Императрица (ЛП)

Он берет меня за локоть и ведет на кухню, где обматывает мою руку кухонным полотенцем.
Я наблюдаю, как он достает из кармана телефон и набирает номер. К сожалению, он говорит по-итальянски, и я ничего не понимаю, но затем слышу сердитый голос Лео на другом конце провода.
Охранник смотрит мне в глаза.
— Что вы делали на скалах?
Я с трудом подавляю свои хаотичные эмоции и страх, признаваясь:
  
— Я уронила телефон.
Думаю, он передает мой ответ Лео и слушает несколько секунд, после чего вешает трубку. Когда он снова кому-то звонит, я смотрю на свою ноющую руку, замечая, что кровь уже просачивается сквозь ткань.
Черт. Как больно.
— Врач уже едет, — внезапно говорит охранник по-английски, затем снова берет меня за руку и еще сильнее затягивает полотенце.
Я издаю болезненный всхлип, а затем резко говорю:
— Осторожно!
Я удивляюсь, когда он отвечает:
— Извините. Нам нужно остановить кровотечение, пока мы ждем врача.
Он завязывает тугой узел на тыльной стороне моей ладони, затем набирает другой номер. Пока он разговаривает по телефону, я подхожу к одному из стульев и сажусь.
Боже, почему я уронила свой телефон?
Мой взгляд падает на устройство в руке охранника.
Я знаю мамин номер наизусть.
Когда он вешает трубку, я спрашиваю:
— Могу я воспользоваться вашим телефоном?
— Конечно.
Мои брови взлетают вверх, потому что я ожидала, что он откажет. Когда он протягивает мне телефон, я быстро беру его, пока он не передумал.
Я набираю мамин номер и нажимаю кнопку вызова. Раздается несколько гудков, прежде чем она отвечает:
— Алло?
— Мам, это я. Я уронила свой телефон, и он разбился вдребезги о скалы.
— Хейвен! Боже, я так волновалась. Это номер Лео?
— Нет, он еще не вернулся. Один из охранников дал мне свой телефон.
— Мы купим вам новый телефон, — сообщает мне охранник, отчего у меня отвисает челюсть. — Я как раз послал человека за ним.
— Мне купят новый телефон. Я позвоню тебе, как только мне его принесут, — говорю я маме.
— Ладно. Скоро поговорим, милая.
Я вешаю трубку и возвращаю устройство охраннику. Он кладет его в карман, а затем снова осматривает мою руку.
Когда я шиплю от боли, он бормочет:
— Простите.
Когда шок от падения проходит, мне становится немного неуютно в присутствии охранника. Я видела его дважды, когда он заходил в дом, но заговорить так и не решилась.
Его взгляд останавливается на моем лице, затем он говорит:
— Меня зовут Эдоардо. Я отвечаю за безопасность этого особняка.
Другими словами, его работа – следить, чтобы я не сбежала.
На прошлой неделе я бы убежала в свою спальню, но я так изголодалась по общению с людьми, что остаюсь сидеть на стуле и говорю:
— Я Хейвен.
Он улыбается, но эта улыбка выглядит очень угрожающе.
— Вам не обязательно прятаться, когда я вхожу в дом.
Между нами воцаряется очень неловкое молчание, и минуты кажутся мучительно долгими.
У Эдоардо звонит телефон, и он быстро отвечает. Я снова слышу голос Лео, и внезапно меня охватывает желание поговорить с ним.
Не-а. Он ответственен за тот ад, в котором ты оказалась. 
В моей груди клокочет гнев, но каждый раз, когда я слышу тембр его голоса, это желание усиливается.
Я уже готова спросить Эдоардо, могу ли я поговорить с Лео, но, к счастью, он вешает трубку, и желание проходит.
Со стороны входной двери доносятся другие голоса, и я оглядываюсь через плечо.
— Доктор здесь, — сообщает мне Эдоардо.
В комнату врывается мужчина с черной сумкой. Он разговаривает с Эдоардо, пока ставит сумку на столик. Открыв ее, он достает антисептические салфетки, шприц и маленький пузырек.
— Здравствуйте, миссис Тоскано, — приветствует меня доктор. — Я обработаю вашу руку.
Я чуть не говорю ему, что я не миссис Тоскано, но в итоге отвечаю:
— Хорошо. Спасибо.
— Будет больно, — предупреждает он меня, начиная обрабатывать мою ладонь. — У вас есть аллергия на что-нибудь?
— Нет, — бормочу я, прежде чем острая боль пронзает мою руку и запястье, заставляя меня стиснуть челюсти.
Отвернувшись, я смотрю на один из шкафов.
— Я сделаю обезболивающий укол, потому что вам нужно наложить швы.
Я киваю и готовлюсь к острому уколу.
Боже!
Укол усиливает боль, прежде чем она начинает стихать.
Я продолжаю пялиться на шкаф, пока доктор обрабатывает мою руку, и через несколько минут он говорит:
— Похоже, вы растянули запястье.
— Ты уверен? — спрашивает Эдоардо.
Я смотрю на свою руку и вижу, что порез длиной два дюйма6. От вида швов меня подташнивает, и я снова отворачиваюсь.
Мать вашу. Неудивительно, что мне так больно.
— Старайтесь не нагружать левую руку, — инструктирует врач, накладывая повязку на мою ладонь. — Я дам вам обезболивающие. Принимайте по две таблетки каждые шесть часов или по мере необходимости.
Думаю, врач работает на Лео, но это не значит, что я не могу быть вежливой.
— Спасибо, что позаботились о моей руке.
— Не за что, миссис Тоскано. — Он смотрит на Эдоардо и переходит на итальянский.
Мужчины выходят из кухни, и я соскальзываю со стула. Прижимая левую руку к груди, я беру пузырек с обезболивающими.
Подождите. Я пока не могу пойти в свою комнату.
Я подхожу к дверному проему между кухней и фойе, наблюдая, как Эдоардо выпроваживает доктора из особняка.
Когда охранник оборачивается, я спрашиваю:
— Вы не знаете, через сколько мне принесут новый телефон?
Он проверяет время на своих часах.
— Наверное, через минут тридцать. — Он указывает на лестницу. — Если хотите, можете пойти отдохнуть. Я принесу вам телефон, когда его привезут.
Не желая, чтобы он приближался к моей спальне, я качаю головой и иду в гостиную. Я сажусь на ближайший диван и смотрю на дождь, барабанящий по окнам.
Когда воздух наполняется грохотом бури, сокрушительное одиночество, которое терзало меня последние две недели, камнем ложится на сердце.
Боже. Я просто хочу увидеть маму.
Когда по моей щеке скатывается слеза, я отворачиваюсь к окну, чтобы охранник не увидел, что я плачу.
  
