Демон Жадности. Тетралогия (СИ)
Зал встретил нас волной теплого воздуха и гулким эхом голоса аукциониста:
– Триста тысяч от господина Ворона! Раз… Два…
На сцене, освещенной мягким золотистым светом артефактных ламп, стояла картина в тяжелой позолоченной раме. Даже с расстояния я узнал манеру известного новомодного художника Гелланира – эти плавные мазки, этот особый оттенок кожи, который никто не мог повторить.
– Этот зал только для торгов, – прошептал слуга. – Любые… физические контакты строго запрещены.
Его взгляд скользнул по моим золотым татуировкам, на мгновение задержавшись на груди, затем перешел к Яране. Не вожделение, а холодная оценка – как мясник взвешивает тушу.
Когда он исчез в темноте коридора, Ярана резко развернулась ко мне:
– Ты планировал это с самого начала? Привел меня голой на аукцион краденого искусства?
На сцене аукционист в маске сфинкса поднял резную палочку из черного дерева:
– Триста десять тысяч от госпожи Феникс! Есть больше?
В первом ряду мужчина в маске ягуара небрежно поднял табличку. Его тело было покрыто шрамами – явно боевыми, а не декоративными. Настоящий воин, а не просто богач.
– Триста двадцать! – голос аукциониста дрогнул от наигранного возбуждения. – Следующий лот – рабыня из диких Руин Необъятного Леса! Обратите внимание на рост и мускулатуру! Возможно, это не всем понравится, но, я уверен, ее особый шарм найдет своего ценителя!
Я оглядел зал. Около пятидесяти человек, все обнаженные, все в масках, но атмосферой секса главного зала тут даже не пахло.
– Пойдем туда, – я указал на места в углу, подальше от остальных людей, чтобы можно было свободнее общаться.
Бархат кресла холодил голую спину, впитывая капли пота, стекавшие между лопатками. Я растянулся поудобнее, закинув ноги на спинку впереди стоящего кресла.
Ярана села рядом, ее поза кричала о дискомфорте – спина неестественно прямая, пальцы впились в подлокотники так, что ногти оставляли вмятины на черной коже.
– Это уже переходит все границы, – ее шепот напоминал шипение раскаленного металла в воде. – Мы сидим здесь, голые, в масках, и наблюдаем как продают людей? Какой в этом смысл? Что ты хочешь сделать? Выпустить всех этих рабов? Или обокрасть хранищиле аукциона? Да даже если ты захочешь как‑то раскрыть это место властям или общественности, тут явно крутятся настолько влиятельные люди, причем не только из Исхаки, что без поддержки высших чинов Коалиции любые подобные новости мгновенно завернут!
Я тем временем молча наблюдал за залом. Меня интересовали те, кто делает наивысшие ставки, а также выставляемые на продажу рабы.
На самом деле в записной книжке Зарога было не так много информации об этом месте и бо́льшую часть я уже знал, побывав на аналогичном мероприятии в Амалисе, еще будучи псевдо‑Гильомом, правда, вовсе не для участия в аукционе.
Знал, что такие мероприятия называют «Балами Невинности», что организуют их, судя по всему, в разных странах одни и те же люди, намного более могущественные, чем даже «Непроглядная Ночь Исхаки». Знал, как работает местная система и знал, что навлекать на себя гнев организаторов «Бала» может быть крайне рискованно.
Но я не мог упустить такой возможности: «Балы» проводились крайне редко, раз в несколько месяцев, а в заметках Зарога я обнаружил название ресторана, пароли для двух гостей и дату, до которой оставалось лишь пара дней, так что посетить «Бал» я как будто бы был почти что обязан.
Тем не менее у меня не было четкого понимая того, что я намерен сделать. Ярана была права: в этом месте невозможно было провернуть что‑то глобальное. Однако на самом деле это и не требовалось.
Нужно было просто найти удачную возможность.
– Следующий лот!
На сцену вывели массивную фигуру в магических кандалах.
