Императрица (ЛП)

Интересно, что он там прячет.
Наверное, оружие.
Я вздрагиваю от этой мысли и спускаюсь обратно на первый этаж.
Я нахожу пульт от огромного телевизора, висящего на стене, и, усевшись на диван, пытаюсь разобраться, как он работает.
Я не привыкла быть одна. Обычно я либо с мамой, либо с Кристен, поэтому тишина в чужом доме кажется особенно гнетущей, и я чувствую себя очень одинокой.
  
Проведя несколько минут в попытках найти что-то интересное, я сдаюсь и выключаю телевизор.
Вдруг я слышу, как открывается входная дверь, и вскакиваю на ноги. Я бросаюсь к лестнице и, увидев вооруженного мужчину, вскрикиваю и бегу обратно на второй этаж.
— Миссис Тоскано! — зовет мужчина, но я не жду, что он скажет дальше. Я вбегаю в спальню, захлопаю дверь и запираю ее.
С трудом переводя дыхание, я задвигаю туалетный столик на место.
Боже. Это был один из тех охранников, которых я видела во дворе? Если да, то почему он зашел в дом, когда Лео нет дома?
Черт. Должна ли я беспокоиться о том, что люди Лео причинят мне боль?
  
Глава 12
 
Лео
Я хватаю Карину и перекидываю через себя, так что она приземляется на пол рядом с кроватью.
Как только я сажусь, раздаются выстрелы. Я скатываюсь с кровати и падаю на Карину.
Я вглядываюсь в ее испуганное лицо, но, моргая, вижу, как Хейвен смотрит на меня.
— Л-Лео, — всхлипывает она, на ее лице мелькает ужас.
Понимая, что я уничтожил ее, меня пронзает невыразимая боль. 
— Лео! — кричит она, когда меня оттаскивают от нее. 
— Что, черт возьми, ты наделал? — раздается голос Диего, и сила его ярости погружает меня во тьму.
Я резко вскакиваю, прижимая руку к татуировке, покрывающей мое сердце.
Gesù Cristo!
Я судорожно вдыхаю, и проходит мгновение, прежде чем остатки кошмара исчезают, и я начинаю понимать, где нахожусь.
Я оглядываю гостиничный номер, затем падаю обратно на кровать.
Тяжело вздохнув, я провожу большим пальцем по татуировке в виде звезд, сделанной в годовщину смерти семьи Мессина.
Зная, что больше не смогу заснуть, я встаю с кровати и иду на маленькую кухню, чтобы приготовить себе чашку эспрессо.
Потягивая напиток, я думаю о Хейвен.
Последние несколько дней Эдоардо сообщал, что Хейвен не выходит из своей спальни. Она даже не выходит, когда София приходит в особняк. Однако меня заверили, что она ест.
Мне хочется позвонить ей, но я этого не делаю. После всего, что я натворил, меньшее, что я могу сделать, – это дать Хейвен немного пространства.
Мой телефон звонит, вырывая меня из мыслей. Я ставлю чашку в раковину и возвращаюсь в спальню. Увидев имя Массимо, я отвечаю:
— Что случилось?
— Себастьяно только что видели выходящим из клуба. Одевайся. Мы уезжаем через пять минут. Данте следит за этим ублюдком.
— Хорошо.
Я вешаю трубку и быстро надеваю костюм. Затем достаю пистолет из-под подушки и проверяю магазин, прежде чем засунуть его за пояс брюк.
Когда я открываю дверь гостиничного номера, Массимо выходит из своего.
— Данте только что сообщил мне, что Себастьяно идет пешком. У него наверняка есть квартира неподалеку от клуба.
— Пойдем, — бормочу я.
Мы спешим к лифтам, и спуск на первый этаж кажется чертовски долгим.
К тому времени, как мы садимся во внедорожник, проходит пять минут. Я достаю телефон и отправляю Данте сообщение.
Я:
Ты все еще следишь за Себастьяно?
Проходит несколько секунд, прежде чем мой мужчина отвечает.
ДАНТЕ:
Нет. Он зашел в дом. Я у входа. Остальные ребята только что подъехали. Высылаю вам адрес.
Я:
Подождите меня.
Наши телефоны пищат, когда приходит адрес.
Я зачитываю его Массимо, чтобы он не отрывал глаз от дороги.
— Понял, — бормочет моя правая рука.
