Архитектор Душ II (СИ)

Следом за штурмовой группой в прозекторскую спокойно спустился мужчина в строгом деловом костюме. Лицо незнакомое. Раньше я его не видел. Кто это? МВД? Спецназ? Он оглядел помещение, его взгляд задержался на вскрытом теле, затем на мне.
— Добрый день, коронер. Служба Безопасности Российской Империи. Прошу вас, стойте спокойно, — его голос был равномерен и лишен эмоций. — Производится оперативное задержание.
  
 Глава 18 
Вот, значит, как! Служба безопасности. Значит, Корней решил сам передать это дело? Но почему так? Зачем этот маскарад со спецназом? Неужели дело Ивана Богуна уже вышло на такой уровень?
Мозг лихорадочно перебирал варианты, пока мое тело оставалось неподвижным. Адреналин уже начал поступать в кровь. Я слышал тихое, прерывистое дыхание Алисы за своей спиной и видел, как дрожит лезвие пилы в руке Воронцовой.
Но самое главное, что меня удивляло больше всего — распахнутые глаза Заславского. Он не выглядел напуганным. Нет. Совершенно напротив. Он выглядел как зверь, которого загнали в угол. При этом держался уверенно и строго.
И это меня сбивало с толку. Я вспомнил, что хотел было узнать, почему такой именитый патологоанатом решил покинуть хлебные места и податься куда подальше. И хотел еще лично сегодня с ним поговорить о причинах такого решения.
Видимо, мои предположения не были беспочвенными.
Два бойца в черной тактической форме двинулись не ко мне. Они обошли секционный стол и профессионально, без лишней суеты, подошли к Заславскому. Один заломил ему руку за спину, второй вырвал из пальцев скальпель, который со звоном упал в металлический лоток.
— Прошу прощения, — мой голос прозвучал в наступившей тишине достаточно твердо, несмотря на общее обескураженное состояние. Я сделал шаг вперед, выходя из-за стола. — Могу ли я поинтересоваться, что происходит? На каком основании вы прерываете коронерское дознание и задерживаете моего кандидата?
Человек в костюме, который, очевидно, был здесь главным, повернулся ко мне.
— Капитан Соколов, Служба Безопасности Российской Империи, — представился он, махнув удостоверением в кожаной обложке. — Мы действуем на основании ордера на арест. Господин Заславский, — он кивнул на бледного патологоанатома, которому уже защелкнули на запястьях наручники, — проходит по делу государственной важности.
— По делу государственной важности? — я вскинул бровь, пытаясь уложить это в голове. — Капитан, вы уверены, что не ошиблись адресом? Этот человек, насколько мне известно, один из лучших патологоанатомов Империи, а не шпион или государственный изменник. Какие у него могут быть дела государственной важности?
Соколов посмотрел на меня без тени улыбки.
— Самые прямые, — спокойно сказал Соколов, и его голос стал еще тише, словно он озвучивал нечто непостижимое. — Последние пять лет в столичном округе фиксировалась серия исчезновений без вести. Люди пропадали без следа. Мы долго не могли найти связующее звено — жертвы были из разных социальных слоев, разного возраста. Единственное, что их объединяло, как мы выяснили позже — все они незадолго до своего исчезновения теряли кого-то из близких. Родственника, друга. И, соответственно, посещали центральный морг для опознания.
Я нахмурился, пытаясь уловить связь. При чем тут это?
— Заславский пользовался своим положением, — продолжил Соколов, заметив мое недоумение. — Он получал доступ к личным делам, адресам, информации о родственниках умерших. Он выбирал своих жертв среди тех, кто был сломлен горем. Одиноких, уязвимых. Тех, чье исчезновение заметят не сразу, спишут на депрессию или внезапный отъезд. Он выслеживал их, а затем…
Он сделал паузу, и от его следующих слов по моргу пронесся ледяной сквозняк.
— У него были, скажем так, весьма специфические гастрономические предпочтения. Классический случай оккультного безумия на почве страха смерти.
