Демон Жадности. Тетралогия (СИ)
Корабли Братства, не сбавляя хода, вошли в облачную стену. Белая пелена сомкнулась за иллюминаторами, поглощая свет и звук. На несколько минут мы оказались в слепом, густом молоке, где не было ничего, кроме ровного гула двигателей и тревожной тишины. А потом мы выплыли с другой стороны.
И открывшийся вид дал более чем ясное понимание, как Дикое Братство смогло не только прятаться от Амалиса, но и активно развиваться на протяжении этих полутора лет.
Эти Руины были даже больше Перекрестка, к тому же с, насколько я мог разглядеть в подзорную трубу, обширными территориями зеленых земель, где можно было выращивать еду, становясь таким образом совершенно самодостаточной силой.
Это был не просто лагерь или база. Это был город. Город пиратов. И в отличие от Перекрестка, привечавшего десятки и сотни пиратских кораблей и капитанов, Руины Дикого Братства безраздельно принадлежали семерым его лидерам.
Наш караван направился к причалу, высеченному прямо в базальтовом склоне рухнувшей гигантской колонны. Гирм, Киогар, Родрик и Лемиан пришвартовались первыми. Их команды строем высыпали на причал, образуя нечто вроде почетного… или охранного караула.
«Дивный» и «Голубь Войны» причалили следом. Я обменялся последним взглядом с Яраной, стоящей на своем капитанском мостике. Ее лицо было бледным, но решительным. Она кивнула. Я ответил тем же.
Только мы откинули трапы, как на палубу хлынули они.
Это был стремительный, отлаженный захват. Они действовали быстро, молча, с поразительной эффективностью.
– Эй, вы что, очумели⁈ – закричал я, идеально изображая ярость и недоумение, выходя на палубу. – Это мой корабль! Убирайтесь к черту!
Передо мной тут же опустились Гирм, Киогар и Лемиан.
Гирм не сказал ни слова. Он просто поднял руку в своей массивной, бронированной перчатке.
И мир изменился.
Воздух вокруг него затрепетал и поплыл маревом. От него потянулись волны давления, мои кости затрещали под невидимой тяжестью. Ноги сами по себе подкосились, и я едва удержался, чтобы не рухнуть на колени.
Стадия Кризиса Хроники. Это была не шутка. Конечно, я еще не активировал артефакты, которые дали бы мне возможность противостоять его ауре без особого труда. Но чисто с точки зрения маны у Гирма было подавляющее преимущество.
Длилось это всего несколько секунд и давление исчезло так же внезапно, как и появилось. Я стоял, тяжело дыша, покрытый холодным потом.
– Это – приказ совета, Болтун, – пророкотал Гирм. – С этого момента твои корабли, весь твой груз, все твое барахло и все твои артефакты – собственность Дикого Братства. – Гирм окинул взглядом моих бойцов. – Вам позволят жить в нашем городе, но только на наших условиях. Хотите эти условия улучшить? Работайте.
Рядом, с «Голубя Войны», доносились такие же возмущенные крики Яраны, быстро стихшие под натиском и угрозами.
Я сделал вид, что обезоружен этой наглостью, отступив на шаг и опустив плечи.
– Но… но это же грабеж! Я же свой теперь! Я клятву принес!
– Именно поэтому ты еще жив, – холодно парировал Гирм. – А теперь отойди и не мешай. Начни доказывать свою преданность с послушания.
Он махнул рукой, и его люди ринулись вглубь кораблей. Послышался лязг открываемых трюмов, грубые окрики, звон выбрасываемого на палубу оружия и ценного груза.
Я стоял, сжав кулаки, изображая униженную ярость, но внутри был холоден. Все шло по плану. И, если так пойдет и дальше, то уже вскоре мы сможем загрузить все отобранное сейчас обратно на корабли с многократными комиссионными.
Но пока что они забрали все. Теперь мы были голы, как соколы. Именно так мы и должны были выглядеть в их глазах – безобидные, обездоленные, побежденные.
Я сглотнул ком унижения в горле – на этот раз почти не притворного – и обернулся к своим людям.
– Всем… – мой голос сорвался, я прочистил горло и сказал громче, с показной покорностью: – Всем сложить оружие. Отдать все артефакты. Все, что при вас. Не сопротивляться.
По рядам прошел сдавленный стон. Но они были солдатами и я уже успел объяснить им ситуацию, так что подчиниться нужно было.
