Локки 9. Потомок бога (СИ)

— Вопросы здесь задаю я, — угрожающе выхаркнул выстреливший лысый, не став скатываться в банальные оскорбления. Хотя его фраза всё-таки и была банальной.
— Буду говорить утвердительными предложениями, — иронично выдал я, бесстрашно сложив руки на груди.
— Смелый? — криво улыбнулся тот. — Все вы, дворяне, сперва такие, а потом скулите как побитые псы, забыв и про честь, и про десятки благородных предков, стоит только выдрать вам зубы ржавыми клещами или загнать иголки под ногти.
  
— Вам явно нужно сменить стоматолога и мастера по ноготкам.
Мия испустила смешок, хотя даже не знала, о ком я говорю.
— Ты мне нравишься. Мы ещё с тобой поговорим один на один, — многообещающе оскалился лысый и следом перевёл взгляд на Мию: — Вытащи-ка свои стволы из кобуры и брось их на траву. И ты, одноглазая в доспехах, швырни меч прямо на землю.
Живой глаз богини смерти налился ледяным гневом, а губы сжались до белесой изломанной линии. Зубы скрипнули, а рука легла на эфес клинка.
— И медленно, медленно вытаскивай, да не зыркай так, тварь, — вдруг прогрохотала мужеподобная бабища с короткими волосами и сломанным носом на круглом лице. — Ты не в своём поместье, гадина. А мы тебе не забитая челядь. Сейчас глазик тебе вырежу — и будешь, сучка, знать, как на людей глядеть. Оба глаза будут мёртвыми! Гы-гы.
— Как некульту-у-урно… — протянул я, почесав верхнюю губу под носом.
— Руки держи на виду и не двигайся! — рявкнула та же бабища и наставила на меня револьвер. Причём прямо в район моего достоинства.
— Да просто усы зачесались, — невинно сказал я. — У тебя такого не бывает?
Мия снова весело улыбнулась, глядя на побагровевшую бабу, у которой и правда росли усики. И даже среди соратников той кто-то гоготнул.
— Молчать! — рявкнул лысый, заиграв желваками. — А ты, хрен в плаще, сними капюшон!
— Тебе не понравится то, что ты увидишь, — усмехнулся я, покосившись на Древнего, к кому и обращался мужчина.
— Сука, ты меня достал! — яростно выпалил лысый и нажал на спусковой крючок.
— На то и был расчёт, — холодно проронил я одновременно с металлическим звуком, раздавшимся в тот миг, когда пуля прошила мой плащ и ударилась о «золотой доспех».
Правда, «лесники» его не увидели, поскольку я всё время поддерживал на себе иллюзию дворянина, хотя это и было сложно в условиях нехватки маны.
— Урод, ты чего не помер⁈ — обомлела бабища, распахнув желтозубый рот.
— Дура тупая, это маг, а ты сказала, что среди них нет владеющих магией! — разъярённо выпалил кто-то из людей.
Лысый разлепил губы, явно желая приказать своим подчинённым атаковать нас, но я оказался быстрее. Активировал «телекинез» и выхватил им из земли камень. Тот со свистом впечатался прямо в рот лысому, выбив с хрустом зубы, и, вырвавшись чуть ниже затылка, проделал в голове козла сквозную дыру. Капли крови блеснули в солнечных лучах и упали на траву вместе с осколками черепа и клочками кожи. А сам лысый под ошарашенные вздохи его людей замертво грохнулся на спину, раскинув руки.
— Пора бы и вам сдохнуть! — прорычал я и активировал «телепортацию», принявшись скакать от одного бандита к другому.
Те в ужасе начали палить в меня из револьверов, разбегаясь во все стороны. Но и в них полетели пули, ведь Мия воспользовалась ситуацией. Она перекатилась под карету и оттуда стала шмалять по врагам из пары своих револьверов.
Марена же применила «мёртвый ветер», превращая плоть людей в горстки невесомого праха. Кости же с глухим стуком падали на траву.
Древний тоже подключился к сражению. Он начал посылать в людей почти прозрачные сгустки магии, которые взрывали мозг прямо внутри черепной коробки. У бандитов вылетали глаза, а следом из глазниц текла густая смесь из крови и мозга, будто перемолотого в черепе блендером.
Однако тварям всё-таки удалось несколько раз попасть в нас. Две пули чиркнули по броне Марены, но не причинили ей никакого вреда. В меня тоже попали, но «золотой доспех» выдержал.