Когда мы подъезжаем к дому, я вижу, как Данте машет нам рукой. Массимо съезжает на обочину и глушит двигатель.
Мы вылезаем из машины и киваем другим трем моим людям, которые следят за домом. Нас шестеро – более чем достаточно, чтобы справиться с одним человеком.
— Он все еще внутри, — сообщает нам Данте. — Каков наш план, босс?
— Вышиби дверь, — приказываю я.
— Маттиа, вы с Рикко обойдите дом сзади, — приказывает Данте, прежде чем мы направляемся к входной двери, пока он прикручивает глушитель к своему пистолету.
Он наводит дуло на замок и стреляет, а затем толкает плечом дверь, которая с грохотом открывается.
С оружием наготове мы следуем за Данте в дом, где воняет несвежей едой на вынос и грязными носками.
Себастьяно выбегает из гостиной слева от нас, в сторону кухни, и Данте тут же стреляет в этого ублюдка.
Мы врываемся на кухню и видим, как Себастьяно рывком открывает заднюю дверь. В этот момент Маттиа бьет кулаком ублюдка по лицу, и тот падает на задницу.
Данте усаживает Себастьяно на один из кухонных стульев, а мои люди расходятся по дому, чтобы проверить, нет ли здесь какой-либо засады. Пока Данте закрывает заднюю дверь, я останавливаюсь перед Себастьяно и смотрю на него сверху вниз.
Опустив голову, он бормочет, пока кровь капает на его джинсы:
— Извините, босс.
Мой голос звучит безжалостно холодно, когда я спрашиваю:
— Почему ты это сделал?
Он качает головой, затем поднимает глаза и смотрит на меня умоляющим взглядом.
— Деньги.
— Сколько стоила твоя преданность? — рычит Массимо.
— Простите, — всхлипывает Себастьяно.
— Клодиан умер из-за тебя, — рычу я, засунув пистолет за пояс брюк. — Все полетело к чертям собачьим из-за тебя! — Я набрасываюсь на ублюдка, хватаю за рубашку левой рукой, а правой бью в челюсть.
Я толкаю Себастьяно на грязный пол и наношу один удар за другим.
Испуганное лицо Хейвен всплывает у меня в голове, и я теряю над собой контроль.
Ослепленный яростью, я начинаю выбивать из него все дерьмо. Массимо с трудом оттаскивает меня от безжизненного тела Себастьяно, кровь которого капает с моих рук.
— Хватит, — говорит Массимо, обхватив рукой мою грудь, которая поднимается и опускается от тяжелого дыхания.
Мои эмоции бушуют, и в момент слабости совесть берет надо мной верх.
Cazzo.
Я отталкиваю Массимо и с рыком опрокидываю маленький кухонный столик набок.
Массимо обхватывает меня руками и с силой тащит к входной двери.
— Разберитесь с этим дерьмом, — кричит он моим людям, прежде чем вытолкнуть меня из дома.
Он хватает меня за руку и ведет к внедорожнику, где нависает надо мной, когда я забираюсь на пассажирское сиденье.
Массимо садится за руль и уезжает. Горе и чувство вины, терзавшие меня семнадцать лет, обрушиваются на меня с новой силой. А еще я не могу избавиться от угрызений совести за то, что сделал с Хейвен.
Мой голос звучит хрипло, когда я стону:
— Я в полном дерьме.
— Вижу, — бормочет Массимо. — Я отвезу тебя на остров. Тебе нужно взять себя в руки. Время, проведенное там, пойдет тебе на пользу.
Понимая, что Массимо прав, я киваю, вытирая кровь с разбитых костяшек пальцев о брюки.
Мое дыхание выравнивается, а эмоции постепенно утихают, оставляя лишь неослабевающее чувство вины.
— Она никогда меня не простит, — шепчу я. — Я связал себя с женщиной, которая будет ненавидеть меня до самой смерти.
— Да.
Я окидываю Массимо свирепым взглядом. Его лицо искажено гневом.
  
— Я был рядом с тобой и в горе, и в радости, но такого провала ты еще не совершал.
Его слова тяжелым грузом висят между нами во время поездки в отель.
— Ты весь в крови. Подожди в машине, — приказывает Массимо.