Око за око (СИ)

— Здорово, племяш, — кивнул он. — Как дела? Опять ехать куда?
— Дела, как сажа бела, дядя Слава. Нет, сегодня никуда, просто пару слов сказать.
— Ага, щас. Ты присядь. Две минутки, и я у тебя.
Я буквально упал на лавку и прикрыл глаза.
— Ты чего? — встревоженно спросил Кукуша, усаживаясь напротив меня.
— Нормально всё. В принципе. Думаю, надо наверное с волыной ходить, а то как-то стрёмно в последнее время.
  
— Дуру с собой таскать тоже то ещё удовольствие.
— Тоже верно. Дядь Слав. Короче…
Я перегнулся через стол и потянулся к нему, а он подался навстречу мне.
— Нужен человек от барыг. Я хочу два кило толкнуть.
— Ты чё! — глаза у Кукуши из орбит полезли. — Какие два кило?
— Ну, которые мы изъяли с тобой.
— Ты головой-то подумай, он за тридцать лет уже свойства потерял. Его сейчас вообще нельзя того самого. Это ж на тот свет прямой наводкой. Да и, если они такой товар купят, как думаешь, что с нами потом сделают?
— Не сделают, — прошептал я ему на ухо. — Есть нормальная маза. Мы ещё и бабла срубим. Но нужен солидный покупатель. Тот человек, про которого ты говорил, помнишь?
Кукуша поморщился.
— Он малость того, поехавший. Чего-нибудь в башку втемяшится, беспредел такой может начать… Это через Матвеича, короче…
У меня зазвонил телефон.
— Да, Катя, — ответил я.
— Ага, это я, — сказала она таким тоном, будто ей сейчас неудобно было разговаривать.— Слушай, сегодня не смогу.
— Ты чего! Отказы не принимаются.
— Слушай, я на йоге этой дурацкой так устала, что ни рукой, ни ногой…
— Ну, вот мы и восстановим силушку. Я тоже устал, но я знаю, что нужно съесть и выпить, чтобы усталость за минуту испарилась.
— Не получится, — повторила она и добавила, понизив голос. — Сегодня муж придёт с Мэтом разговаривать. Так что никак. Давай завтра.
— Завтра?
— Ну, или потом когда-нибудь…
— Да зачем в долгий ящик? Завтра так завтра. Тогда я позвоню днём, идёт?
— Хорошо, — согласилась она. — Звони, как освободишься.
— Ага. Пока.
Я отключил телефон.
— Вот, — кивнул я Кукуше, — надо ему сказать, что мы ищем постоянные каналы и заинтересованы в долгосрочном сотрудничестве. А если через Матвеича, он блатной, стало быть?
— Нет. Из молодых. Он у барона отжимает территории. У них война идёт. Не хотелось бы в замес попасть.
— Так это ещё лучше, что у них война. Это прямо то, что надо.
— Так чё, договариваться на встречу? Он сначала перетереть захочет.
— Да. Сто про. Договаривайся.
— Хорошо, — покачал головой дядя Слава и промокнул салфеткой лысину.
Вид у него был пришибленный
— Только, — нахмурился он, — где ты будешь брать товар постоянно?
— Кукуша, о чём ты? Для нас это разовая акция. Мы скажем, что хотим постоянно, но это будет для туману, понимаешь?
— А зачем тебе это надо вообще? Сидел бы спокойно да и всё.
— Как спокойно? Они отравой торгуют а мы спокойно? Матвей твой тоже чё-то хочет от нас. Как тут успокоишься? Не переживай. Я тебя буду в стороне держать, чтоб не подставить.
— Э, хорош! Я про это что ли?
— Нет, конечно, но просто знай. Всё, ладно, давай добро Матвеичу.
* * *
Выйдя из бани, я зашагал к Альфе. На ходу позвонил ей, но она по обыкновению не ответила. Решил, что зайду. Обещал же. Что-то с ней происходило и я немного тревожился. С одной стороны, может, это у неё взросление шло, а может, что похуже, потому что выглядела она смурной и задуманной.
Шёл я, проверяясь. Идти тут было всего-то пять минут, но у меня ушло чуть ли не полчаса. Хвоста не было. Алёша, как я надеялся, был надёжно упакован. Харитон, правда, если именно его видел Соломка, разгуливал на свободе. Надо было уточнить у Чердынцева, знал ли он, что вьетнамец побывал в руках Раждайкина. А то, не ровён час змей пожрёт сам себя. Впрочем, нам от этого только лучше будет.
Я подошёл к подъезду и нажал номер Алфёровской квартиры. Никто не ответил. Блин. Ещё раз позвонил по телефону. Ноль повдоль. Свет не горел, окна были закрыты. Я постоял немного, размышляя, что делать.
