Кровавый спорт

Самолёт стоит на взлётно-посадочной полосе, в ста метрах от офисного здания. Это элегантный самолёт, разработанный в Канаде. Изящная белая стрела с высокорасположенным крылом, двумя турбовинтовыми двигателями и Т-образным хвостовым оперением.
Есть старая поговорка: если самолет выглядит неправильно, он не будет летать правильно.
Dash-8 выглядит так, будто хочет взлететь.
  
«Сукин сын», — говорит Пауэлл.
Вооруженные люди в военной форме ходят взад и вперед по полю.
Трое из них находятся на крыше офиса, съежившись под мешками с песком.
«Там пулемёт, — говорит Пауэлл. — Полагаю, ПКМ».
Кажется, нам не удаётся передохнуть. Я смотрю на бронированную платформу. Дети смотрят в сторону взлётно-посадочной полосы, показывая на самолёт.
Остальные гражданские выражают отчаяние: сгорбленные плечи и пустые лица. Отец Дюкасс смотрит на меня из-под полей своей соломенной шляпы.
Сесиль занимается ранеными.
Я сжимаю кулак.
Грейди поворачивается ко мне. «Какого чёрта», — говорит он. «Брид, давай погоним эту здоровенную штуковину прямо к побережью».
Черты лица рыжебородого великана полны решимости.
«Это вариант», — говорю я ему. «Но если Томбей достаточно умен, чтобы охранять шоссе, он достаточно умен, чтобы охранять железную дорогу. Мы не в силах снова бросить вызов его отряду».
«Тогда у нас нет сил сесть на этот самолет». Глаза Пауэлла сужаются.
«Брид, ты сказал, что найдёшь нам пилота. Сможешь провести нас мимо этого пулемёта?»
«Давай сначала найдём нашего пилота», — говорю я. «Мы что-нибудь придумаем. Грейди, если ничего не получится, я подвезу тебя на запад».
Грэди дает газ, и локомотив толкает платформы вперед.
Бронепоезд катится дальше, проносится мимо склона горы Вамбеса, оставляя позади полосу КОБРЫ. Я смотрю на часы. Пятнадцать минут.
«Вот ты где», — наконец говорит Грейди. Он резко снижает скорость. Тормозит поезд. Гребень подъездной дороги возвышается над нами. Вход в туннель — зияющая пасть.
Гражданские встают… кто может. Я поворачиваюсь к Пауэллу. «Ты, я и Сесиль. Пора прогуляться в парке».
Пауэлл открывает дверь кабины, забирается на лестницу и спускается на пути.
Я поворачиваюсь к Грейди. «У вас есть винтовка и пистолет», — говорю я им. «Не оставляйте такси без присмотра. Если вам по какой-либо причине придётся выйти из такси, поручите французскому сержанту охранять его. Будьте готовы выехать в любой момент».
Сесиль, закинув сумку на плечо, спускается с бронеплатформы. Вид у неё невесёлый.
«Пошли», — говорю я.
Мы отправляемся в сторону Френч-Виллидж. Мы пойдём с юго-востока от завода «Кобра». Когда мы доберёмся до кольцевой дороги, огибающей холм,
Мы повернем к Сент-Круа. Я пойду первым, за мной Сесиль, и, наконец, Пауэлл. Я оглядываюсь, чтобы убедиться, что они держат дистанцию в пять ярдов.
Выстроившись у баррикады из кобальтовых мешков, гражданские смотрят нам вслед. В середине ряда я вижу высокую фигуру в соломенной шляпе.
ДЫМ.
Сквозь резкий запах лесной растительности я чувствую запах дыма. Резкий, древесный. Пожары Френч-Виллидж и Сент-Круа распространили его по обширной территории холма.
Мы добираемся до юго-восточной дороги и движемся быстро. Я уверен, что Томбай уже убрал свои блокпосты с холма. Во Френч-Виллидж больше нечего удерживать. Дома разрушены до основания, все французы мертвы.
Нет смысла удерживать недвижимость, не имеющую тактической ценности. Сейчас кадры Томбая лучше использовать в других местах.
Мы доезжаем до кольцевой дороги и поворачиваем направо. Я направляюсь в город. Позади нас Пауэлл тянет тыловое охранение.
Я добираюсь до поворота, ведущего к перекрёстку. Там, где армейская колонна попала в засаду. Ещё четверть мили, и идти становится труднее. Мы вышли из тени холма и въезжаем в Сен-Круа. Мы сворачиваем на боковые улочки, направляясь к Вьё-Карре.
