Провал (СИ)

  
Безбашенный
 
Запорожье — 1. Провал
   
1. Пропавшие кварталы
 
Раннее утро 18 мая 2024 года, город Запорожье, микрорайон Соцгород.
— Дальше может быть опасно, пан губернатор, — предостерёг полицейский, и у генерала Кысько, начальника ГУ НП Украины в Запорожской области, не нашлось слов для выговора подчинённому за использование им русского языка, поскольку увиденное собственными глазами не лезло ни в какие ворота.
  
Исчез без следа целый кусок города! Вот буквально вечером он был на месте, ночью дважды выходил на связь оперативный дежурный городского управления полиции, но между двумя и половиной третьего в областном управлении вдруг пропал свет, а после запуска резервного дизель-генератора на очередную проверку связи городское управление не ответило. А высланный туда автомобильный патруль даже под угрозой увольнения со службы с последующей мобилизацией в ВСУ клялся и божился, что вообще не наблюдает на месте и самого здания городского управления с Днепровским отделением полиции. И тут уж оперативный дежурный областного управления был вынужден поднять с постели самого генерала Кысько. Потом оказалось, что обесточен и его жилой район, как и добрая четверть города, но это-то уже исправлено переключением на резервные линии от других ЛЭП, а вот что прикажете делать с исчезнувшим куском микрорайона Соцгород?
Вместе с городским управлением и отделением полиции с прилегающим к ним жилым домом куда-то пропала и расположенная за ними средняя школа номер тридцать, и соседний с ними квартал жилых домов между улицами Валерия Лобановского и Богдана Хмельницкого, пока не поймёшь, что с Парком металлургов за ними, но за этим парком не видно и Дворца детского творчества, бывшего пионерского, и это тоже наводит на весьма нехорошие подозрения.
Исчез и кусок перпендикулярной Соборному проспекту дороги с авторазвязкой перед въездом на плотину ДнепроГЭСа, но сама плотина, вроде бы, никуда не делась. Уже и это радует, а то ведь как вспомнишь тот скандал с давним подрывом плотины Каховской ГЭС и потопом ниже по течению, в котором обе воюющие стороны до сих пор обвиняют друг дружку — только этого здесь сейчас ещё не хватало! И так-то поди ещё объясни, что за чертовщина здесь произошла, когда его об этом запросит его вышестоящее начальство из Киева, а оно ведь обязательно запросит, и мало ему радости от того, что в точно таком же положении и СБУшник. Оба сами ни черта не понимают и сами никогда не поверили бы в такое, если бы не видели сейчас собственными глазами. Ведь мистика же какая-то!
Скрашивает досаду от предстоящих неприятностей только одно — прострация полковника, начальника городского управления. Тоже выдернут с постели среди ночи, но Кысько поторчит здесь с губернатором, сколько придётся, да и укатит к себе в областное управление. А полкану куда, если его рабочее место банально исчезло? А ещё ведь начали и подчинённые прибывать, и каждый ведь в охренении и ждёт указаний от начальника, а тот — сам в точно таком же охренении! Нет, занять-то он их на ближайшее время займёт — ага, уже и сам сообразил в оцепление их начать расставлять, но дальше-то что? Люди-то остались, со зданием пропала только дежурная смена, но управления как такового — нет.
В точно таком же положении и майор, начальник отделения, но этот — молодец, сразу же сообразил, что сейчас важнее и неотложнее. Газовые магистрали! Трубопроводы газоснабжения пропавших жилых домов оборваны, и газ в местах обрыва наверняка ведь просачивается, и не дай бог, закурит кто-нибудь в таком месте — шарахнуть ведь может не хуже разрыва артиллерийского снаряда! И майор, отогнав всех от границы обрыва, звонит по сотовому в "Эксимгаз", требуя немедленно перекрыть подачу газа к указанным домам и поскорее прислать бригаду для заглушения оборванных магистралей. И правильно ведь делает. Главная беда уже случилась, и с этим ничего уже не попишешь, а вот другие беды, сопутствующие, предотвратить ещё можно, чем майор и занят. Только помочь ему в этом надо, а растерянный полкан — явно не въезжает, и растолковывать ему некогда.