Глава 14
 
Лео
Я пробыл на острове всего четыре дня, когда мне сообщили о том, что Хейвен пострадала.
Высказав Эдоардо все, что я о нем думаю, я иду в гостиную, где Массимо смотрит телевизор.
— Почему ты кричал? — спрашивает он, увидев меня.
— Хейвен соскользнула со скалы.
Он приподнимает бровь.
— Она пыталась сбежать?
— Нет, — бормочу я. — Она уронила свой телефон и попыталась вернуть его. — Я указываю в сторону спален. — Собирай вещи. Мы едем домой.
Массимо качает головой.
— Нет, мы никуда не поедем, пока ты со мной не поговоришь.
— Gesù Cristo, — огрызаюсь я. — Мы можем поговорить в самолете.
Он продолжает качать головой.
— Ты согласился поговорить, когда мы приедем на остров, но этого не произошло. Если хочешь вернуться домой, лучше начни выкладывать все начистоту.
Я опускаюсь на диван и свирепо смотрю на Массимо.
Все эти дни я не выходил из дома, а по прибытии на остров поприветствовал Доминика и Сантьяго. Я даже не попытался пообщаться с мужчинами. Кроме того, они все равно заняты своими семьями.
А я не из тех, кто любит говорить о своих чувствах.
Массимо отвечает мне таким же взглядом, и мне хочется ударить его.
— Нас не было дома две недели, Лео. Я скучаю по жене и детям.
— Тогда поехали домой, — бормочу я.
Его взгляд темнеет, и я понимаю, что он вот-вот выйдет из себя.
  
— Говори.
Я смотрю в окно справа от меня и любуюсь тропическим садом.
Слова отдают горечью, когда я, наконец, признаюсь вслух: