Око за око (СИ)

— Снимай! — рявкнул он так, что парень сразу перешёл в режим беспрекословного подчинения.
Я натянул на себя курьерские пожитки и пошёл к подъезду. В доме он был всего один, так что тут никаких трудностей не ожидалось. Позвонил в домофон и, прикрывая лицо козырьком, вошёл внутрь.
Дежурных в доме не предполагалось. Никаких охранников, никаких консьержей. Я вызвал лифт и поднялся на пятый этаж. Вручил людям коробку со странно пахнущей едой и поднялся пешком на два этажа выше.
  
Подошёл ко второй квартире от лифта. Прислушался. Даже голову к двери приложил. Там всё было тихо. Тогда я взял баллончик с краской и пшикнул на глазок в двери. Он был обыкновенный, стеклянный, в отличие от того, что находился на входной уличной двери.
После этого одним движеньем я начертил на двери большую чёрную букву «Z». К политической повестке моя акция отношения не имела. Я просто решил напомнить Никитосу, как он меня называл, когда злился. «Зорро, в натуре. Все в грязи, а ты Зорро, да?»
Сейчас он это не вспомнит, естественно. Сейчас у него возникнут другие ассоциации, но у меня был небольшой план на этот счёт.
Обведя глазами своё произведение, я кивнул и развернулся, собираясь уходить. Развернулся и остолбенел.
— Тьфу-ты, — тихонько проворчал я. — Так же и на тот свет отправить можно!
Прямо на меня смотрел человек. Он стоял в дверях квартиры напротив и с интересом меня разглядывал.
— Ты, кто, — спросил он. — Террорист что ли?
— Наоборот, — кивнул я. — Антитеррорист. Как Антикиллер, только ещё лучше.
Он криво усмехнулся и покачал головой.
— Придётся вызывать полицаев.
— Послушайте, а вы… — я нахмурился. — А вы случайно не Сергей Сергеев?
— Ну надо же, минута славы, — покачал он головой. — А ты кто?
— Я? Я Андрей Андреев.
— Очень смешно, — нахмурился он. — Знаешь. Сколько раз я слышал такой прикол…
— Примерно. Сергей Сергеич, а можно с вами поговорить?
— Нет, — помотал он головой.
— А вдруг что-то интересное? А вдруг эта «зэт» нарисована для вас?
Он снова нахмурился:
— А вдруг я всё-таки полицию вызову?
— Нет, — усмехнулся я. — Я так не думаю…
  
11. Курьер и его команда
 
Выглядел Сергеев Сергей Сергеевич, как моя потрёпанная куртка. Качественная фактура, проступала, конечно, но следы времени, лицемерно маскируемые термином «винтаж», преобладали.
Истончившийся и посветлевший волос, дряблая кожа и провисшие щёки, делающее немолодое мужское лицо похожим на женское, муть в глазах и красные звёздочки сосудов — все эти приметы явно свидетельствовали об увядании некогда светлой, дерзкой и отчаянной говорящей головы нашего города.
— Сергей Сергеевич, — чистосердечно улыбнулся я, — не откажите в дружеской беседе вашему древнему поклоннику.
— Для древнего ты неплохо сохранился, сынок, — поморщился он. — Нет у меня времени. Не обессудь.
— Рядом с вашим домом есть шикарная гостиница, а в гостинице имеется прекрасный ресторан. А в нём, возможно, и бар найдётся. В любом случае, мы могли бы пропустить по стаканчику и провести несколько минут в лёгкой, ни к чему не обязывающей беседе. В дружеской и уважительной атмосфере. Ужин в этом ресторане, боюсь, мне не по карману, а вот пара-тройка коктейлей…
— Я пью только чистые напитки, — помотал головой Сергеев, и это, кажется, был один из тех случаев, когда отрицательный жест означал безоговорочное согласие.
— Как скажете, — снова улыбнулся я.
— Дожились, — помотал он головой, — уже с курьерами водку жру. Так скоро и до социально близких дойдём.
— С трудом верю, — пожал я плечами, — что за всю жизнь вы ни разу не оказывались с этими социально близкими элементами за одним столом.
— Не умничай, курьер. Для тебя довольно и того, что дошёл до последней буквы латинского алфавита. Остановись на этом и не перегружай мозги.
Я засмеялся.
— Узнаю брата Колю, — сквозь смех сказал я.
— Вот только не нужно меня запугивать дыханием прошлого, пожалуйста. Это я про брата Колю. На всякий случай, чтобы ты не пытался обратиться во что-нибудь злое и потустороннее. В дух минувшего и ушедшего, например. Не надо портить вечер, раз уж ему суждено было наметиться. Выпьем, закусим и разойдёмся. Я не против и даже согласен. Желательно молча, или, хотя бы не слишком многословно.
— Ладно, — согласно кивнул я. — Договор.
Мы вышли из подъезда и двинули к соседнему зданию.
— Эй! — окликнул меня ограбленный курьер.
— Ах, да, минуточку. Мне тут нужно вернуть кое-что.
Я подошёл к курьеру и вручил его пожитки.
— Всё нормально, не парься, не съели мы твою пиццу. Вручил по адресу. Вот, держи, ещё и чаевых отсыпали.
Всё это время чувак сидел у Кукуши в тачке, чтобы не замёрзнуть и теперь с облегчением принимал назад свои вещи.
— А ты, — покачал головой Сергей Сергеич, — ещё и курьер фальшивый. Ну пи**ец. Куда мир катится.
Кукуша смотрел на дяденьку с явным удивлением. Может, смутно угадывал в нём бывшую информационную звезду и местного Доренко регионального разлива.
— Сергеев Сергей Сергеевич, не узнаёшь? — кивнул я. — Я вот сразу узнал. Пошли, посидим тут в рестике недолго.
— Вот только не нужно привлекать ко мне внимание в заведении, хорошо? — нахмурился Сергеев. — Я не настроен сегодня на лучи славы и возгласы обожания, хорошо?
— Как скажете.
— Фальшивый курьер и каторжанин, — покачала головой угасшая звезда. — До чего я дошёл, как низко пал, мама дорогая. Ну, давайте, ведите меня уже. Этот мир невозможно наблюдать без определённой оптики. Спасибо творческому гению незабвенных Левенгука и Менделеева. Каждому — за своё.
Мы зашли в гостиницу «Верхотомье». В мои годы здесь селились командировочные и рыночные с самыми низкими бюджетами, готовые мириться с удобствами на этаже. Сейчас гостиница была уже совсем не та. Пять звёзд, заоблачные цены и приветливо-снисходительные лица персонала.
Мы прошли в ресторан «Навигатор» и уселись в самом конце зала за столик у большого окна с видом на реку. Кукуша захотел сесть именно сюда.
— Вид красивый, — кротко улыбнулся он.
— Вид, — передёрнул плечами Сергеев. — Вид не съешь и не выпьешь. У меня этот вид двадцать четыре часа в сутки из окна доступен. И что? А ничто. И вот тебе добрый человек… Как звать тебя?
— Слава, — кивнул Кукуша.
— Прекрасно! Восхитительное имя. Вот почему я не Слава? Ну, ладно, Слава, не желаешь ли ты приобрести мою прекрасную четырёхкомнатную квартиру с огромными панорамными окнами и видом на набережную, реку и тот берег с волшебной надписью на холме? Ты видишь, там написано «Верхотомск»? Голливуд отдыхает и нервно курит в сторонке. Это я про надпись.
— А чё продаёшь? — кивнул с любопытством Кукуша.
— Жизнь жестока и требует постоянно забрасывать в свои топки пачки денежных знаков. Вот и весь сказ. Поэтому и продаю. Сосед напротив не шумит бывает редко, девок не водит. А… нет, не знаю. Да и пусть водит, если здоровье позволяет. Он ещё и шишка невообразимо серьёзная. Будешь жить и радоваться. Возьмёшь?
— Не, — усмехнулся Кукуша. — Боюсь, не заработал ещё на такие хоромы. Но за предложение благодарю. И я вот тут поинтересоваться хочу, это родители твои по жизни такие прикольщики или тут где-то разгадка имеется? Ну что за фантазия назвать ребёнка Сергеевым Сергеем Сергеевичем?
Подошёл официант. Мальчишка, чуть старше нынешнего меня.
— Добрый вечер, выбрали что-нибудь? —поприветствовал нас он, но, увидев, что меню мы даже не открывали ещё, сдал назад. — Или к вам чуть позже подойти?
— Не надо позже, — твёрдо ответил Сергеев. — Значит, «Сибирский Ортодокс»… Или «Финляндия» появилась?
  
— Нет, у нас нет, — покачал головой мальчик-официант.
— Ну, вот, тогда, как я и сказал, «Сибирский Ортодокс», двести пятьдесят, холодненькую, но не ледяную, понятно? И «Бородинского» порежь нам, а на отдельную тарелочку — сало, соломкой, как картошка фри, знаешь? И… гулять, так гулять! Грузди солёные с зелёным лучком и со сметанкой.