Позволь ей уйти (СИ)
— Шейл Хьюз, — отозвался Пашка, не сразу сообразив, почему упоминание этого имени отозвалось каким-то неприятным послевкусием. Нормальный же пацан, вроде…
— Ну вот. Они тебе вместе с Милой привет передавали и пожелания скорейшего выздоровления…
Пашка напрягся.
— В смысле — вместе с Милой?
— Да звонили утром, спрашивали, как ты.
— Звонили? — переспросил Пашка, выделив интонацией множественное число.
— Откуда-то с улицы, шум стоял дикий, они то ли в парке аттракционов гуляют, то ли в зоопарке, я толком не поняла…
Пашка моментально помрачнел. Вот, значит, как! Он тут болеет, валяется с температурой, а эти двое гуляют и развлекаются… как мило.
Он понимал, что обижаться и злиться в этой ситуации глупо. Ну, гуляют вместе. Подумаешь! Шейл иностранец, ему всё в Москве интересно, а Мила уже неплохо тут освоилась… И тут же шибануло воспоминанием: в пиццерии эти двое задушевно воркуют друг с другом, не обращая ни на кого внимания…
Мир, до этого сияющий всеми цветами радуги, вдруг съежился до размеров одной комнатки, стал серым, мрачным и неприветливым. Пашка улёгся обратно в постель и натянул одеяло до самых бровей.
— Что с тобой, Паша? — встревожилась Хрусталёва. — Надо встать и покушать… или тебе опять нехорошо?
— Спать хочу, — глухо отозвался он из-под одеяла. — Есть не буду.
=62
День Знаний в Московской хореографической академии мало отличался от Дня Знаний в большинстве общеобразовательных школ. Точно так же на торжественную линейку перед учебным корпусом собрались ученики и преподаватели, точно так же дети несли педагогам букеты цветов, точно так же возвышались пышные белые банты в причёсках у девочек, точно так же волновались родители, стоящие чуть в сторонке и наблюдающие за происходящим на правах не участников, а зрителей.
Хрусталёва не смогла остаться в Москве до первого сентября. Ей пришлось вернуться в Таганрог, ждали дела — балетный кружок в ДК по-прежнему требовал её чуткого руководства. Пашка уже несколько дней жил в интернате при академии, пока ещё один в комнате, в ожидании будущих соседей. Ему страшно здесь нравилось — в интернате было всё, что только можно пожелать, к тому же гораздо круче и комфортнее, чем в детдоме!
В детском доме они все привыкли жить по указке, безропотно подчиняясь правилам… Конечно, и в интернате были установлены свои правила, но всё же воспитанникам здесь предоставлялось куда больше свободы. Они должны были сами регулировать свою дисциплину, выполнять домашние задания без надзора и напоминаний, содержать личные вещи в чистоте, а комнаты — в порядке, никаких уборщиц и нянечек, подтирающих ребяткам сопельки! Одежду можно было сдавать в местную прачечную, но какие-то вещи всё равно приходилось вручную стирать самим, как и гладить.
Помимо жилых комнат, в интернате имелось ещё два хореографических зала — один для маленьких, второй для ребят постарше. В первом в целях безопасности был настелен специальный балетный пол, который не скользил под ногами, способствовал хорошему вращению и поглощал удары. Были здесь также компьютерный класс с интернетом, библиотека, гостиная с телевизором, медпункт и столовая.
Пользуясь временным отсутствием соседей в комнате, Пашка на правах первопроходца выбрал себе лучшее место у окна, и иногда ночами, не в силах поверить своему счастью, он подрывался с кровати и с замиранием сердца выглядывал на улицу, ища глазами среди всё ещё пышных тополиных крон бело-жёлтое каменное здание академии, тускло подсвеченное фонарями. Интернат располагался в паре минут ходьбы от главного учебного корпуса: выскочишь за дверь, пересечёшь двор быстрыми шагами — и вот ты уже на месте!
Пашке не терпелось поскорее приступить к занятиям. Он с утра до вечера пропадал в балетном зале, повторяя всё то, чему его успела научить Ксения Андреевна, и прерывался лишь на то, чтобы поесть. Однажды, заинтересованный его прыжками и вращениями, в дверях застыл один из старших ребят, который случайно проходил мимо.
— Гранд жете хорошо делаешь, почти профессионально, — одобрительно заметил он, когда Пашка рухнул на пол, пытаясь отдышаться. — Но над баллоном надо бы ещё поработать…* Вот, смотри!
И, разбежавшись, парень с лёгкостью взмыл вверх, точно взлетел. Пашка наблюдал за ним с пола, разинув рот от удивления и восхищения: создалась полная иллюзия того, что танцовщик на некоторое время просто застыл, повис в воздухе, сохраняя при этом принятую позу!
— Круто… — только и смог выдохнуть он, когда стопы парня, наконец, коснулись пола. Тот лишь добродушно рассмеялся:
— Да разве это круто?.. Вацлав Нижинский, Михаил Барышников, Иван Васильев — вот настоящие боги баллонов!
— Я тоже так смогу, — глаза Пашки загорелись каким-то одержимым блеском. — Не хуже, чем они!
— А ты отчаянный нахал, — посмеиваясь, произнёс парень, рассматривая мальчишку с любопытством и вниманием. — Откуда такой?
— Из Таганрога, — отозвался тот.
— Первый дробь пятый?
— А?.. — Пашка бестолково захлопал глазами.
— Я говорю — первый балетный класс и пятый общеобразовательный?
— А, ну да…
— Понятно. Я в первый год обучения тоже был уверен, что всех мировых звёзд балета сделаю, — парень по-доброму рассмеялся. — Но ты молодец, только такой настрой и должен быть у настоящего танцовщика. Кстати, ещё маленький совет — следи за глазами, когда танцуешь.
— Как это? — не понял Пашка.
— Ну, не вихляй взглядом туда-сюда, не косись по сторонам, как будто спёр что-нибудь и боишься, что тебя поймают, — засмеялся он. — Глаза должны следовать за движениями лица. Голова поворачивается направо — вгляд тоже вправо. Голова вверх — и глаза наверх. Понял?..
— Кажется, понял, — закивал Пашка.
— Ну вот, молодец. Тренируйся. Удачи тебе, мелкий, — парень снисходительно потрепал его по макушке, подмигнул и вышел из зала.
Пашка и не подозревал тогда, что только что пообщался с будущим солистом Бирмингемского королевского балета, курируемого самой королевой Великобритании…
___________________________
* Гранд жете (от фр. Grand Jete) — в балетной терминологии прыжок в поперечный или продольный шпагат.
Баллон (от фр. Ballon) — способность танцовщика сохранять положение во время прыжка, на какое-то время как бы зависая в воздухе.
=63
Торжественная линейка должна была вот-вот начаться, и Пашка сообразил, что хорошо бы поискать своих одноклассников. Или как их здесь полагается называть — однокурсники?..
— Калинин! — вдруг донеслось откуда-то из толпы. Пашка завертел головой и увидел, как к нему гигантскими скачками несётся счастливый Артём Нежданов.
— Тёма! — в восторге ахнул Пашка. — Ты что здесь делаешь? Я думал, ты уже в Калининграде… Погоди, тебя всё-таки приняли?! — осенило его.