Достав сотовый, генерал сам позвонил в ГКП Основание и затребовал бригаду землекопов с экскаватором и электриками. А затем, заодно уже, и в троллейбусный парк номер один. Середина проспекта в этой части исчезла вся, а вместе с ней и вся та линия, а с этой стороны из-за неровного края обрыва часть опор сохранилась, часть исчезла, тросы растяжек и провода оборванными прямо на земле валяются. Хоть и не работает линия, но мало ли, а вдруг какой-то идиот на подстанции не тот рубильник сдуру переключит, и вот только искр на оборванных концах проводов им здесь сейчас не хватало! Теперь в таком состоянии — за поворотом не видно вообще ни единой опоры — всё равно не может быть и речи о восстановлении движения троллейбусов по этой части проспекта, ну так и кому эти огрызки тогда нужны? Вообще демонтировать их на хрен, от греха подальше!
— Добре! — кивнул губернатор, проследив за его взглядом на оборванные тросы и провода, — Ще спиткнэться хтось.
— Та нэ тильки цэ, пан голова, — ответил Кысько, — А якщо воно искранэ? А там ще и газови трубы тэж обирвани.
— Може гребпнуты? — въехал губернатор, поёжившись.
— Може, пан голова. А воно нам трэба? Гэть звидси усю цю… як йийи…
— Хрень, — подсказал губернатор, криво ухмыльнувшись, — Говорите по-русски, Артём Иваныч, мы один хрен в такой жопе, что плевать уже на дурацкую формалистику, — нынешний председатель областной администрации Иван Фёдоров, бывший мэр занятого российскими войсками Мелитополя, будучи и его уроженцем, сам владел русским языком намного лучше, чем официальной державной мовой, а уж Запорожье, столица области, как было всегда русскоязычным, так по факту и остаётся.
— Благодарю, Иван Сергеич, — губернатор намного моложе его, всего тридцать пять лет от роду, но начальство есть начальство, и спасибо хоть, не слишком важничает, — Сейчас здесь главная проблема — оборванные газовые трубы. Если газ гребвнёт — мало не покажется, и правильно майор сделал, что газовщиков вызвал и велел перекрыть подачу газа — я сам, стыдно признаться, только по его действиям и сообразил.
— Ну, кто же мог знать, что вот такое случится? — развёл руками губернатор, — Но погодите, это что, весь микрорайон теперь будет от газа отрублен?
— Не весь, но все вот эти ближайшие кварталы — да, будут отрублены, пока не заглушат оборванные трубы. Я для того и вызвал землекопов, чтобы газовщики быстрее до мест обрыва добрались. Чем скорее сделают, тем скорее вернём газ. Так, что за хрень? Извините, Иван Сергеич! — генерал снова достал сотовый, — Марченко! Дорожников сюда немедленно с сигнальным ограждением, три машины! Да, на конце Соборного, поворот на плотину! И подсрачника им дай, чтобы поторапливались!
— Что там, Артём Иваныч? — поинтересовался Фёдоров.
— Да вон, съезд с плотины, — Кысько указал рукой на полукруглой формы мост над шлюзовыми каналами, плавно спускающийся с высоты плотины ДнепроГЭСа, но на последнем участке съезда обрубленный с уступом метра в полтора, — Грыщак! — подозвал он полковника, — Если я за тебя буду работать, ты тогда нахрена нужен? Двух человек на съезд с плотины, пока не подъедут дорожники! И звони на ту сторону, чтобы блокировали въезд на неё и заворачивали всех к Преображенским мостам!
  
— Вы перекрываете движение по плотине? — встревожился губернатор, — Но как же тогда быть с грузопассажирскими перевозками? Вы же прекрасно знаете, каково было после мартовского обстрела — пропускная способность Преображенских мостов давно уже совершенно недостаточна, а новый мост — сами знаете.
— Знаю, Иван Сергеич, всё знаю, — хмыкнул генерал, — Но что вы предлагаете? С этим грёбаным провалом на съезде у нас, считайте, один хрен нет дороги через плотину. И сейчас главное — избежать автокатастроф и заторов. Пока, слава богу, никто ещё оттуда не нагребнулся, пост дорожников с сигнальным ограждением туда поставим, чтобы тормозил всех и заворачивал на хрен обратно. Через мосты Преображенского пусть едут. Технику у коммунальщщков и строителей вы сами забрали для вояк почти всю. Я понимаю, первым делом интересы обороны, но без этой техники они вам быстро этот съезд не восстановят. И тут — только вам карты в руки, поскольку я вояками не командую и вернуть технику не могу. Могу вот только проезд по плотине закрыть, чтобы люди и машины на съезде с неё зря не побились. Пока не будет устранена опасность.