– Прошу любить и жаловать, пиратский капитан Силар Демиан по прозвищу Бешеный Медведь! Был захвачен во время облавы в одних из окраинных Руин Исхаки! Вы можете прекрасно видеть его могучее тело, но куда важнее то, что капитан Силар является Артефактором ранга Хроники, а его опыт может дать вам множество полезной информации для развития бизнеса, грамотной организации обороны торговых судов, борьбе с пиратской напастью и так далее. Потому мы не будем мелочиться и начнем торги с миллиона золотых!
Капитан Силар Демиан стоял, выпрямившись во весь свой двухметровый рост, несмотря на тяжелые артефактные наручники, сковывающие запястья. Его тело представляло собой карту сражений – переплетение шрамов, среди которых выделялся свежий, еще розоватый рубец, пересекающий грудь по диагонали. На левом плече красовалось рабское клеймо – результат использования артефакта наподобие Клятвотворца, заставляющего носителя исполнять любые приказы человека, в руках у которого находился артефакт.
В зале пронесся шепот, напоминающий шум прибоя перед штормом. Даже под масками читалось напряжение – несколько человек непроизвольно подались вперед, другие, наоборот, откинулись на спинки кресел.
– Один миллион двести! – сразу же раздался голос от дамы в маске феникса.
Силар стоял неподвижно, но его глаза медленно скользили по залу. Его сделали рабом, но в его поведении не было заметно ни единой детали, которая показывала бы, что он с этим статусом смирился.
И на самом деле это не было удивительно. Я не знал Силара лично. Он промышлял в совершенно других квадрантах и вряд ли хотя бы раз бывал в Перекрестке. Однако его слава доходила даже до нас и слухи о Бешеном Медведе мы не раз обсуждали с Псом или Ящером.
– Два миллиона! – крикнул кто‑то сзади.
Цена росла неестественно быстро. Обычно Артефакторов Хроники не оценивали выше полутора миллионов. Но Силар был не просто бойцом – он был капитаном, лидером. И кто‑то здесь явно хотел получить не просто раба.
– Два миллиона триста! – это была маска ягуара. – Господа, прошу уступить его мне, я обязательно сделаю из этого непреступного здоровяка милого и верного песика!
Я заметил, как мышцы Силара напряглись. Его пальцы сжались в кулаки, и на мгновение мне показалось, что наручники затрещали под напряжением. Но затем он расслабился, и только легкая дрожь в руках выдавала ярость, кипящую внутри.
– Два миллиона пятьсот! – голос маски феникса прозвучал четко, без колебаний.
В зале повисла напряженная тишина. Аукционист поднял молоток:
– Раз… Два…
– Два семьсот! – перебил все прозвучавшие ставки мужчина в маске бабуина.
– Продано! – молоток грохнул по резонатору.
Когда Силара увели, покупатель поднялся со своего места и направился к выходу. Вслед за ним встала женщина в маске выдры и тоже пошла на выход, явно намереваясь догнать бабуина.
Кожа на моей спине покрылась мурашками предвкушения. Все складывалось слишком хорошо и в голове снова засвербели мысли о пружине неудач.
Но здесь и сейчас у меня был контраргумент. Я и так решил пробраться на одно из самых элитных светских сборищ, где спокойно можно было встретить принцев и королей разных стран, и теперь собирался обокрасть человека, за раз выложившего столько денег, сколько я не заработал для одного себя за все семь лет пиратства.
Думать об удаче и неудаче в таких обстоятельствах было как‑то глупо и даже, пожалуй, наивно.
– Пойдем, – сказал я Яране, поднимаясь с места и тоже направляясь к выходу слегка погодя после бабуина и выдры.
Когда мы выскользнули из аукционного зала, сразу увидели эту пару. Выдра только‑только догнала бабуина и теперь что‑то томно шептала ему на ухо, приподнявшись на цыпочках. Мужчина стоял к нам спиной, но, судя по не оставляющим разночтений движениям руки выдры, разговор у них явно двигался в правильном русле.
Спустя минуту мужчина хохотнул, приобнял выдру за плечи и они вдвоем двинулись дальше по коридору.
Я резко обхватил Ярану за талию, притягивая к себе, пошел следом за парочкой. Ее тело на мгновение окаменело, каждый мускул застыл в яростном сопротивлении.
– Ты… – она начала, но мой палец лег ей на губы.