Око за око (СИ)

Я осмотрел рану. На первый взгляд, ничего серьёзного не было.
— Мам, ты меня видишь?
— Серёженька… — прошептала она и из глаз покатились слёзы.
— Сильно болит?
— Нет…
— Можешь сказать, что случилось?
— Позвонили в дверь, — сказала она и поморщилась.
Прикоснулась рукой к голове, посмотрела на пальцы, окрашенные красным, всхлипнула, закрыла глаза. Я взял телефон, вызвал скорую.
  
— Зачем? — дёрнула она головой и снова поморщилась.
— Болит?
— Немного… Но не тошнит вроде…
Лицо у неё было бледным, а на висок начала наползать гематома.
— Не надо вызывать было… Лучше полицию…
— Рассказывай.
— Я открыла, — она начала поворачиваться на бок.
— Лежи-лежи, не вставай. Лежи. Рассказывай. Позвонили, дальше что было?
— Я открыла, не спросив. Думаю, ну, раз в подъезде, значит свои…
Я вздохнул и покачал головой.
— Мы, говорят, из полиции. Сын ваш в такую историю неприятную вляпался, придётся обыск проводить.
— Я говорю, вы же вот только что проводили… Глядь, а они уже в квартире, под руку меня значит, взяли и в туалет. Здесь, говорят, посидите. Я тут сразу поняла всё. Как закричу, а этот, главный у них, на китайца похож, рот мне зажал, говорит ещё раз вякнешь, шею сверну. Сиди, говорит, тихо, сука! Ну я со страху-то замолчала, а потом думаю, сейчас ты придёшь, а тут такое. Ну, и как заорала! На задвижку замкнулась и ору, помогите, мол, спасите. Но из туалета кто услышит. А они дверь выбили и мне в лицо пистолет наставили.
Ну сука, Харитон, кирдык тебе. Обещаю!
Прибыла скорая. Сказали, повезут в областную. Мама не хотела, но я убедил. Всю дорогу я разговаривал с ней, пытаясь успокоить. И себя тоже. Потому что гнев во мне так и кипел. В приёмном просидели часа полтора, и я всё это время боролся с желанием немедленно бежать и всех крошить. Я понимал, это юность бурлила. Детство в одном месте играло.
— Вот видишь, — повторяла мама, — лучше бы дома осталась, хотя бы можно было полежать. А тут… Хоть бы от головы что-то дали…
Я попросил обезбол, но сестра сказала, что без осмотра врача ничего нам не дадут. Ну, резонно, да… Наконец подошла наша очередь. Маму сразу отправили в палату, сказали, что дня три будет лежать.
— Доктор, а можно, пожалуйста, обследование до утра не откладывать? Я бы очень вас попросил проверить всё прямо сейчас.
— Ну, естественно, — кивнул уставший врач. — Сейчас всё проверим, а завтра уже лечащий… что? Что ты делаешь⁈ Убери немедленно…
Я аккуратно и довольно ловко засунул ему сложенную вдвое соточку зелёных в карман халата.
— Спасибо вам большое. Не беспокойтесь, пожалуйста, это ничего. Спасибо вам…
Он поворчал, но бумажку из кармана доставать не стал. Конечно, надо было рублями, но я по старинке, как привык. Изменюсь. Обязательно изменюсь. Какие наши годы.
— Ты не жди, — хмуро кивнул он. — Иди домой, ждать смысла нет. Тут и так видно, что сотряс, будет больничный. Черепно-мозговой нет. Но мы всё проверим. Всё посмотрим. Я так понял, мама врач, коллега. Значит, сама всё понимает. Утром из полиции придут. К тебе тоже. Так что будь готов. Надо было сначала их вызывать. Лечащий врач другой будет. Завтра можешь позвонить. Можешь приехать. Но не с самого утра.
Поговорив с врачом, я вернулся в палату.
— Смотри, красота какая, — улыбнулся я и опустился на стул рядом с её кроватью, — даже без соседей.
— Медсестра сказала, завтра заполнят, — ответила мама и пошевелила рукой.
— Ну, ничего, ты здесь всего пару дней проведёшь.
— Ох, Серёжа. Не надо было ехать. Вон в травму бы сходили и всё.
— Тебе обезболивающие дали?
— Дали-дали. Уже подействовали. Так что я уже здорова, как корова.
— Доктор сказал, что сотряс.
— Сказал, да. Ну и что? Тоже мне невидаль, сотряс. Сейчас повезут на все эти рентгены да КТ… ты не спросил, что они делать-то будут?
— Не спросил, — помотал я головой.
