Демон Жадности. Тетралогия (СИ)

Его атаки сыпались одна за другой – молниеносные удары руками и ногами, на которых, вместо «Прогулок», были надеты артефактные сапоги того же свойства, что и кастеты, всплески маны, летящие обломки мебели.
Я парировал, но каждый блок отдавался жгучей болью в костях. Развязка Сказания против моего Развития – разница ощущалась каждой клеткой тела, как взрослый мужчина против подростка.
  
Можно было, конечно, использовать ману золотой татуировки. Но, во‑первых, после последнего прорыва этой маны осталось не так много, и мне нужно было сохранить часть для собственного выживания. А во‑вторых, я не мог вечно сражаться, полагаясь на Маску.
Нет, понятно, что способность поглощения артефактов я игнорировать не собирался. Это было настолько глобальное преимущество в любой ситуации, что не пользоваться им было банально глупо. Но не было похоже, что Маска могла в какой‑то момент лишить меня черных и стальных татуировок.
А невосполнимая мана Маски была совершенно иным делом. Если бы я привык обращаться к ней в бою, то в момент, когда она оказалась бы полностью исчерпана, я с большой долей вероятности оказался бы мертв.
Тем более что, хотя бой и был, мягко говоря, непростым, у меня пока что не было ощущения, что я как‑то с треском проигрываю.
Я активировал дублирующую татуировку «Грюнера» (после того, как тату у меня стало больше полутора дюжин и большинство с наложением двух или даже трех, я решил начать про себя называть их по сильнейшей тату в наборе, чтобы не путаться самому) на левой руке, выстрелив в упор прямо Зарогу в живот. Пуля, не огненная, но с эффектом пробития брони, ударила с глухим хлопком, заставив Зарога отступить на шаг.
Затем еще выстрел, и еще, и еще. С физическим пистолетом выстрелы получались куда мощнее, но, используя тату, я мог не волноваться о таких вещах как перезарядка или курок. Фактически, если бы это не привело к почти моментальному перегреву и взрыву тату вместе с моей ладонью, я мог бы использовать тату «Грюнера» для создания самого настоящего лазерного мана‑луча.
Такого эффекта, невозможного при обычном непосредственном использовании маны, Зарог явно не ожидал, так что мне удалось перехватить инициативу и уже самому пойти в атаку, начав осыпать его ударами усиленной дублирующими татуировками «Энго».
Параллельно я вливал ману в поножи «Прилара» для ускорения движений, а еще в новые татуировки наручей «Сказание о Радагаре», повышавшие физическую силу. Мана улетала в трубу, но если бы я сумел одолеть Зарога за оставшиеся до истощения ядра полторы‑две минуты, это бы того определенно стоило бы.
Однако, как оказалось, не у одного меня в рукаве были скрыты козыри.
Зарог, только что отступавший, с трудом отражая мои атаки своими кулаками‑кастетами, вдруг одним движением откинул меня прочь, продемонстрировав мощь, невозможную без артефактов‑усилителей, которых я у него не видел.
Тем не менее, причина его резкого усиления стала ясна почти сразу. Через окуляр я увидел, как медальон на его шее ярко вспыхнул маной, сначала поглотив энергию хозяина, а затем начав стремительно возвращать ее обратно в тело Зарога.
И почти сразу же его тело начало меняться. Его мышцы вздулись, разрывая остатки камзола, а кожа покрылась чешуйчатым панцирем с металлическим отливом. Артефакт трансформации.
Я мысленно выругался.
Само по себе то, что Маска Золотого Демона интегрировалась в мое тело и изменила его, не было чем‑то небывалым. Подобные артефакты существовали, просто были крайне редки, дороги и рискованы в использовании.
Точно также существовали и артефакты, напрямую влияющие на тела хозяев и делавшие с ними примерно то же самое, что с моим телом делали артефактные татуировки – перестраивали в соответствии с «сюжетом» артефакта.
Их уровни начинались с Хроники, однако по сравнению с Маской у таких артефактов трансформации было несколько ограничений.
