Одержимость Буйного (СИ)
Оборачиваюсь, провожаю их удовлетворённым взглядом.
Вряд-ли Гор её убьёт, но поколотит однозначно.
И только сейчас замечаю, насколько моя малышка бледная. Стоит рядом, заламывает руки и беззвучно плачет.
Слёзы длинными дорожками оседают на щеках. Я убираю слезинки с уголков глаз большими пальцами, целую её в лоб.
— Прости, котёнок, — покрываю поцелуями виски, щёки, подбородок. — Стоило выгнать тебя в дом. Не для твоих ушей эта семейная драма оказалась.
— Нет, — Ева судорожно всхлипывает. — Нет, я не жалею, что услышала. Мне так жаль, Рустам... И тебя, и Гора... Это ужасно, ни один ребёнок не заслуживает подобное отношение матери. Нельзя бить детей, нельзя...
— Успокойся, котёнок, — прижимаю её ближе к себе. Малышка дрожит, но доверчиво обнимает меня за плечи. — Избиение - не самая её жестокая выходка. Но не бери в голову, это не твоя забота. Иди пока к Мятежному, предложи ему остаться. Обговорите меню, выпивку. Я отправлю чуть позже парней за продуктами.
Малышка согласно кивает.
— Рустам, — смотрит на меня как-то странно, прикусывает нижнюю губу. Обдумывает что-то, и неожиданно решается. — Знаешь, я просто... Нет, ничего. Забудь. Я пойду искать брата...
— Ну, договаривай, — не отпускаю. — Не люблю неопределенность, котёнок. Раз начала, тогда заканчивай.
— Я просто подумала, — Ева вдруг краснеет. Глаза в сторону отводит, пальчиками сжимает мои расслабленные плечи. Глубоко вздыхает и тихо признаётся. — Я... Тебя люблю...
Пока пытаюсь осознать услышанное, малышка вырывается из моих объятий и шустро уносит ноги.
Пёс активно бежит следом, а я остаюсь стоять под навесом в полной растерянности.
Замираю, не могу пошевелиться. Она меня "что"?.. Я не ослышался?
Никогда не слышал подобных слов в свою сторону. Ну, пьяный Гор, не в счёт. И то, подобное проявление чувств для него довольное редкое явление, как и для меня.
Встряхиваю головой, пытаюсь собраться. Но мысли предательски разбегаются в разные стороны.
Нет, я не правильно понял. Она имела ввиду что-то другое. Как можно меня любить? Малышка сказала это только из-за жалости, после всех этих откровений Гора.
Решительно иду следом, хочу убедиться в своей правоте. Гор останавливает меня неожиданно, пытается удержать за руку.
— Брат, дай мне минуту, — отмахиваюсь. — Я выслушаю тебя позже.
— Слишком уж ты растерянный, — Гор хмурится. — Из-за матушки? Раньше она на тебя так не влияла. Или я пропустил что-то интересное?
— Наверное, — я озадаченно пожимаю плечами. — Не знаю, я сам ничего не понял. И нет, Елена здесь не причём. Я удивился, когда она написала мне, что хочет встретиться, но не более. Узнай лучше, откуда у неё наш адрес и мой номер.
— Казначей, — коротко поясняет Гор. — Он же и сообщил парням, когда и кому надо открыть ворота. Зря он оказался вхож на болото. Саныч всегда говорил, что этот утырок скользкий, как червяк.
— Ну, значит сам себе пусть яму роет, — я пожимаю плечами. — Вывези его подальше в лес. И парней собери, пизды им дам. Расслабились, в край охуели.
— Ладно, — Гор меня отпускает. Кричит вслед. — А с матушкой что?
— Разберёмся, — отвечаю коротко.
Мне сейчас не до неё.
48. Рустам
Нахожу Мятежного недалеко от дома. Он курит, смотрит как-то задумчиво в сторону перелеска. Поворачивается ко мне, хмурится.
— Кисло выглядишь, Буйный, — продолжает задумчиво рассматривать уже меня. — Слышал, у вас какая-то возня началась. Всё нормально?
— Пойдёт, — неопределенно киваю. — Всё решаемо. Где твоя сестра?
— Она с Рексом ушла, — указывает пальцем направление. — Сказала, буквально на пять минут, мозги проветрить. Я не стал мешать. Захочет, сама расскажет. А может, ты ей что-то сказал и обидел её?
— Нет, — игнорирую его суровый взгляд. Как-то лихорадочно достаю из помятой пачки сигарету. — Мятежный, ты когда-нибудь любил?
— Чего? — Матвеев давится горьким дымом. Кашляет, постукивает себя по груди. Хрипит в ответ. — Ээ, ну да. Было дело. А что?..
— И как ты это понял? — впиваюсь в него требовательным взглядом.
— Ну, как, — Мятежный задумчиво потирает шею. — Как обычно это происходит. Когда понимаешь, что на готов на всё ради своей женщины. Она становится твоей музой, всё такое. Буйный, ты меня щас очень сильно напрягаешь такими вопросами.
— Не парься, — хлопаю его по плечу. — Сам не знаю, что на меня нашло. Мать своим приездом душу наизнанку вывернула. И без неё тошно было. С Евой побудь, я приведу её.
— Ну, хорошо, — Матвеев подозрительно щурится. — Смотри, Буйный. Не смей обижать мою звёздочку.
Я не оборачиваюсь на него, лишь согласно взмахиваю рукой.
Всё ещё не понимаю, как выглядит любовь. Я никогда женщин не любил, только пользовался телом.
Мог трахать одну несколько раз, но не более. Из памяти давно исчезли их имена и лица.
Не одна из них не смогла меня заинтересовать.
Кроме малышки.
Я не знаю, что на меня тогда нашло. Вышел покурить на улицу, услышал едва заметное журчание воды.
Вспомнил, как Гор нахваливал какой-то фонтан, типа, там классные лавочки, удобно трахать тёлочек. Решил сходить, посмотреть воочию.
И всё, пропал, как только её фигурку увидел.
Но тогда я ещё не знал, что окажусь настолько терпелив. Что-то в ней зацепило меня. Окончательно и бесповоротно снесло башню.
Её тихий голос, тонкие запястья, широко распахнутые глаза, манящий запах.
Меня заводит в Еве абсолютно всё. Накрывает так жёстко, как не действовал ни один наркотик.
Она оказалась живой и непосредственной, с настоящими эмоциями и своими тараканами в голове.
Не похожая на остальных. Особенная. Моя.
И я только потом понял, что одним разом не смогу ограничиться. И на других женщин перестал смотреть.
Сумасшествие какое-то. Фатальное и безумное. Может, я правда обезумел?
И сейчас я знаю, что могу позволить ей многое. Разговаривать со мной в недоброжелательном тоне, дразнить, капризничать, ругаться.
Всё позволю, всё куплю. Блять, позволю приставить дуло к виску, только чтобы Ева улыбалась.
А если кто-то додумается пальцем её коснуться, или как-то обидеть, я глотку ему вырву без лишних слов.
Получается, если я ради малышки на всё готов, это значит...?
— Рекс, апорт, — Ева бросает своему псу палку. — Давай, парень, неси сюда.
Я шумно выдыхаю.
Блять, какой-то сегодня эмоциональный у меня день. А ведь только полдень, я уже заведённый до предела.
Как ехать вечером к Одичалому, не представляю. Хуй с ним, потом решу этот вопрос. Никуда этот урод не денется, попадётся на крючок.
— Котёнок, — тихо подхожу сзади. Обнимаю малышку за талию, замечаю, как она вздрагивает. Губами прохожусь по её волосам. — Какая-то ебанутая у тебя привычка убегать от меня. И чё ты шастаешь здесь, почему не с братом?
— Я просто... — шумно выдыхает и тяжело дышит. Замолкает и опускает голову.
— Ты просто котёнок, — мои пальцы превращаются в тиски. — То что ты сказала мне. Это правда или пожалеть хотела?
— Правда, — признаётся так тихо, что мне приходится напрячь слух. И вдруг малышка вспыхивает, словно спичка. По рукам меня бьёт, повышает голос. — Отпусти немедленно!.. Ты всё равно дурак! Забудь, что я тебе сказала. Ты наиграешься и бросишь меня. А я не позволю тебе разбить моё сердце, слышишь?
— Слышу, — отвечаю спокойно. Разворачиваю Еву к себе. Перемещаю ладони на ягодицы, а она недовольно упирается ладонями в мою грудь. Я широко усмехаюсь. — Только я тебе не единожды говорил, что не играюсь и никуда ты от меня денешься.
— Дурак, — она краснеет. Смотрит на меня сердито. — Ты ведь меня обманываешь...
— Нет, — зависаю на её приоткрытых от негодования губах. — Нет, котёнок. Не знаю, не уверен, что это оно. Никогда не чувствовал ничего подобного, но кажется, я тебя тоже люблю.
— Что?.. — громко охает и распахивает глаза. Блять, как мне это нравится.