Сент-Круа успокоился. Стало тише. Резня на холме закончилась. На площади осталось меньше французов, которых можно было бы убить. Кровожадные развлечения в Вьё-Карре исчерпали себя. Большинство разъярённых горожан разбрелись по домам с награбленным добром.
Теперь, когда мы в городе, я подаю сигнал Сесиль и Пауэллу сократить дистанцию. За городом мы держались в пяти ярдах. Теперь мы движемся от дома к дому, от одного дома к другому. С боковых улочек мы наблюдаем за горожанами, идущими по главной улице.
Горожане возвращались из Французской деревни, неся добычу. Буквально, мешки с добычей. Женщины с узлами на спинах. Они расстилали простыни на земле и сбрасывали ценности в кучи посередине. Собирали углы вместе и связывали простыни в мешки.
Мужчины несут между собой диваны.
Мужчины катят тачки по булыжной мостовой. Тачки загружены DVD-плеерами, ноутбуками и другой электроникой.
Время от времени мы слышим выстрелы.
Выстрелы беспорядочны. Когда в тебя стреляют, ты это понимаешь.
есть намерение . Преднамеренные серии выстрелов очередями по два-три выстрела, прицельная стрельба. Хруст пролетающих пуль.
Звук важен. По времени между всплеском пули и звуком выстрела можно определить, насколько далеко находится стрелок.
Американское консульство превратилось в почерневший скелет. Французское посольство через дорогу выглядит ещё хуже. С северной стороны сохранилось лишь несколько вертикальных балок. Стены обрушились, и от каркаса здания ничего не осталось.
Я жестом приглашаю остальных уйти в тень. Мы жмёмся к грубой деревянной стене. Сесиль приседает позади меня, так близко, что я могу дотянуться. Она недовольна, знает, что я беру её с собой, чтобы показать дорогу к дому. Если повезёт, мы найдём её отца живым.
Сесиль доверяет мне. Как ребёнок, она делает то, что я хочу, даже если это противоречит её собственным инстинктам. Я так остро ощущаю это детское доверие, что осознание этого причиняет боль. Я хочу быть правым. Я хочу вытащить нас отсюда. Я не хочу её предавать.
Стены американского консульства обрушились. Балки и другие опоры превратились в толстые столбы дымящегося угля. Среди обломков тлеют угли.
Я щёлкаю пальцами, чтобы привлечь внимание Пауэлла. Показываю на квадрат.
Сквозь руины консульства мы видим Вьё-Карре.
Справа — Президентский дворец. Прямо — Отель-де-Виль.
За ратушей виднеется темный остов телебашни.
Американское консульство и французское посольство сгорели дотла. Все здания на восточной стороне Вьё-Карре сгорели дотла. Здания к северу и востоку всё ещё извергают пламя и дым в небо. Отряд Томбая боролся с пожаром, используя французское посольство и американское консульство в качестве противопожарных заграждений для защиты ратуши и президентского дворца. Похоже, с Ла-Саль всё будет в порядке. Ветер, дующий с северо-востока, пощадил здания к северу и западу.
Ранее я определил, что Томбай использовал Отель-де-Виль в качестве своей штаб-квартиры. Я оказался прав. У ворот стоят два человека.
Президентский дворец и два у ворот ратуши.
Самое поразительное – пятитонный грузовик, припаркованный в Вьё-Карре перед зданием ратуши. Грузовой кузов обложен мешками с песком, а обслуживаемый расчётом ПКМ установлен для прикрытия площади. В грузовике три человека, все на платформе. Для управления ПКМ требуется расчёт из двух человек. Держу пари, третий – водитель, которому не хватает компании.
Измученные тела разбросаны по Вьё-Карре. Французские мужчины и женщины подверглись самым непристойным издевательствам. Большинство из них частично одеты, некоторые — голые. Горожане устали от их развлечений.
Я встаю и подаю знак остальным следовать за мной. Держусь боковых улочек, направляюсь к «Ла Саль».
  
Впереди, метрах в двухстах, я чувствую какое-то движение. Я приседаю и машу остальным, чтобы они пригнулись за мной.
Группа горожан движется к нам. Я спешу за угол, веду остальных в тёмный переулок. Это тёмный проход между двумя зданиями, недостаточно широкий, чтобы разойтись двоим.