Во‑первых, они не активировались исключительно за ману, требуя «жертв», в основном крови использующего, но иногда и чего‑то более серьезного.
Во‑вторых, при частом или слишком длительном использовании часть трансформаций становилась необратимой, а сами они – более масштабными, то есть Зарог, например, рисковал в конце концов превратиться в какого‑нибудь крокодила или варана.
И в‑третьих, такие артефакты мало того, что были куда более «привередливы», чем обычные, то есть использовать их на ранге Сказания могли считанные единицы из сотен, так они еще и влияли на своих хозяев ментально, внушая мысли, опять же, соответствующие их «сюжетам».
В итоге, хотя артефакты трансформации и давали зачастую куда бо́льшую, чем обычные, мощь, ими почти никто не пользовался из‑за дороговизны и побочных эффектов.
Так что мне, можно сказать, «повезло» наткнутся на одного из немногих пользователей таких артефактов. М‑да. Счастья от такого везения прямо полные штаны.
– Ты неплох! – проревел Зарог, его голос стал глубже, с хрипотцой. – А теперь давай по‑настоящему!
Он бросился в атаку, и теперь его движения стали еще быстрее, точнее, смертоноснее.
Его первый удар я едва успел принять на клинок, но было понятно, что такими темпами сабля, даже артефактная, банально не выдержит и сломается. Второй удар пришелся прямо в грудь. И хотя я успел отскочить, чтобы уменьшить силу столкновения, ребра явно треснули, несмотря на защитные татуировки и перевязь.
Все это время мы сражались в зале с клетками рабов. Я от этого тоже не был в восторге, понимая, что любой мой неосторожный удар может стать для кого‑то смертельным. Но из всех комнат, что мы прошли до сюда, зал с рабами был единственным, где не было других выходов.
В условиях, когда нужно было во что бы то ни стало именно поймать Зарога, а он явно не отличался особой воинской честью и, почуяв опасность, наверняка бы сбежал, это был лучший вариант из возможных.
Так что до сих пор мы сражались на площадке между входом и рядами клеток, но удар Зарога откинул меня на прутья одной из них. И я уже хотел отскочить от нее в сторону, чтобы не подставить запертых в клетке девушек под атаку превратившегося в ящера противника, но тут к своему удивлению понял, что он тоже не особо стремиться нападать в сторону рабов.
В голове возникла теория, но нужно было ее подтвердить. Сорвавшись с места, я налетел на Зарога, делая вид, что атакую изо всех сил, заставив его тем самым ударить в полную мощь в ответ, но в последнюю секунду остановился и вместо движения вперед начал отскок назад, благо комбинация из «Прилара» и «Прогулки» позволяла производить и не такие рискованные маневры.
Зарог, чья мощь после трансформации была явно куда менее контролируема, повторить такой же трюк не был в состоянии и по инерции полетел вперед, прямо на стоящие за моей спиной клетки.
Когда я в последнюю секунду еще и отскочил в сторону, Зарог, даже попытавшись затормозить, все‑таки врезался в клетку, согнув металлические прутья, но не сломав их. Девушки вскрикнули, прижимаясь друг к другу.
Желтые рептильные глаза Зарога на мгновение метнулись к поврежденной клетке, в них мелькнуло что‑то, похожее на беспокойство. Не за жизни людей – за испорченное имущество.
Теория подтвердилась.
– Что случилось, бывший герой Коалиции? – я ухмыльнулся. – Боишься потерять пару монет из своего грязного заработка?
Моя татуировка «Сказания о Грюнере» на запястье вспыхнула, и я выпустил пулю – не в Зарога, а в потолочную балку прямо над соседней клеткой. Дерево взорвалось веером щепок.
Зарог взревел и бросился вперед, его массивное тело закрыло клетку, как щит. Его чешуйчатая ладонь выпустила волну маны, которая отбила в сторону деревяшки, прежде чем они успели долететь до рабов. В этот момент я уже был рядом, мой клинок сверкнул, целясь в его незащищенный бок.
  
Лезвие «Энго» впилось в плоть, оставляя глубокую рану на его боку. Темная кровь брызнула на пол, смешиваясь с грязью.
– ТЫ!.. – Зарог скривился, отступая. Его дыхание стало тяжелее. – КАК ТЫ СМЕЕШЬ⁈