Предатель. Я тебе отомщу (СИ)

Высокая, но не модельного роста. Худощавая, с острыми скулами и тонкими губами, которые сейчас плотно сжаты, будто она только что прикусила язык. Длинные русые волосы собраны в низкий, слегка небрежный хвост, но видно, что укладка сделана в салоне. Дорогие серёжки, аккуратный макияж, идеально сидящее платье, подчёркивающее фигуру.
Она эффектная. Не кукольная красотка, но есть в ней что-то… жизненное. Настоящее. Тот тип женщины, которая умеет смотреть прямо в глаза и не боится тишины.
  
А сейчас она боится. Я это вижу.
Артём тоже видит. Он наконец шевелится, будто кто-то разорвал невидимую сеть, сковывающую его движения. Но он не встаёт, не делает резких движений. Боится, что выдаст себя.
Мальчик на её руках — маленький, хрупкий. Светловолосый, с пухлыми щёчками, в джинсах и аккуратной рубашке, будто его наряд подбирали специально для похода в ресторан. Он держит в руках воздушный шарик — голубой, с забавными рисунками.
И я замечаю то, от чего внутри всё холодеет. Глаза. Они у него точь-в-точь как у Артёма.
Этот факт бьёт по мне сильнее, чем что-либо. Я не могу отвести взгляд. Это не ошибка, не домыслы. Это правда.
Ребёнок не понимает, что происходит. Он смотрит вокруг, сжимая шарик, потом переводит взгляд на Артёма и улыбается.
– Папа!
Тишина становится невыносимой.
Я слышу, как Анна Викторовна резко втягивает воздух. Вижу, как Вячеслав Павлович медленно, очень медленно выпрямляется в кресле. Артём и вовсе как будто не дышит.
А я… в очередной раз улыбаюсь.
– Ой, извините, а вы что-то хотели?
Ирина моргает, явно не зная, что сказать.
Я наслаждаюсь этим мгновением. Она не понимает, кто я. Не знает, что я — жена.
Но Артём-то все понимает.
И я жду. Хочу услышать, что он скажет. Как он выпутается? Как все это объяснит?
Но Артём молчит. Его губы сжаты в тонкую линию, пальцы белеют от напряжения, но он не делает ничего.
И это уже не просто интересный спектакль. Это становится глупым, до абсурда нелепым.
Я поднимаюсь из-за стола, протягиваю руку вперёд, ощущая странное, даже болезненное удовольствие от происходящего.
– Анастасия, жена Артёма. Очень приятно.
Теперь и Ирина понимает.
Она медленно, почти судорожно переводит взгляд с меня на Артёма, потом снова на меня.
В её глазах нет привычного для женщин высокомерия, нет ни злости, ни триумфа. Только растерянность.
– Ты… жена? – её голос дрожит.
– А ты кто? – мой тон остаётся дружелюбным, но в глазах пустота. – Вас Тёма тоже сюда пригласил?
Артём, не выдержав, резко поднимается на ноги.
– Настя, хватит.
Я медленно поворачиваюсь к нему, поднимаю бровь.
– Что хватит? – голос остаётся лёгким, даже ленивым. – Я же не устраиваю скандал, милый. Просто пытаюсь быть вежливой, знакомясь с твоими…
– Заткнись, Насть, – его голос срывается в глухой рык, и на миг мне даже кажется, что он ударит меня. – Хватит устраивать цирк.
Машинально закрываю рот. Долбанные инстинкты!
Но не успеваю разозлиться на себя, потому что вдруг совершенно внезапно вмешивается его отец.
– Да что же это не вовремя? – его голос звучит насмешливо, почти весело. – Вы присаживайтесь. Устраивайтесь. Артём, ну ты даёшь. Скрывать от нас с твоей мамой внука? Я-то думал, зачем ты матери цветы принёс, никогда же не дарил. А тут на тебе. Ещё и пакеты эти.
Он кивает на подарочные пакеты, что стоят под столом.
Я замечаю, как Анна Викторовна краснеет. Не уязвлённо. Разгневанно. Она ведь обожает все контролировать до мелочей, чему и научила сына. А теперь ее взгляд в кои-то веки не направлен на меня. Только на Артёма.
Он же сжимает зубы так сильно, что я слышу хруст.
– Нет, мы всё-таки, наверное, пойдём, – растерянно бормочет Ирина, явно понимая, что здесь она не вписывается.
– Да нет, оставайтесь, – тут же в противовес произношу я, понимая, что если меня сейчас выставят виноватой, план пойдёт коту под хвост. – Не портите сыну праздник.
Я перевожу взгляд на мальчика.
– Тебя как зовут?
Он смущается, но отвечает.
– Тима.
– Какое красивое имя.
Мне больно. Такой замечательный малыш. Какого у меня никогда не будет. Из-за Артёма.
Ирина не знает, что сказать. Она не смотрит на меня, не смотрит на Артёма. Эта женщина не понимает, что сейчас делать. А я по-прежнему улыбаюсь.
– Но… – её голос дрожит.
– Хорошего вечера вам, – я нарочито мягко смотрю на родителей Артёма. – Чрезвычайно рада была с вами повидаться напоследок, Анна Викторовна и Вячеслав Павлович.
Я делаю шаг назад, обводя их всех оценивающим взглядом.
– Принимайте новую невестку.
И разворачиваюсь, уже не заботясь о том, что происходит за моей спиной.
Жалею только об одном — что не успела выпить вина и попробовать устрицы. Но, впрочем, невелика потеря.
– Настя, если ты сделаешь ещё шаг, то домой можешь не возвращаться.
Я останавливаюсь. Но не из-за слов Артема. Из-за холода в его голосе. Кидаю взгляд на него из полоборота.
Он стоит, глядя на меня, глаза пустые, разгневанные.
– Ты всё ещё моя жена.
– Правда? – я хмыкаю. – Что-то ты поздно об этом вспомнил.
Все. Больше оставаться здесь смысла нет. Теперь моя роль — второпланова.
К счастью, моё внимание привлекает официант, спешащий к нашему столику. Как кстати в его руках мой заказ.
Я перехватываю его взгляд, мило улыбаюсь.
– Прошу завернуть с собой.
А следом мило добавляю:
– Вместо бокала — бутылку.
Краем глаза замечаю, как лицо Артёма мрачнеет ещё больше. Но никак не поясняю свои действия.
Я разворачиваюсь, направляясь к выходу. Мне изменили. Формально выгнали из дома. Гулять так гулять.
За всё же платитпока еще“любимый” муж.
  
