Демон Жадности. Тетралогия (СИ)

И так было на протяжение всех пяти часов.
Следующие три помещения оказались такими же: идеально сохранившаяся мебель, но никаких следов чего-то ценного. Наши шаги начали звучать все более глухо, а лица матросов покрылись мрачными тенями.
— Капитан, — Лислейн поднял голову. — Мы уже должны были изучить полкомплекса. Если бы здесь было что-то ценное…
— Не может быть, чтобы вся эта защита охраняла просто мебель, — резко оборвал я его.
  
Но с каждым новым пустым залом уверенность таяла. Матросы начали перешептываться:
— Наверное, уже обчистили до нас…
— Или может это проклятие какое…
— Чертова пустышка!
Последнее слово прозвучало особенно громко. Я резко обернулся к говорившему — молодому матросу с перевязанной рукой.
В принципе его слова были вполне обоснованными. Руины-пустышки, как Перекресток, действительно были куда более частым явлением, чем те, которые наполняли сокровища.
Но я отказывался верить, что в том месте, которое я искал столько лет, не было ничего кроме золотых узоров на стенах. И накопившиеся усталось и раздражение сыграли свою роль.
— Еще одно такое слово, и ты будешь чистить гальюн до конца рейса, — прошипел я.
Но укоренившуюся мысль было не выбить. Я видел это в их глазах — тень разочарования, граничащего с отчаянием. Мы рисковали жизнями, тратили драгоценные артефакты-детекторы, а получали лишь пыльные залы с мебелью для великанов.
Или, может быть, в этом и была отдача моей пружины неудач? Семь лет поисков и в итоге — пшик?
Но даже если и так, я не собирался останавливаться, пока не проверю все эти Руины от пола до потолка.
###
Стрелки на хронометре с тихим шелестом отсчитали десятый час нашего пребывания в этих проклятых Руинах. Мои ладони, сжатые в кулаки, были липкими от смеси пота и крови — где-то в бешеном рывке от очередной ловушки я содрал кожу о шершавый камень. Ноги горели от постоянного использования «Прогулки в небесах», а в правом боку пульсировала тупая боль — там явно был ушиблен реберный хрящ.
В итоге все Руины были исследованы. Не осталось ни одной комнаты или прохода, где мы бы ни побывали, так и не найдя ничего кроме вилок, тарелок и мебели.
Ничего, кроме Последней Двери.
Да, ее действительно хотелось называть именно так, с большой буквы. Потому что выглядела она соответствующе.
Она возвышалась перед нами, монументальная и безмолвная, из черного металла, который поглощал свет наших фонарей, словно жадно пожирая само освещение. Сравнительно небольшая для этого места, но все равно более двухсот метров в высоту, украшенная барельефами стражей с пустыми глазницами, она, судя по составленным картам, могла вести только куда-то вниз.
Хотелось верить, что туда, где находится Маска.
— Привал, — объявил я, чувствуя, как голос предательски дрожит от усталости. — Отдыхаем ночь. Утром — последний рывок.
Команда буквально рухнула на пол. Дюрк, самый молодой из матросов, сразу же повалился на спину, закрыв глаза. Его руки тряслись мелкой дрожью. Лислейн прислонился к стене и начал методично разминать плечо — там краснел огромный синяк от встречи с одной из ловушек.
Я наблюдал, как команда разбивает походный лагерь, как разогревается на огне приготовленный заранее Арманом паек.
Сам я сидел на обломке колонны (не все внутренности Руин сохранились в идеальном состоянии), ощущая, как каждая мышца вопит от усталости. По хорошему то, что мы обошли за день, нужно было исследовать не меньше недели. Неторопливо, планомерно, с выставлением маяков и прочими премудростями, о которых я на самом деле знал не особо много.
Но у меня перед глазами стояла Маска и я гнал и себя, и своих подчиненных вперед ради нее. Однако нам всем действительно нужно было отдохнуть, прежде чем проверять Последнюю Дверь.
Хотя при каждом взгляде на нее в мозг мне вонзалась мысль: «Что если за этой дверью пустота?»
Семь лет поисков. Состояние, потраченное на карты и наводчиков. Бессчетные часы в архивах… был ли во всем этом смысл?
Сегодня я, скорее всего, снова не сомкну глаз.
Хотя поесть было определенно нужно.
За время втрое дольше нормального, но еда-таки была приготовлена, после чего распределена по мискам и съедена. А затем, также медленно, все разошлись по палаткам.
Я остался сидеть, глядя на дверь. Несмотря на усталось, как я и думал, сон не шел. Вместо этого, просидев часа два, я спустился вниз, разогрел для себя еще порцию рагу и сел прямо на пол, неторопливо отправляя в рот ложку за ложкой.
Пока не почувствовал на своем затылке чей-то пристальный взгляд.
Я повернулся и встретился глазами с Лислейном. Он стоял в нескольких метрах, переминаясь с ноги на ногу, его обычно уверенная поза была неестественно скованной. Свет фонарей играл на его потном лице, подчеркивая глубокие морщины у глаз.
— Что такое?
— Что там, капитан? — он указал на Последнюю Дверь.
Уже даже самому тупому должно было стать понятно, что в эти Руины я заявился не просто так. Но я все еще отказывался говорить, что конкретно ищу, и Лислейн должен был понять, что молчу я не просто так.
Я нахмурился.
— Снова? Ты никогда не был настолько навязчивым.
— Лислейн сделал шаг назад, его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, потом разжались.
— Просто… любопытство, капитан, — его голос звучал фальшиво даже в собственных ушах, это было ясно по тому, как он тут же сглотнул. — Хотел понять, на что обращать внимание при…
— Любопытство? — я медленно поставил миску на камень рядом, смахивая крошки с колен. — Ты служишь у меня семь лет, Лислейн. Семь. За все это время ни разу не усомнился в моих приказах. А теперь вдруг загорелся «любопытством»?
Тень пробежала по его лицу.
Я поднялся, ощущая, как усталые мышцы протестуют против движения. Лислейн был высоким мужчиной, но сейчас казался меньше, ссутулившись под тяжестью моего взгляда.
— Кто тебя купил? — спросил я тихо. — Кто-то ведь заплатил тебе за эту информацию, правда?
Его глаза расширились, зрачки стали огромными в полумраке руин.
— Нет! — он резко махнул руками, словно отталкивая невидимое обвинение. — Дело не в этом, я…
— Не ври мне, — я сделал шаг вперед, и он инстинктивно отпрянул. — Ты мой заместитель. Мы не раз спасали жизни друг другу. И если ты сейчас солжешь…
Неожиданно из позы и выражения лица Лислейна пропала всякая неуверенность, словно он решился на что-то внутри.
— Спасали жизни, говоришь? — выдохнул он я легко читаемым гневом в голосе. — Ответь на вопрос, капитан. Когда убили Шону, почему ты остановил меня? Почему не позволил отомстить за нее?
Я вздрогнул.
— Ты прекрасно знаешь ответ, — строго ответил я. — Ее убийца погиб в том же бою. Ты хотел не мести, Лислейн, ты хотел резни. Я такое не позволяю.
— Они были заодно! — теперь он сам шагнул ко мне, его голос звенел, наверняка будя спящих. — Они желали нам смерти!
Я в свою очередь сделал шаг вперед, и теперь между нами оставалось меньше метра. Его дыхание было горячим и прерывистым.
— И что? — я почти прошипел. — Ты бы перерезал им глотки, как скот на бойне? Это сделало бы тебя лучше их?
Лислейн задрожал всем телом. Его глаза, обычно серые и спокойные, теперь горели лихорадочным блеском.
— Они забрали у меня все! — его голос сорвался на крик, и несколько матросов у костра вздрогнули. — Она ведь была беременна, Мак! Моим ребенком!
Внутри что-то оборвалось. Да, я знал. Шона рассказала мне за неделю до того рокового рейда. Она волновалась, что Лислейн будет слишком переживать, и просила не говорить ему. Как он узнал?
— Мне жаль, — прошептал я. — Но мы не мясники. Мы не Барлот и его свор…
  
— Не смей сравнивать! — он внезапно бросился на меня, но остановился в сантиметре, его горячее дыхание обжигало мое лицо. — Я хотел только справедливости!
Я не отступил, глядя прямо в его глаза:
— Нет. Ты хотел крови. Любой крови. И это не справедливость, это безумие.