Императрица (ЛП)

Я сижу в полной тишине, пока он идет в отель, чтобы забрать наш багаж и расплатиться за номера.
Единственный способ успокоить свою совесть – это отпустить Хейвен, но каждый раз, когда я задумываюсь об этом, внутри все восстает против этой мысли.
Какого черта я не могу ее отпустить?
Багажник открывается, и Массимо загружает наши сумки, прежде чем захлопнуть его.
  
Он садится за руль и, не говоря ни слова, запускает двигатель, выезжая с парковки.
Мои мысли возвращаются к Хейвен.
Я встречался со многими женщинами, но ни одна из них никогда не привлекала моего внимания так, как она.
Начав анализировать свои чувства, я тут же прекращаю это дерьмо.
Здесь нечего анализировать. 
Сильное чувство охватывает мое сердце, и я закрываю глаза.
Cazzo.
Нет, она мне безразлична. Я забрал ее только потому, что она красивая.
Всю дорогу до аэродрома я веду внутреннюю борьбу, и когда Массимо останавливает внедорожник возле частного самолета, я распахиваю дверь и направляюсь прямиком к трапу.
Поднявшись в салон, я иду в ванную и закрываю за собой дверь. Я тщательно мою руки и ополаскиваю лицо водой, после чего возвращаюсь в салон и занимаю свое место.
Массимо уже сидит в кресле и даже не смотрит на меня, но после взлета встает и достает из отсека аптечку.
Он садится рядом со мной, молча открывает аптечку и начинает обрабатывать раны на моих костяшках.
Я смотрю на человека, который помог выбраться мне из ада, и, зная, что должен извиниться перед ним, говорю:
— Прости за всю эту хрень.
Он кивает.
— Поговорим, когда окажемся на острове. — Закончив обрабатывать раны, он встает, чтобы убрать аптечку, а затем говорит: — Перестань загоняться по этому поводу и отдохни, Лео.
Я киваю и откидываюсь на спинку сиденья. Закрыв глаза, я пытаюсь сосредоточиться на реве двигателей, чтобы заглушить свои мысли.
Через мгновение меня накрывают одеялом, и я открываю глаза. Массимо протягивает мне подушку, и, пока я подкладываю ее под голову, пристально смотрит на меня. На его лице мелькает беспокойство.
— Нам нужно сделать остановку в Италии, чтобы заправиться перед полетом в Чили, — сообщает он мне.
— Хорошо.
Я снова закрываю глаза и делаю глубокий вдох.
Я слышу, как Массимо ходит по салону, затем становится тихо, и я снова пытаюсь сосредоточиться на реве двигателей.
Хейвен. Хейвен. Хейвен.
Что, черт возьми, мне с тобой делать?
  