16. Артём
 
Чёртова стерва. Так и знал, что она что-то задумала!
Я сижу за столом, стискивая зубы так, что челюсть начинает побаливать. В висках пульсирует злость, пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки, ногти впиваются в ладони. Только бы не сорваться. Только бы не показать слабину.
Перед родителями, Ирой и долбанным ребёнком, которого я даже не собирался видеть сегодня.
Настя… Дешёвая, двуличная тварь. Она устроила это. Как-то узнала, что я буду здесь и с кем встречусь. Она специально притащила сюда моих родителей, загнала меня в угол, поставила перед фактом.
И теперь я вынужден сидеть за этим чёртовым столом, изображая примерного сына, отца, мужа, какого-то, нахрен, честного человека, хотя внутри меня всё кипит.
Я бы с удовольствием разнёс всё к чертям.Разбил бы этот стол, швырнул тарелку в стену, врезал бы кому-то, лишь бы не сидеть тут и не участвовать в этом фарсе.
Но вместо этого я молча слушаю.
И первым голос подаёт отец. Он делает вид, что просто в ахуе, но я вижу его настоящую реакцию. В глубине души он доволен.
– Артём, а ты хорош, – усмехается он, покачивая бокал в руке. – Значит, ты тут у нас двойную жизнь ведёшь?
Я злюсь ещё сильнее.
Он говорит спокойно, без осуждения, с ленивым любопытством. В его глазах нет гнева, разочарования или презрения. Только мерзкая заинтересованность, будто он рассматривает удачную шахматную партию и прикидывает, как бы использовать её себе на пользу.
Конечно, он доволен. Отец всегда жил так.
Его любовницы менялись, как сезонные костюмы. У каждой был свой срок годности, но каждая получала ровно столько, сколько ему хотелось дать.
Мама знала. Всегда знала. И терпела.
Они не разводились не потому, что любили друг друга, а потому что им так было удобнее. Мать слишком гордая, слишком статусная, чтобы позволить ему оставить её. Отец слишком богатый, чтобы не иметь любовниц.
  
И сейчас он смотрит на меня так, будто гордится.
– Ты чего ж нас совсем в неведении держал-то? – с ленивым смешком бросает он, глядя на мать. – Хоть намекнул бы.