В прозекторской повисла звенящая тишина. Воронцова с металлическим стуком уронила трепанационную пилу на пол. Алиса издала вздох и прикрыла рот рукой, ее глаза были полны ужаса. Лидия, бледная как полотно, смотрела на Заславского, и в ее взгляде не было страха — только концентрированное отвращение.
Сам Заславский, услышав обвинение, не изменился в лице. Он не опустил голову, не задрожал. Он стоял между двумя бойцами спецназа с той же академической невозмутимостью, с какой мгновение назад рассуждал о трупных пятнах.
Он медленно обвел взглядом всех присутствующих — сначала на оцепеневшую Воронцову, на потом вжавшихся в стену девушек, и, наконец, остановил свой взгляд на мне.
В его глазах не было ни страха, ни раскаяния, ни даже злости. Лишь научное любопытство, словно он наблюдал за интересной химической реакцией. На его губах даже промелькнуло нечто, отдаленно напоминающее снисходительную усмешку. Словно он хотел сказать: «И это все, на что вы способны?».
— Подождите, — сказал я, пытаясь уложить это в голове. — То есть вы хотите сказать, что главный патологоанатом столицы, доктор наук… серийный убийца-каннибал?
Созвучное имя не оставляло сомнений в том, что в этом мире существовал серийный маньяк из старого триллера моего мира. Только имя немного другое. Мир окончательно сошел с ума. Говорящие книги, магия душ, а теперь еще и Ганнибал Лектер в качестве кандидата на работу. Что дальше? Драконы в городской канализации?
— Именно так, — подтвердил Соколов. — Мы вышли на него после того как он уволился и переехал сюда. Видимо почувствовал, что кольцо сжимается, и решил залечь на дно в провинции. Думал, здесь его не найдут. Ошибся.
Спецназ повел Заславского к выходу. Он прошел мимо меня, не опуская головы. Я смотрел ему вслед и думал о том, как тонкая грань отделяет гения от безумца. Этот человек, обладавший уникальными знаниями и талантом, пересек ее и рухнул в бездну.
Как и старый Громов. Хотя… не сказать, что тот был великим гением в своей сфере деятельности.
Когда дверь за последним бойцом закрылась, Соколов остался, чтобы подписать у меня протокол о прерывании дознания и изъятии подозреваемого.
— Капитан, минуту, — сказал я, когда он уже собирался уходить. Это был мой шанс. План, созревший в голове после разговора с Корнеем, был рискованным, но сейчас, после всего увиденного, он казался единственно верным. Это было даже лучше, чем просто отправить анонимку. Прямой контакт.
Он остановился, вопросительно подняв бровь.
— У меня есть информация, которая, я думаю, заинтересует ваше ведомство, — сказал я, понизив голос. — Она касается вовсе не людоедов, но не менее опасной организации, которая пытается пустить корни в нашем городе и по всему югу.
Мы вышли из прозекторской. Я вкратце, без упоминания магии и своих личных обстоятельств, изложил суть дела с бандой Ивана, Старшим и их методами. Я говорил о системной угрозе для имперской безопасности, о захвате городов, о профессионализме и ресурсах этой группировки.
Соколов слушал внимательно, его лицо оставалось непроницаемым, но я видел, как в его глазах появился профессиональный интерес. Он не перебивал, не задавал лишних вопросов, просто анализировал.
— Интересно. Очень интересно, коронер, — сказал он, когда я закончил. — Подготовьте подробный рапорт со всеми известными вам фактами и отправьте на этот адрес.
Он протянул мне визитку. Плотный картон, строгий шрифт. Никаких имен, только email-адрес и личный номер коммуникатора.
— Мы изучим и свяжемся с вами. Ваша активная гражданская позиция заслуживает уважения, господин Громов.
Мы обменялись рукопожатиями. Его хватка была крепкой, деловой. Надежда на то, что я сниму с себя ненужное разбирательство с какими-то бандитскими группировками, грела душу. Все же это не мой профиль. Я привык разбираться с мертвыми. А вот такие громкие дела живых несколько досаждали основной работе и разгребанию старого вороха проблем.
  
Когда он ушел, я вернулся обратно вниз.
— Что ж, — сказал я, нарушая молчание. — Похоже, кадровый вопрос решился сам собой. Госпожа Воронцова, если вы еще не передумали, должность патологоанатома в моей службе все еще вакантна.