Императрица (ЛП)

— Когда люди мне не подчиняются, — отвечаю я. — У меня такое чувство, что, увидев, как ты разговариваешь с другим мужчиной, я выйду из себя, так что давай этого избегать.
Ее губы изгибаются в недоверчивой улыбке, отчего на левой щеке появляется ямочка.
— Ты ведешь себя нелепо. В какой-то момент мне придется общаться с другими мужчинами. Как мне вести себя, когда я куда-то пойду, а за мной будут следовать охранники?
  
— Ты будешь разговаривать только с Эдоардо и игнорировать остальных, если только не случится какая-нибудь хрень и Эдоардо не убьют.
Ее глаза снова расширяются.
— Это возможно?
— В жизни все возможно, Хейвен. — Желая быть ближе к ней, я поднимаюсь на ноги и, обходя кофейный столик, добавляю: — Единственные мужчины, с которыми тебе разрешено оставаться наедине, – это Эдоардо и Массимо. Если я застану тебя с каким-либо другим мужчиной, я убью его.
Я сажусь рядом с ней, и, как и две недели назад, она отодвигается от меня, прижимаясь к подлокотнику.
Ее глаза скользят по мне, затем она переводит взгляд на свою забинтованную руку.
— Скольких людей ты убил?
— Многих. — Она снова напрягается. — В моем мире выживает сильнейший. Каждый хочет быть на вершине пищевой цепочки.
Она качает головой, прежде чем посмотреть на меня.
— Жизнь, которой ты живешь, безумна. Я родом из маленького городка, где почти нет преступности.
— Я буду защищать тебя от своего мира, насколько это возможно, — обещаю я. Подняв руку, я кладу ее на спинку дивана, чтобы провести пальцами по ее мягким волосам.
Хейвен смотрит на мою руку, прежде чем ее глаза встречаются с моими.
— Ты обещал, что не будешь насиловать меня.
— Да, — бормочу я, и мой голос становится соблазнительным. — Но я никогда не говорил, что не попытаюсь соблазнить тебя.
Из нее вырывается смех, и когда ее лицо заливается румянцем, я упиваюсь этим завораживающим зрелищем.
— Если ты попытаешься соблазнить меня, я буду смеяться над тобой.
Стараясь говорить низким и соблазнительным голосом, я спрашиваю:
— Почему?
— Я смеюсь, когда нервничаю.
— Хм... — Я наклоняю голову и перемещаю руку к ее шее, касаясь кончиками пальцев ее пульса, который бьется чертовски быстро. — Я тебя нервирую, principessa?
Черты ее лица становятся напряженными, а губы приоткрываются.
— Да.
Я придвигаюсь ближе, пока мое бедро не касается ее колена, и пристально смотрю ей в глаза, медленно наклоняясь к ней.
Дыхание Хейвен учащается, и когда я провожу носом по изгибу ее подбородка, ее правая рука прижимается к моей груди. Когда она не отталкивает меня, я нежно целую ее за ухом.
Ее энергия зашкаливает, и она начинает дрожать. Я чуть отстраняюсь, чтобы снова заглянуть ей в глаза, и, не увидев в них ужаса, слегка улыбаюсь.
— Я что, только что нашел эрогенную зону?
Ее грудь вздымается, и она высовывает язык, чтобы смочить губы, прежде чем солгать мне.
— Нет.
— Ложь меня злит, — говорю я, прежде чем поднести другую руку к ее шее. — Будь честна со мной, Хейвен. Если я узнаю, где находятся все эрогенные зоны на твоем охренительно сексуальном теле, это усилит твое удовольствие, когда ты будешь умолять меня трахнуть тебя.
— Черт возьми, — выдыхает она. — У тебя что, совсем нет фильтра?
— Когда ты сталкиваешься со смертью так же часто, как я, фильтрам нет места.
Ее брови сходятся на переносице, и мне кажется, она забыла о своей руке, покоившейся у меня на груди.
— Что будет, если ты умрешь?
— Охранники отвезут тебя и наших матерей на остров, где вы будете в безопасности.
Хейвен качает головой, в ее глазах появляется беспокойство.
— Ты не боишься смерти?
— Я не боюсь неизбежного. Это пустая трата времени. — Я накрываю ее руку своей, сильнее прижимая ее ладонь к своей груди. — Кроме того, я уже сталкивался лицом к лицу со смертью и продолжаю выживать. Думаю, я нравлюсь этой суке. — Я ободряюще смотрю на нее. — Меня нелегко убить. Тебе не нужно беспокоиться обо мне.
— Мне вообще не стоит беспокоиться о тебе, — бормочет она, вытаскивая свою руку из-под моей.
Я пристально смотрю на нее в течение нескольких секунд, а затем спрашиваю:
— Ты больше не боишься меня. Что изменилось?
— Я на собственном горьком опыте поняла, что есть кое-что, чего я боюсь больше, чем тебя. — Она опускает голову, и волосы, словно занавес, мягко падают на лицо. — Одиночество.
— Прости, — извиняюсь я еще раз, прежде чем спросить: — у тебя возникает приступ клаустрофобии, если ты слишком долго сидишь дома?
Она кивает.
— Мне кажется, будто стены давят на меня.
— Хорошо. — Я откидываю волосы с ее лица, чувствуя, какая она холодная. — Я буду иметь это в виду. — Мой большой палец касается ее кожи. — Тебе всегда холодно?
Она кивает, затем поднимает на меня глаза.
— Я всегда была чувствительна к холоду.
— Мне, как правило, постоянно жарко, так что могу быть твоим обогревателем.
Ее губы изгибаются в улыбке, отчего на щеках снова появляется ямочка.
Не в силах сопротивляться, я обхватываю ее подбородок другой рукой и удерживаю на месте, нежно целуя ее ямочку.
Рука Хейвен взлетает вверх, и она хватает меня за предплечье, когда из нее вырывается вздох.
Ее сладкий аромат наполняет воздух вокруг меня, и я быстро теряю самообладание, находясь рядом с ней.
Наши взгляды на мгновение встречаются, и от того, что она видит на моем лице, ее дыхание еще сильнее учащается.
Я вновь целую ее в щеку, и она крепче сжимает мое предплечье. Она по-прежнему не отталкивает меня, и я провожу пальцами от ее подбородка к ключице.
Я глубоко вдыхаю ее сладкий аромат и стону:
— Ты сводишь меня с ума.
Мои слова разрушают чары, которыми мне удалось околдовать Хейвен, и она отстраняется от меня. Затем вскакивает на ноги и направляется на кухню.
Встав, я иду за своей женой. Теперь, когда я смог к ней прикоснуться, я хочу продолжать это делать.
Я хочу разрушить все стены, что она воздвигла.
Мне все равно, что для этого понадобится. Я стану самым важным человеком в ее жизни.
Я завладею каждым дюймом ее сексуального тела.
Я завладею ее чертовым сердцем и душой.
Даже если это будет последнее, что я сделаю.
  
