Императрица (ЛП)

— По-видимому, нет. Посмотрим, что будет, когда я завтра попробую сходить куда-нибудь.
— Да. Действия говорят громче слов.
Лео снова появляется в дверях.
— Доктор Каприно уже в пути. Давайте переместимся в гостиную.
Мы поднимаемся и следуем за Лео в переднюю часть дома.
Фотографии в рамках снова привлекают мое внимание, пока мама садится на диван.
Когда я подхожу ближе к столу, Лео встает рядом со мной.
  
Я указываю на фотографию, где он еще подросток.
— Ты выглядишь счастливым.
— Я и был счастлив, — бормочет он. Когда я смотрю на него, то успеваю заметить вспышку печали.
— Мне жаль твоего отца, — шепчу я.
Лео качает головой.
— Он был ублюдком. Поверь, всем лучше, что он лежит под землей.
От его резких слов у меня по спине бегут мурашки, и я сажусь рядом с мамой.
Когда Лео садится напротив нас, его взгляд останавливается на мне. Следующие несколько минут он продолжает пристально смотреть на меня, явно не обращая внимания на то, что в комнате также находится моя мама.
Наконец, его пристальный взгляд перемещается на маму.
— Какой Хейвен была в детстве?
Мама бросает на Лео взгляд, полный презрения.
— Моя дочь потрясающая, и я могу понять, почему она привлекла твое внимание, но то, что ты с ней делаешь, неправильно.
Лео наклоняется вперед, упираясь предплечьями в бедра. Рукава его черной рубашки закатаны, и я вижу вены, проступающие у него под кожей.
Да ладно, Хейвен. Сейчас не время его разглядывать. 
Лео и мама пристально смотрят друг на друга, и с каждой секундой атмосфера становится все более напряженной.
Его тон неумолим, когда он, наконец, нарушает молчание.
— Давай проясним одну вещь, Дакота. Мне плевать, что ты думаешь. Чем больше ты меня раздражаешь, тем реже ты будешь видеться с Хейвен. На твоем месте я бы постарался завоевать мое расположение.
— Не смей так разговаривать с моей матерью, — огрызаюсь я, не успев сдержаться.
Его взгляд устремляется ко мне, и я вижу, как он с трудом сдерживает гнев.
— Предлагаю сделку. Давай будем вежливы друг с другом ради Хейвен. Ничто на этой чертовой планете не заставит меня отпустить ее. Я подарю ей жизнь, о которой мечтает каждая женщина. Это единственная гарантия, которую я могу тебе дать.
Мама продолжает пристально смотреть на него, после чего говорит:
— Пообещай мне, что ты не причинишь ей вреда. — На ее лице мелькает мольба. — Не насилуй ее.
По моему телу пробегает дрожь, когда я перевожу взгляд на Лео.
Он, кажется, немного успокаивается, потому что выражение его лица смягчается.
— Обещаю.
Мама вздыхает с облегчением, но тут стук в дверь прерывает напряженный разговор.
Лео поднимается на ноги и направляется к двери, а мой взгляд следует за ним через всю комнату.
Я не могу не отметить, как уверенно он движется. А от того, как сшитый на заказ костюм подчеркивает его мускулистое телосложение, у меня мурашки бегут по спине.
Слушая, как он приветствует кого-то, я понимаю, что теперь это моя жизнь. Меня похитил глава мафии, и я стала его женой. Да, с этим неожиданным поворотом судьбы уже ничего не поделаешь.
Так или иначе, мне придется найти способ смириться с этим.
  