— Ладно, Серёж, ты иди. У меня, правда, вся душа выболит. Один в разгромленной квартире. А вдруг они опять придут?
— Так всё украли уже, что хотели. Зачем снова приходить? Да я и не открою. Полицию вызову.
— Не знаю, — вздохнула мама. — Такое чувство, будто они что-то конкретное искали…
— Ты с полицией только этим чувством не делись, а то они прицепятся и все жилы потом вытянут. Это я точно знаю.
— Ладно…
— Мам, да ты не беспокойся, правда. Всё идёт, как идёт. Больше они уже не полезут, я им без надобности. Главное, сама выздоравливай скорее. Я после школы к тебе приеду завтра.
— Да что ят-то, Серёжа… Я же про тебя думаю… Ты не приезжай. Поговорим по телефону и всё.
— Ладно, — тепло улыбнулся я. — Разберёмся. Выздоравливай, мам.
* * *
Выйдя из отделения, я оказался в тёмном, плохо освещённом больничном парке. Никто в это время не прогуливался, не сидел на скамьях и не ездил по территории. Наступила ночь. Было холодно и сыро. Дымка превратилась в туман, и тусклый свет фонарей расплывался по густому воздуху неравномерно, слоями и рассеянными полосами.
Я выглядел вполне обычно, как уставший мальчик, отвёзший маму в больницу. Шагал себе на остановку, вжав в плечи голову и засунув руки в карманы. Но только видимость была обманчивой.
В груди у меня полыхали зарницы, отбрасывая отблески и заставляя глаза вспыхивать красным огнём. И если бы кто-то встретился со мной взглядом, он бы отшатнулся и испугался. Я это знал. Проходили уже…
Чувства, охватившие меня, были плохими. Плохими, опьяняющими и жгущими. А разум всегда должен оставаться холодным. Вот только не всегда удаётся удерживать его в этом рабочем холоде.
Я вытащил из кармана телефон и позвонил Князю. Тот долго не отвечал, но, наконец, раздался его сонный голос.
— Алё…
— Спишь?
— Ты чё, Крас? — недовольно проскрипел он. — Сколько времени?
— Мафия никогда не спит, слыхал?
— А?
— Ты с Харитоном своим поговорил?
Он помолчал.
— О чём? — после раздумий спросил Жан.
— О тёлочках.
— О каких тёлочках⁈
— Князь, ты чё тупишь, в натуре! Не зли меня. О деле, естественно! Мне похеру, о чём ты с ним ещё говоришь. Я вписался. Конкретно. Ясно? Алё, ты уснул там?
— Да не сплю я, — воскликнул он.
— Молодец. Ты помнишь, о чём я с тобой говорил?
— Помню.
— Ну? И? Мне просто понимать надо, ты участвуешь или нет. Бабки немалые вообще-то. Мне на всю сумму обеспечение брать или ты вкладываешься?
— Блин… Я ещё не нашёл финансирование. А можно… А можно сделать так, чтобы ты договорился на всю сумму, а я с прибыли рассчитаюсь.
— Теоретически можно, наверное, — хмуро отозвался я. — Но это же прибыль уменьшит, там процент охрененный, а во-вторых…
Я замолчал.
— Что?
— Да думаю, — недовольно сказал я, — какие у тебя будут функции, если я сам всё решаю и все риски на себя беру. В чём прикол сотрудничества?
— Ты чё, братан! — удивлённо воскликнул он.
— Нет, мы, конечно, братаны, — хмыкнул я. — Но что-то не знаю случаев, чтоб братан сказал ментам, мол, меня тоже берите, чтобы всё по чесноку было.
— Ты про чё щас?
— Про риски, про что ещё. Давай всё-таки попробуй своего вьетнамца подтянуть. Ему же бабки нужны? Пусть вложится. И там на выходе сумма, кстати другая будет. Больше, чем я говорил.
— Какая?
— Уточню завтра. Но, думаю, лямов десять срубим. Но и вложить чутка больше надо.
— Почему?
— Та цена за опт типа. А наш объём подороже.
— Так давай больше возьмём, — предложил Князь, мгновенно раскатав губу.
— А бабки есть у тебя? — вернул я его на землю.
— Сука.
— Звони своему азиатскому приятелю, — подвёл я итог. — Договаривайся на встречу.
  
— Когда?
— Чем раньше, тем лучше. Чего тянуть-то?
— Утром позвоню. Сейчас стрёмно. Ночь уже.
— Как хочешь. В восемь утра я должен знать, заинтересован он или нет. Не позднее. Хватит сиськи мять, Князь. Наше время пришло, и сейчас нужно сделать самое главное.