Они молча, с лицами, искаженными гневом и стыдом, начали снимать с себя пояса с кобурами, выкладывать клинки, срывать браслеты и амулеты. Я снял свою саблю и швырнул их к ногам ближайшего пирата.
Потом расстегнул и сбросил на землю пояс, пистолет. Силар, скрипя зубами, последовал моему примеру, сложив к ногам охранников свои массивные мечи и наплечник.
С нас сняли все. Каждую мелочь. Обыскали. Оставили буквально в том, в чем стояли. То же самое проделали с командой Яраны.
Только тогда Гирм снова заговорил, обращаясь уже ко всем нам, к этой кучке обобранных до нитки людей.
– Вы в Братстве. Но Братство – не благотворительность. Здесь каждый кусок хлеба, каплю рома и клочок власти нужно вырвать зубами. Ваш прошлый статус – ничто. Ваши корабли, ваша добыча – теперь общие. – Он обвел нас своим безжалостным взглядом. – С сегодняшнего дня вы – низы. Шлак. Вы будете работать там, где вас примут. На самых грязных, самых опасных работах. Будете слушаться любого, кто стоит выше вас. И если выживете, если докажете, что вы чего‑то стоите… может быть, когда‑нибудь, вы снова возьмете в руки оружие. Но это будет наше оружие. Понятно?
В ответ повисло гробовое, унизительное молчание.
И тут, как по сигналу, вперед выступил Киогар. Его грудь была колесом, на лице сияла ухмылка победителя.
– Ну, раз уж на то пошло… – он подошел к Яране и остановился перед ней, оценивающе оглядев ее с ног до головы. – Для тебя, красавица, я могу сделать исключение. Не обещаю, что будет легко, но… будешь моей личной помощницей. При мне. Будешь документы вести, распоряжения разносить… Со мной тебе будет куда комфортнее, чем с этим отребьем на тяжелых работах. Как скажешь?
Он протянул ей руку, как будто предлагая не должность, а корону. Все смотрели на нее. Мои ребята – с затаенной надеждой на более скорое завершение миссии благодаря инсайдерству девушки. Его – с похабными усмешками.
Ярана стояла неподвижно. Потом ее взгляд медленно поднялся от его руки к его лицу. Затем кивнула, один раз, коротко и резко.
– Хорошо. Я согласна.
Глава 8
Киогар сиял. Его план сработал. Он получил свой трофей. А мы получили своего человека в самом сердце вражеской иерархии.
Я наблюдал, как Ярана делает шаг к Киогару, ее лицо – маска покорности, но в глазах – сталь. И в этот момент я снова включил свой спектакль. Это был рискованный ход, но необходимый.
Слишком быстрая, слишком спокойная покорность могла бы показаться подозрительной. Им нужно было видеть униженного, отчаянного зверя, цепляющегося за последнее, что у него осталось.
– НЕТ! – мой крик, полный гнева, животной ярости, разорвал напряженную тишину. Я рванулся вперед, словно пытаясь броситься на Киогара, но мои ноги будто подкосились от недавнего унижения. – Ярана, стой! Не смей идти с ним! Это ловушка! Он тебя… он тебя использует!
Я повернулся к Киогару, тряся сжатыми кулаками, изображая беспомощный гнев.
– Ты тронешь ее – я тебя убью! Клянусь! Я найду способ! Я…
Я не успел договорить. Киогар даже не удостоил меня ответом. Он не стал спорить, угрожать или кричать. Он сделал один резкий, взрывной шаг, сократив дистанцию между нами до нуля. Его кулак в кожаной перчатке с металлическими нашивками врезался мне в солнечное сплетение со всей дури.
Воздух с громким хрипом вырвался из моих легких. Я согнулся пополам, беззвучно открывая рот, и отлетел назад, тяжело шмякнувшись спиной о каменные плиты причала.
Чтобы сыграть правдоподобно, я не использовал артефактные татуировки, так что боль была настоящей, огненной и тошнотворной. Я лежал, задыхаясь, смотря снизу вверх на его презрительную физиономию.
– Слушай сюда, «Болтун», – его голос был спокоен, но в нем звенела холодная сталь. – Твои угрозы меня уже достали. Ты здесь никто. Ты – ноль. – Он плюнул мне под ноги. – А насчет девушки… успокой свою ревнивую тупую башку. У меня на нее нет никаких «предосудительных планов». – Он соврал так гладко и уверенно, что, казалось, сам в это поверил. – Я просто предлагаю ей работу. Шанс. А ты здесь только мешаешь. Так что заткнись и не отсвечивай. Понял?