мастер, одновременно радуясь тому, что новенькая в надежных руках и понимая, что прикрывать неофициального целителя школы от пропусков придется именно ему. — Опять не на занятиях?
Девчонка раздраженно дернула плечом.
— Мне не нужны астро-физика и литература. Я не собираюсь читать больным стихи и рассказывать о звездах. Тем более, когда моя помощь требуется здесь, — и она кивнула на лежащую на кровать Пепел.
Мужчина поспорил бы, но Луна выпускалась на следующий год и заслуживала некоторые послабления в учебе, да и целительский дар у нее был силен. Директор не жалел вложенных в девчонку средств и даже собирался оплатить ей высшую школу. Хороший целитель всегда пригодится.
Мастер подошел, наклонился, проверяя состояние больной. Что же… хуже, чем он рассчитывал и лучше, чем подумал, увидев здесь Луну. Крупные синяки сошли, а мелкие были смазаны мазью. Укрепляющий отвар, который варился на столе, завершит исцеление.
— Я скажу мастерам, что ты выполняешь мое поручение.
И он сделал вид, что не заметил лежащего на коленях девчонки справочника по ядам. Школа не препятствовала ученикам проявлять любопытства даже в запрещенных областях.
— И спасибо за помощь, — он кивнул на Пепел.
— Не за что. Только хочу напомнить, мастер Хе, мертвых не исцелить, — и она обвиняюще посмотрела на мужчину.
 Глава 6 
Когда Оля окончательно пришла в себя, в комнате царил полумрак, разгоняемый лишь слабым светом лампы под потолком. Девочка медленно повернула голову. Парни были погружены в игру. Огонек, прикусив губу, задумчиво смотрел в карты, явно просчитывая ход. Туман был холодно спокоен. Балабол нервно барабанил пальцами по столу. В комнате непривычно остро пахло травами. И Оля начала вспоминать: незнакомое лицо над собой, горький вкус травы во рту, холод исцеляющих заклинаний.
— Снежок! — она села на кровати, испуганно зашарив руками вокруг.
— Тьфу! Напугала! — выдохнул Конфета, хватаясь за сердце. — Я уже и забыл, что ты здесь.
— Кого потеряла? — дружелюбно осведомился Туман.
— Кролика, — девочка свесилась, заглядывая под кровать.
Парни обеспокоенно переглянулись.
— Когда мы пришли, здесь была лишь Луна, — проговорил Огонек. — Кстати, она велела тебя напоить отваром, как проснешься.
Оля ощутила, как от дурных предчувствий сжимается сердце, а паника перекрывает горло.
— Тихо! — рявкнул вдруг Туман, и в наступившей тишине явственно послышался приближающийся цокот когтей.
Парни в секунды рассредоточились по кроватям, лишь Балабол суетно заметался в поисках свободного места, в итоге рухнув на светловолосого паренька. Тот предупреждающе зашипел и отодвинулся к стене. Стукнул ладонью, гася свет.
Туман без слов толкнул девочку в плечо, заваливая на кровать и падая следом. Обнял, прижимая к себе.
— Снежок! — попыталась освободиться Оля, засадив локоть ему в живот.
— Найдем! Обещаю, — прошептал он ей на ухо, даже не дернувшись.
Цокот замер напротив их двери. Потом раздался скрип, и в проеме возникла высокая ушастая тень. Парни усиленно засопели. Тень раздражающе медленно дошла до дальней кровати, а потом белый пушистый комок упал на простыни перед лицом девочки, защекотав кожу ушами. На Олю пахнуло землей, травой, а следом хлынул поток восторженных эмоций. Там были солнце, лес, зеленая трава, сладкие цветы и новый друг. Молчаливый, пугающе-страшный, но позволяющий делать все, что захочется.
Зверь тяжело вздохнул, словно закончил выполнять сложную миссию и развернулся к выходу. Около стола он внезапно замер, наклонился, подцепил что-то зубами и свернул к одной из кроватей. Оля успела заметить мелькнувшую в лунном свете карточку и услышать сдавленное «Спасибо», когда игральную карту положили перед лицом одного из парней.
  
Скрипнула дверь, отрезая удаляющийся цокот когтей.
Какое-то время все лежали, прислушиваясь к затихающему «цок-цок», а потом тишина взорвалась гомоном голосов: