Тьма. Том 7 (СИ)

— И несравненная… Я, Анна Лоскутова! Вместе с Сашей мы попытаемся сделать утро добрее! И теплее!
— А вещаем мы прямиком из Серых земель, где зима, снег и солнце! Самое время прокатиться на лыжах!
— Только солнышко нас почему-то не греет. Саша!
— Да?
— Саша!
— Что, Ань⁈
— Ты новую шутку читал?
— Где я её должен был прочесть?
  
— Как где? В предсказаниях погоды в Ишиме на завтра!
— Вроде бы погодники занимаются расчётами, а не предсказаниями, Ань…
— Да-а-а-а? Слушай, а почему они тогда написали, что сегодня в княжестве была самая холодная ночь?
— А она была самая холодная?..
— Ой, всего-то минус пятьдесят, а дальше, как они предсказали, будет теплее!
[На заднем плане раздаётся дружный злодейский хохот]
— В самом деле, смешная шутка… Жаль, вряд ли кто-то в Ишиме её поймёт. Во всяком случае, до завтра-послезавтра.
— Боже! Саша, ты плачешь!
— Это не то, о чём ты подумала.
— Я думаю о стойком северном ветре, что дует в сторону Ишима. И о том, что сегодня буду ночевать в убежище, потому что трубы отопления, идущие к моему дому, этой ночью со мной попрощались.
— Минус сто, судари и сударыни! Минус сто идут к вам с лёгким северным ветром! Те самые минус сто, что я видел сегодня на термометре, когда проснулся ночью, замёрзнув под тремя одеялами.
— Да-да! Дорогие наши слушатели! Невероятная температура воздуха, отмеченная сто лет назад…
— Минус девяносто восемь!
— Эта отметка побита! Так и есть! Минус сто!
— Пока я шёл на работу, думал, всё себе отморожу… А мне пройти-то надо двести метров!
— А… Вот чего ты плакал… Саша!..
— Что?
— Саша!..
— Нет, всё не так плохо…
— На волнах нашего сетевого радио «Сто»! Для Саши! Звучит! Легендарная песня! Легендарной ватаги «Скоморохи Сибири»! Песня, которую не услышать на Руси, а только у нас, в Серых землях: «Милая, прости, но я совсем всё отморозил…».
Я тщательно отмывал руки в старой раковине у входа в подвальную комнату. Как и в прошлый раз, на экспресс-допросе присутствовал только Давид. Боец, помогавший доставить пленников, выдержал от силы пять минут, а потом всё же сбежал.
Зрелище было тяжёлое, не поспоришь. И дело даже не физическом насилии — неприятно, но терпимо — а в том, что приходилось морально ломать людей. После сеанса короткого «общения» на стуле оставался скулящий, трясущийся и готовый на всё человек.
И что самое главное — почти целый. Честно говоря, если бы не память Андрея, я бы тоже, наверно, не смог смотреть. Одна лишь мысль, что любого можно превратить в такое убожество — и меня, в том числе — вызывала гремучую смесь из душевной боли и физического отвращения.
Чтобы творить такое с человеком, надо пройти длительную подготовку. Почувствовать боль на себе и понять, как быстро ты сам сломаешься под этим давлением. Давид явно свой предел знал, поэтому хоть и кривился, но не уходил, смотрел. И даже записывал имена и фамилии.
Мне всё это тоже не нравилось. Не просто так я тщательно отскребал руки после допроса. Однако меня уже успели достать последние события. И штурмы особняка, и вмешательство каких-то левых кабанов, и прочие странности.
— Берем этих двоих, которых они назвали? — уточнил Давид, когда я закончил мытьё рук.
Во время допроса пленники назвали два имени. Те люди, которые послали их группу устранить Ладу. Некий Иван Морозников по прозвищу Злыдень. И Анатолий Бережковский по прозвищу Облом. Причём, где скрывается последний, бандитам было категорически неизвестно. Они о его участии-то узнали совершенно случайно.
— А тихо и быстро взять сможете? — задумался я.
— Боюсь, заранее не угадаешь, — честно признался Давид.
— Посылай две группы… Но если тихо не получится, не рискуйте. Сиятельный князь нам, конечно, многое прощает, но если вдруг палку перегнём… Может и по шапке прилететь. Так что… В общем, столкновения с полицией нам не нужны.
— Понимаю, — кивнул Давид. — Сам прослежу.
— Хорошо, — одобрил я.
Заодно подумал, что вот и случай проверить Давида на профессионализм. «Ирбисы» были хорошими охранниками и городскими бойцами. Как я подозревал, в этом была заслуга именно Давида. Он их взрастил и обучил.
Кем был глава охраны? Откуда набирал людей? Уж точно не из бывших солдат. Половина охранников даже не служили, а сразу же взращивались в отряде. Подозреваю, что практически все мои охранники — вчерашние ребята из глухих углов.
И раз Давид претендовал на главенство одновременно и в охране, и в дружине, будет нелишним посмотреть на его успехи в части взаимодействия с полицией и местным криминалом. Наверняка у него есть связи. И он сумеет их применить в случае острого конфликта интересов.
Ну а пока охранники готовились к выезду, я вернулся к нашим гостям и Авелине. Все трое дожидались меня в покоях. Причём Лада явно ещё не до конца пришла в себя. Жалась в тени объёмного Теневольского, словно боялась даже Авелину — единственную, кто присутствовал в покоях, кроме главного редактора. А в чашку с горячим исходящим паром чаем и вовсе вцепилась так, будто это была её последняя защита.
— Прошу прощения, что задержался. Сами понимаете: время в таких делах дорого! — преувеличенно бодро извинился я, присаживаясь рядом с женой.
— Эти бандиты что-то сказали, ваше благородие? — с интересом уточнил Теневольский. — Назвали какие-то имена?
— Морозников по кличке Злыдень, и Бережковский по кличке Облом, — не стал я скрывать и заметил, как главный редактор болезненно сморщился. — Вы кого-то из них знаете, Антон Михайлович?
— Ну как сказать… Прямых доказательств у меня нет, — с сожалением вздохнул Теневольский. — Однако ходят слухи, что Облом — это человек Кафарова. Как я и думал, этот подлец постарался… Все ниточки к нему сходятся.
— А главная ниточка — это Лада? — уточнил я.
И перевёл взгляд на девушку, которая вся запунцовела, ещё крепче вцепившись в чашку.
— Ну да, Кафаров эту дурёху охмурил… — ещё больше помрачнев, пояснил Теневольский. — Давай уже, Лада, расскажи им…
Начать рассказ девушке оказалось нелегко. Никто не любит говорить о своих ошибках. И, чего уж скрывать, преступлениях. А то, что сделала Лада, было именно преступлением. Если не против законов Руси, то супротив правил «Ишимского вестника».
Однако то ли девушка устала бояться, то ли долго готовилась… В любом случае, сильно уговаривать её не пришлось. И вскоре мы узнали всю историю с подробностями.
И да, в ней не было ничего принципиально нового.
Краткую суть-то нам уже изложил Теневольский. Зато я в подробностях услышал, как Кафаров всё это дельце провернул.
Он лично попросил девушку об услуге. Сам подсказал, где заострить углы в статье. И даже пообещал защиту от главного редактора.
И всё это в дополнение к руке и сердцу, обещанным ранее. А потом её вывезли из города и выбросили на тракте. А когда запахло жареным, Кафаров ещё и подослал людей, чтобы Ладу убить.
— Я сначала думала, это вы людей за мной послали… Уже потом… Простите меня, пожалуйста-а-а-а! — под конец рассказа девушка ревела в три ручья, однако что я, что Авелина сочувствия к ней не испытывали.
Память Андрея нашёптывала, что если ты ещё ни разу не был жертвой мошенников, то не спеши гордиться. Возможно, они ещё не подобрали ключик, рассчитанный именно на тебя. А возможно, ты их просто не интересуешь.
Всех можно обмануть. Если очень постараться.
  
А вот с Ладой ситуация была хуже. Девушка и сама рада была обманываться.
Да, она была амбициозна и сообразительна. Не умна, нет. Именно сообразительна. Быть умным в двадцать лет сложновато. Если за плечами, конечно, нет прожитой жизни где-то в полвека длиной.
Лада согласилась на предложение Кафарова, мечтая о выгодном браке. И плевать ей было, что она подставляет и двух человек, и их новый род. Плевать ей было и на редакцию, которая дала ей шанс себя проявить.