Глава 16
 
Лео
Когда мы возвращаемся домой, усталость буквально валит меня с ног.
Я направляюсь прямиком к виски и наливаю в стакан больше, чем обычно.
Когда я делаю столь необходимый глоток и жидкость обжигает мне горло, я слышу за спиной тихие шаги Хейвен.
В ее голосе нет страха, когда она говорит:
— Спасибо за сегодня.
Со стаканом в руке я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на нее. Ее светло-карие глаза спокойны, и хотя черты лица напряжены от волнения, в них нет ужаса.
Сделав еще один глоток, я подхожу к дивану и сажусь. Когда Хейвен не двигается с места, я жестом указываю на другой диван, и как только она садится напротив меня, говорю:
— Прости, что надолго оставил тебя одну. Мне нужно было решить много дел.
— Мы можем поговорить о том, что мне разрешено делать, и о том, как мы будем жить дальше?
— Конечно. — Я скрещиваю ноги, кладу лодыжку на колено и откидываюсь на спинку дивана. — Мы женаты, Хейвен. Ты не моя пленница. Я буду водить тебя на свидания и проводить с тобой время, но когда у меня нет планов на наш счет, ты вольна приходить и уходить, когда тебе заблагорассудится. Когда ты будешь покидать дом, с тобой всегда будут четверо охранников.
— Четверо охранников?
— Это для твоей защиты. У меня много врагов.
— О. — Она смотрит в окно на океан.
Мой взгляд скользит по обтягивающим леггинсам, которые сидят на ней как вторая кожа, и хотя на ней футболка большого размера, мне это ни капельки не нравится.
— Не надевай обтягивающую одежду, когда выходишь из дома.
— А? — Ее внимание снова переключается на меня.
— Тебе запрещено носить леггинсы за пределами особняка. Я не потерплю, чтобы какой-то другой мужчина пялился на то, что принадлежит мне.
Я удивляюсь, когда ее шея покрывается румянцем, который затем распространяется и на щеки.
— В таком случае, я больше никогда не надену леггинсы. Мне не нужно, чтобы ты пялился на меня.
Я усмехаюсь.
— Мне все равно, что на тебе надето, principessa. Даже в мусорном мешке ты будешь для меня сексуальна.
Ее дыхание немного учащается, привлекая мое внимание к тому, как поднимается и опускается ее грудь.
Блять, мне не терпится увидеть ее обнаженной.
От этой мысли я возбуждаюсь, и кладу руку на колени, делая большой глоток виски.
Я продолжаю пристально смотреть на Хейвен. Она все больше смущается, и румянец не сходит с ее лица.
— Насколько ты невинна? — спрашиваю я.
Ее брови сходятся на переносице.
— Что ты имеешь в виду?
— Со сколькими мужчинами ты спала?
— Господи, — шепчет она, а затем снова отворачивается к окнам, чтобы избежать моего взгляда. — С одним.
С тем идиотом, с которым она встречалась четыре года.
— Он был ванильным?
Она делает глубокий вдох, затем кивает. Внезапно ее глаза расширяются, когда она переводит взгляд на меня.
— Даже не пытайся заниматься со мной какими-то странными извращениями.
Я усмехаюсь и качаю головой.
— Я не увлекаюсь БДСМ, но почти уверен, что тебя никогда не трахали по-настоящему.
— Прекрати, Лео, — рявкает она, снова отворачиваясь от меня, а румянец на ее лице становится все гуще.
— Тебе даже неловко говорить о сексе, — замечаю я.
— Потому что ты для меня посторонний человек.
— Спрашивай меня о чем угодно, — говорю я, допивая виски.
Когда я наклоняюсь вперед и ставлю стакан на кофейный столик, Хейвен спрашивает:
— Что тебя успокаивает, когда ты расстроен?
— Когда я злюсь, мне нужно время, чтобы все обдумать. — Я снова откидываюсь на спинку дивана и, наклонив голову, смотрю на ее прекрасное лицо.
— Мне тоже, — шепчет она. — У меня сложилось впечатление, что ты вспыльчивый человек. — Она высовывает язык, чтобы смочить губы. — Ты когда-нибудь бил женщину?
— Нет. — Выражение моего лица становится серьезным. — Я никогда не ударю тебя, Хейвен. Защищать тебя – моя привилегия. Я не шутил, когда обещал твоей матери, что не причиню тебе вреда. — Я указываю на ее левую руку. — Когда Эдоардо позвонил мне вчера утром, я отменил свои дела, чтобы вернуться к тебе. Мне не нравится, что ты причиняешь себе боль. Никогда больше не подвергай себя опасности.
Хейвен внимательно смотрит мне в глаза, пытаясь уловить правду в моих словах. Когда она, кажется, верит мне, напряжение покидает ее тело, и она расслабляется.
  
Она откидывается на спинку дивана и поджимает ноги под себя.
— Что тебя злит?
Тот факт, что она продолжает обсуждать тему гнева, наводит меня на мысль, что она пытается выяснить, как успокоить меня.