Неупокоенные кости
– Почему ты не отвечала на мои звонки? – спросила мама, открывая контейнер и доставая из буфета тарелку. Найдя в ящике нож и вилку, она положила их на стол.
– Я была занята. Как ты сама сказала, у меня новое дело.
– Оставь этот суп. Сядь за стол и поешь как следует. У тебя будет ребенок, ты должна и о нем подумать.
При этих словах Джейн снова почувствовала себя девятилетней, и, как ни раздражала ее навязчивая материнская забота, маленькая девочка, которую она спрятала на самое дно души, по-прежнему хотела, чтобы ее нежили, ласкали и говорили, что все обязательно закончится хорошо.
– Боботи, – прокомментировала мать Джейн, выкладывая на тарелку порцию классического южноафриканского кассероля. Над тарелкой поднялся ароматный пар. – Помнишь, в детстве ты любила боботи больше всего – даже больше всякого шоколада. Это блюдо утешало тебя лучше, чем мороженое! Твой отец всегда покупал боботи в бистро «Кейп вайндз» возле доков.
– Да, я помню. – Джейн грустно улыбнулась. – Он говорил, что это единственное место в городе, где в боботи и самосы кладут все, что полагается.
– Саму́сы, – поправила мать. – Хендриксы называют их «самусы». Это совсем не то, что самосы. Они меньше и обжарены до хруста – очень похоже на спринг-роллы.
– Хорошо.
Джейн взяла вилку и, отправив в рот порядочный кусок, зажмурилась от удовольствия. Еда была божественной.
– Как поживает мистер Хендрикс? – спросила она. – Я давно не заходила в «Кейп вайндз».
– Нормально поживает. Он, правда, очень стар и к тому же совершенно ослеп, но… Уверена, мистер Хендрикс твердо решил, что не умрет, пока не отыщет сына, который пропал много лет назад. Теперь всем бизнесом управляет его дочь, Даниэлла. Помимо бистро Хендриксы занимаются выездным обслуживанием банкетов и прочих мероприятий, сотрудничают с крупными продуктовыми импортерами и промышленной кухней – той, что находится близ Марин-драйв. У них много богатых клиентов.
Джейн отправила в рот еще немного боботи и показала вилкой на контейнер.
– А ты не хочешь перекусить?
– Сегодня вечером у меня книжный клуб. – Мать посмотрела на часы. – Ну вот, я уже опаздываю. Я не собиралась задерживаться – хотела просто занести тебе ужин.
Джейн опустила вилку.
– Спасибо. Нет, правда, боботи пришелся очень кстати…
Мать посмотрела ей в глаза.
– Когда ты ко мне зайдешь? Я хотела бы пригласить родителей Мэтта и… Как насчет воскресенья?..
– Мам, я…
– Они тоже по нему скучают, Джейни. К тому же это и его ребенок… Для них будет большим утешением знать, что в их жизни скоро появится внук…
Слезы неожиданно затуманили Джейн зрение.
– Я… я сейчас не могу. Может, попозже…
– Я ни на чем не настаиваю. Просто подумай об этом. Когда у тебя будет перерыв в расследовании…
Мать отвела взгляд. Несколько мгновений она смотрела на экран телевизора, потом вздохнула и снова повернулась к Джейн:
– Я тут подумала… Что, если отремонтировать половину нашего дома, превратить ее в отдельную квартиру? Ты и ребенок могли бы…
– Нет. – Джейн решительным движением положила вилку на стол. – Мой дом здесь. Мой и Мэтта.
Покачав головой, мать присела на табурет возле кухонной стойки.
– Тебе нужно что-то делать с его пекарней.
– Знаю.
– И вообще, пора начать планировать будущее, Джейн. Ради ребенка. Теперь ты заботишься не о себе одной, нужно думать и о малыше… Наверное, тебе кажется, что три месяца – очень большой срок, но, поверь мне, это не так. Ты и оглянуться не успеешь… В общем, о таких вещах лучше позаботиться заранее, потому что потом у тебя просто не будет времени. Кстати, ты уже написала заявление на отпуск по уходу?
– Напишу, когда буду готова, – отрезала Джейн. – Они там ждут не дождутся, пока я это сделаю, до того им не терпится сбыть меня с рук. Потому-то меня отправили перебирать древние висяки… И, уж конечно, никто не рассчитывал, что не пройдет и недели, как я получу это дело. «Смерть при подозрительных обстоятельствах», если пользоваться официальной терминологией.
Мать некоторое время молча ее разглядывала, потом нерешительно откашлялась.
– Если ты переедешь ко мне – в ту отдельную квартиру, которую мы для тебя обустроим, – я могла бы помочь с ребенком, если тебе захочется вернуться на работу до окончания отпуска. Можно, к примеру, сделать между квартирами дверь…
– Я вернусь на работу как можно скорее. Я не могу не работать, – перебила Джейн.
Мать кивнула.
– Я знаю. Поэтому и предлагаю свою помощь. Воспитывать ребенка в одиночку невозможно – для этого нужна община, клан, семья. И в этом нет ровным счетом ничего зазорного… Я знаю, у тебя непростая работа, вижу, как она на тебя действует – и это сейчас! А когда появится ребенок, когда ты станешь матерью… Нужно быть честной с собой, Джейн, нужно уметь смотреть правде в глаза. Позаботься обо всем заранее, и тогда потом тебе будет легче.
– Господи, мама, может, хватит?!
– Я хорошо тебя знаю, Джейн, – невозмутимо продолжала мать. – Ты никого к себе не подпускаешь и терпеть не можешь, когда кто-то видит твою слабость. Помнишь, в детстве ты не разрешала смотреть, как учишь уроки, – сразу начинала кричать и топать ногами. Но сейчас тебе нужны друзья. Нужны как никогда. Тебе нужны твои родные. И тебе, и твоему ребенку.
– У меня есть друзья, – сухо заметила Джейн.
– Владелица похоронного бюро, медсестра паллиативного отделения и доула для умирающих? [8] Все незамужние? Прямо «клуб мертвых девушек» [9] какой-то!.. – Мать встала с табурета и кивнула в сторону телевизора. – Ты уже знаешь, сколько времени она пролежала под часовней?
– Пока нет.
Некоторое время мать молча смотрела на экран.
– Я думала, тебе пора в книжный клуб, – напомнила Джейн.
– Да, уже ухожу. – Мать потянулась к сумочке, но замешкалась. – Позвони как-нибудь родителям Мэтта, хорошо? Им тоже больно.
Наконец она ушла. После ее ухода Джейн почувствовала себя окончательно выжатой. Усталость, впрочем, не мешала ей испытывать сильнейшее раздражение из-за того, что мать лезет не в свое, как она полагала, дело. Вместе с тем Джейн не могла не признать, что та во многом права. Ей действительно пора начать думать о ребенке. Начать планировать собственную жизнь. Да и позвонить родителям Мэтта тоже не помешает…
Завтра, решила она и, плюхнувшись обратно на диван, запустила материал Шелдрик с самого начала со звуком. Доедая боботи, Джейн внимательно слушала репортаж и громко выругалась, когда журналистка сообщила про обнаружение женского сапога.
Похоже, на время расследования чертова Шелдрик станет ее персональным проклятием. Уже стала. А значит, Джейн придется очень постараться, чтобы постоянно опережать журналистку хотя бы на один шаг.
«Шестерка из Шорвью»
Боб
Погожее и ясное весеннее утро вставало над островом Сомерсби. Легкий океанский бриз проносился над виноградником, шелестя листьями. Боб Деви́нь в сопровождении двух своих бордер-колли медленно шел вдоль виноградных кустов, высаженных на сравнительно узком участке земли между океаном и величественным гранитным утесом. Виноградник, понижаясь, упирался в стоявший возле самой воды особняк, где они с Карой поселились сравнительно недавно. С архитектурной точки зрения особняк был выстроен в стиле Западного побережья: стены из кедрового бруса и высокие окна, выходящие на океан. Небольшой частный пляж заканчивался длинным причалом, выступавшим далеко в сверкающую воду. У причала была пришвартована его моторная лодка, а в небольшом эллинге хранились легкие прогулочные каяки. Пролив Баундари отделял принадлежащие США острова Сан-Хуан от канадских островов Галф, и в ясную погоду со здешнего берега можно было увидеть американский остров Уолдрон.
Бобу очень нравилась эта часть Сомерсби. Живописный ландшафт острова дополнялся сухим и солнечным микроклиматом, влажным океанским бризом и плодородной почвой – глинистой, но с высоким содержанием морских осадочных пород, придававшей его винограду специфический приятный вкус, характерный для всего региона Селиш [10]. Именно этот уникальный терруар [11] обуславливал неповторимый букет сортовых вин, производившихся в усадьбе Девинь, – пино нуар, гевюрцтраминер, пино менье, мускат и гаме.