А я, в свою очередь, телепортировался к одному удачливому стрелку и несколько раз воткнул ему в шею подобранный на земле острый сучок. Дерево пробило плоть, и из раны вырвался фонтан крови, окатив моё лицо.
Швырнув труп на траву, я посмотрел вслед парочке, улепётывающей в чащу, — это был остаток от отряда, вышедшего на поляну.
— Догони их. Одного убей, а другую приведи, — велел я и метнул в сумрак леса артефакт, в котором находилась Тахрир.
Та выскользнула из него чёрным туманным облаком и приняла привычное обличье чернокожей обнажённой женщины с когтями, а затем с немыслимой для смертных скоростью устремилась за беглецами.
Жизнь мужчины закончилась буквально через десяток секунд. Он лишь успел вскрикнуть от ужаса, после чего джунгли снова погрузились в тишину.
Правда, спустя миг раздались вопли той самой бабищи. Тахрир сбила её с ног и обезоружила, а потом, несмотря на кажущуюся хрупкость, без труда потащила женщину за спутанные волосы.
Та извивалась и рычала, как дикий зверь, а встретившись со мной взглядом, яростно выпалила:
— Ты не посмеешь тронуть меня! За меня отомстят! Тебя уничтожат, кем бы ты ни был, тварь! Даже не смей прикасаться ко мне!
— Да? И кто же меня уничтожит? — лениво приподнял я бровь, проявив искреннее любопытство. — Такие же, как ты, лесные дебилы?
— Нет, ты не понимаешь, кто стоит за нами! Они могущественны и сильны! Они вскроют тебе горло и обагрят кровью руки!
— Ну, звучит как-то не страшно, а скорее как тост в детском садике, — усмехнулся я и сверху вниз посмотрел на бабищу, когда Тахрир бросила её к моим ногам на краю поляны. Сама стражница осталась в тени деревьев, поскольку солнечный свет вредил ей.
— Вы все умрёте! Сдохнете, если не отпустите меня! — прорычала женщина, чуть приподнявшись на локтях и глядя то на Древнего, то на Мию, то на Марену, окруживших её.
— Что-то я тебе не верю, — иронично улыбнулась смуглянка и с деланым безразличием сунула в барабан револьвера патроны. — Догадываешься, для кого я заряжаю оружие?
Пленница оскалила крупные зубы и выпалила, брызгая слюной:
— Для себя, дура тупая! Если ты меня не отпустишь, то тебе лучше застрелиться!
— Ну, давайте перейдём к пыткам, — азартно произнесла смуглянка, блеснув глазами. — Вам ведь тоже любопытно, о ком она говорит.
Мия наставила револьвер на ляжку женщины и вопросительно посмотрела на меня, спрашивая разрешение.
Хм, моя воспитательная работа дала свои плоды.
— Стреляй, — позволил я, попутно стерев с неприятно липкого лица подсыхающую кровь, стягивающую кожу:
— Кричи, дурочка, — саркастично бросила Мия пленнице и выстрелила.
Пуля вошла в ногу женщине, и та дёрнулась, заорав благим матом. Затем она зажала толстой ладонью хлынувшую из раны кровь и принялась грязно сквернословить.
— Следующую пулю в колено или в локоть? — спросила у меня Мия.
— Давай в колено, чтобы уж точно не убежала.
— Нет-нет-нет! — тут же захрипела женщина, быстро бледнея от страха. Видимо, она поняла, что никому нет дела до её угроз. — Я всё вам расскажу! Всё расскажу! Только отпустите меня!
— Ты нам и так всё расскажешь. Но мы тебя не отпустим, а лишь наградим быстрой смертью, — холодно выдохнула Марена, мстительно сощурив живой глаз.
Кажется, богиню чрезвычайно задело, что бабища оскорбляла её.
— За меня могут дать выкуп, — застрекотала женщина, облизывая трясущиеся губы. — Мы служим графу Озерову. Он владеет несколькими островами недалеко отсюда и послал нас сюда, чтобы мы притворялись разбойниками и чинили на дорогах непотребство, дабы торговля графа Акулова окончательно встала.
  
— А-а-а, подлые интриги аристократов? Прекрасно, — усмехнулся я, смекнув, откуда у них хорошее оружие и одежда. — А не видела ли ты странных людей на побережье, в джунглях? Или, может быть, слышала что-то о свежем кораблекрушении? Или хотя бы в море неподалёку отсюда заметила корабль?
— Нет, ничего такого я не знаю, — покрутила она головой, даже не понимая, зачем я это спрашиваю. Всё её естество было настроено лишь на одно — спастись. И часть её мозга ухватилась за мысль, что выкуп, возможно, поможет ей сохранить шкуру.