Глава 13
 
Хейвен
Боже мой. Я сейчас сойду с ума!
Испытывая приступ клаустрофобии, я выбегаю из особняка и направляюсь на пляж.
За последние две недели я почти не общалась ни с кем, кроме мамы и Кристен.
Лео нигде не видно, а охранников я избегаю, потому что они чертовски страшные.
Когда сегодня пришла домработница, я попыталась пообщаться с ней с помощью переводчика, но это не увенчалось успехом. Казалось, я только смутила ее этим.
В первые дни после ухода Лео я чувствовала такое облегчение, что не ощущала одиночества. Но потом тоска по дому накрыла меня с головой. Ничего подобного я никогда раньше не испытывала. Будто каждая клеточка моего тела знает, что я нахожусь на чужой земле, и жаждет вернуться в Штаты.
Жаль, что я не могу навестить маму. Мне было бы гораздо легче. 
Я слышу раскаты грома и смотрю на небо. Во время грозы облака выглядят просто потрясающе, и, желая сфотографировать их для мамы, я возвращаюсь на веранду.
Войдя в гостиную, я закрываю раздвижные двери.
Этот особняк такой же холодный, как и его хозяин, а одиночество просто убивает меня. 
Я обхватываю себя руками и, пытаясь согреться, подхожу к панели у стены и немного увеличиваю температуру кондиционера.
Поднимаясь по лестнице, я оглядываю фойе и даже не закрываю дверь спальни, когда вхожу в комнату, к которой уже привыкла.
Я беру телефон с кровати и выхожу на балкон. Решив поговорить с мамой по FaceTime, я нажимаю на значок видеосвязи, и жду, пока соединение установится. Когда на экране появляется ее лицо, я заставляю себя улыбнуться.
— Привет, мам.
У нее темные круги под глазами, и она выглядит на десять лет старше, чем когда мы приехали в Италию.
— Привет, милая.
— Надвигается гроза, и небо выглядит красивым, — говорю я, поворачивая экран, чтобы она могла насладиться видом.
— О, какая красота, — слышу я мамин голос.
— Да. — Я поворачиваю экран к себе и прислоняюсь к перилам. — Как ты держишься?
Мама качает головой, ее подбородок дрожит. Я наблюдаю, как она борется со своими эмоциями, и у меня на глаза наворачиваются слезы.
— Я в порядке. — Она снова смотрит на меня и всхлипывает.
После недель пустых разговоров и бессмысленных рассуждений у нас закончились темы, и теперь мы просто смотрим друг на друга.
У меня больше нет сил давать ей ложную надежду.
Если так и дальше будет продолжаться, я умру от одиночества, мам.
Она справляется со своими эмоциями, и на ее губах расцветает улыбка.
— Когда шторм бушует позади тебя, ты выглядишь такой красивой, милая.
— Спасибо, мамуль, — шепчу я.
Когда я смотрю на небо, рядом со мной сверкает молния, и я вскрикиваю. Телефон выпадает из рук, а затем воздух сотрясается от громкого удара.
— Неееет! — кричу я, хватаясь за перила и перегибаясь через них, чтобы посмотреть на скалы внизу. — Черт! — Через несколько секунд я вижу разбитые части своего телефона, и отчаяние выбивает воздух из моих легких.
Не обращая внимания на грозу, я выбегаю из спальни и спускаюсь по лестнице. Я распахиваю раздвижные двери и несусь через веранду. Свернув налево у ступенек, я бегу к скалам и ищу способ взобраться на них.
Мой телефон – единственный способ связаться с мамой и Кристен. Я должна добраться до него!
Ветер играет с моими волосами и одеждой, пока я взбираюсь на ближайшую скалу. Я осторожно пробираюсь к телефону, но тут подо мной разбивается большая волна, взмывая вверх. Капли попадают на меня, но я продолжаю двигаться.
Вдалеке в воду ударяет молния, и меня охватывает паника. Ветер резко усиливается, и, когда я смотрю на скалы перед собой, моя нога соскальзывает, и я теряю равновесие. Громко вскрикнув, я пытаюсь удержаться левой рукой, но моя ладонь ударяется об острый край скалы, который рассекает мне кожу. Остальная часть моего тела следует за рукой и ударяется о твердую поверхность, в результате чего я скольжу на несколько футов вниз, прежде чем мне удается удержаться.
Дыхание становится прерывистым, и мое сердце бьется со скоростью мили в минуту, пока я пытаюсь оправиться от шока, вызванного тем, что чуть не разбилась насмерть.
Левая рука и запястье горят от боли, и я издаю стон. Понимая, что у меня не так много времени, я с трудом поднимаюсь на ноги.
— Миссис Тоскано! — кричит какой-то мужчина, и я резко поворачиваю голову в сторону пляжа.
Черт. Охранник.
Я смотрю на скалы, где, как мне кажется, лежит мой телефон, и мое сердце екает, потому что я знаю, что охранник доберется до меня раньше, чем я доберусь до своего телефона.
Едва удерживая равновесие на скале, пока внизу разбивается очередная волна, охранник легко хватает меня и перекидывает через плечо.
Я даже не пытаюсь сопротивляться, пока он несет меня обратно в дом.
Я больше не могу разговаривать с мамой.
Поставив меня на ноги в гостиной, охранник хватает меня за руку, которая вся в крови. От резкого движения запястье пронзает острая боль.
  
— Вы поранились. Cazzo. Он убьет меня.
Услышав, что он говорит по-английски, я невольно перевожу взгляд на его лицо. На вид ему лет тридцать, и на шее сбоку у него толстый шрам.
Боже, он выглядит чертовски опасным.