Глава 17
 
Хейвен
Вот же блииииин.
Это было чертовски напряженно.
Мое сердце бешено колотится о ребра, и мне кажется, что каждый нерв в моем теле воспламенился от желания.
Влечение, которое я испытываю к Лео, не дает мне покоя, но я пока не готова перейти к следующему шагу.
Буквально вчера я проклинала его и посылала к черту. Потребуется нечто большее, чем то, что он предоставил маме безопасное жилье и обращался со мной как с нормальным человеком, чтобы я простила его за то, что он похитил меня и заставил выйти за него замуж.
Я заглядываю в холодильник и достаю банку содовой. Не успеваю я открыть банку, как Лео забирает ее у меня и открывает.
На его лице появляется горячая ухмылка, когда он возвращает ее мне.
— Я не хочу, чтобы ты нагружала левую руку, пока она как следует не заживет.
— Спасибо. — Я проскакиваю мимо него и направляюсь к двери. Когда я пересекаю фойе, Лео обнимает меня за плечи и подводит к раздвижным дверям, ведущим на веранду.
— Давай посидим немного на пляже.
Он отпускает меня, чтобы открыть двери. Когда мы выходим на улицу, я делаю глоток апельсинового газированного напитка, который мне очень понравился ранее.
Сегодня вечером немного прохладнее, но не так холодно, как в Уайтфише.
  
— Какие здесь зимы? — спрашиваю я.
— Неплохие. Ночи бывают холодными из-за ветра, дующего с океана.
Мы спускаемся по ступенькам на пляж, и, пройдя немного, Лео снимает пиджак. Я останавливаюсь рядом с ним и смотрю, как он кладет его на песок, а затем жестом предлагает мне сесть.