Вечером опустилась прохлада и сырость. Листва под ногами не шелестела, а, набрав влаги из воздуха, сделалась мягкой и скользкой. Плимкнул телефон. Я прочитал сообщение, пришедшее на симку, номер которой никто не знал.
Если предложение по материалу в силе, готов обсудить.
Надо же, Петрушка проснулся, будто почувствовал, что я вокруг его бывшей кружу. Надеюсь, что бывшей и что она не будет дурой и больше его на порог не пустит. Ему я с этого номера и писал в первый раз.
Я постоял минут десять. Ответил Вите, написал Альфе и, решив, что ловить больше нечего, пошёл домой. Во двор я прошёл со стороны стройки, проторчав изрядное время в кустах и наблюдая за двором. Всё было тихо. У подъезда торчала Настя с девчонкой из соседнего дома. Они громко смеялись, рассматривая что-то в телефоне.
В общем, обычная мирная жизнь. Для порядка я проверил все кусты, где по моему мнению могли бы находиться дозорные, но всё было чисто и там. Похоже у Харитона были дела поважнее, чем поджидать меня. Я вышел из укрытия и зашагал домой.
— О, Красивый! — воскликнула Настя. — Ты откуда с сумкой?
— С тренировки, — кивнул я.
— Устал?
— Ага…
— Ладно, Оль, — моментом закруглила она подружку. — Пойду я домой, мне надо ещё домашку делать назавтра.
— Мне тоже, — со вздохом ответила Оля. — Ладно. Пока.
Я открыл подъездную дверь и вошёл внутрь. Настя последовала за мной. Свет на лестнице сразу включился, и мы двинули вверх по ступеням.
— Ты гуляла что ли? — спросил я. — Чего у подъезда торчала?
— Да, шла домой и Ольку встретила. Простояла с ней целый час, наверное. Замёрзла, блин, а тебя всё нет. Как-то похолодало сегодня, да? А ты как, кстати? Давай, руку тебе помажу.
— Да у меня мама дома. Я ей не показывал синеву свою.
— Ну, — прищурилась Настя, — мы закроемся в комнате, она и не узнает.
— Подумает что-нибудь нехорошее.
— Ой! — воскликнула она. — Нехорошее! Ещё какое хорошее. Скромник.
Мы подошли к двери, и… меня холодом обдало. Сердце мгновенно сорвалось и понеслось вскачь. Из-под двери выбивалась тонкая полоска света. А это значит…
— Так, иди к себе, — тихо, но строго скомандовал я Насте, состроив страшную рожу.
— А? — не поняла она.
— Быстро домой! — одними губами произнёс я, заметив, как она изменилась в лице, не сумев понять с чем связана перемена в моём настроении.
Я резко взмахнул рукой, показывая направление, в котором ей следовало шуровать. Она, онемев, шагнула на лестницу и молча пошла наверх, а я подскочил к соседской двери. Ключ был со мной.
Раз, два, три — и я уже стоял у книжного шкафа. Четыре, пять, шесть — и уже снова перед дверью своей квартиры с пистолетом, скрытым под полой куртки. Я прислушался. Ничего слышно не было. Даже Настиных шагов.
Тогда я осторожно потянул дверь. Она открылась без скрипа, и я остолбенел. Вещи валялись на полу, будто у нас снова провели обыск. Но если бы это было так, Настя бы знала. Кто-нибудь из соседей…
— А-а-а-а… — донёсся до меня тихий стон из спальни, и подлая мышь под сердцем начала выцарапывать нору.
Я быстро глянул в гостиную, пролетел на кухню, в ванную и распахнул дверь спальни.
— Мама!
— А-а-а-а… — чуть слышно простонала она и прошептала, — Серёжа…
Первое, что бросилось в глаза — её домашние тапки, разлетевшиеся по полу…
  
19. Игристое давно стало теплым
 
Сердце облизали жаркие языки огня. Это была моя вина. Недооценил я Хошимина! Была мысль, но я её отмёл, как маловероятную. Полагал, что будет поджидать меня снаружи, паскудник. А он, тварь, пошёл на эскалацию. Ну ладно, брателло, ты сам захотел. Сам! Теперь не взыщи. Око за око, зуб за зуб. На святое покусился, на мать.
  
Я бросился к маме. Она, похоже, только что в себя пришла. Голова была разбита, но крови натекло мало. Долбанули чем-то тяжёлым и бросили на кровать. Всё перерыли уроды. Сколько можно искать чёрную кошку в тёмной комнате!