Демон Жадности. Тетралогия (СИ)

Я медленно расстегнул первую пуговицу камзола, наблюдая за ее реакцией.
– Нет, не слышала. И как‑то не горю желанием слышать что‑то впредь!
– Поздно, – пожал я плечами, снимая рубаху через голову. – Мы уже здесь, назвали кодовые имена, прошли во внутренние комнаты. Если мы сейчас скажем, что хотим уйти, к нам вполне могут возникнуть вопросы, на которые мы не сможем дать ответы. Все‑таки о настоящих Тигре и Голубке я мало что знаю. Даже не уверен, что Зарог должен был быть Тигром, все‑таки, хотя он и контрабандист, это место совсем не его уровня. Так что лучшим вариантом сейчас будет продолжать играть свои роли.
  
– И для этого нужно… раздеваться?
Я расстегнул ремень с характерным щелчком.
– Не переживай, там все будут без одежды.
– Об этом я как раз и переживаю! – огрызнулась она, резко обернувшись, но тут же отвела взгляд, уставившись в пол. Ее дыхание участилось, грудь под темно‑синим шелком заметно вздымалась. – Ты… ты специально это делаешь, – ее голос дрогнул.
Я медленно подошел ближе, взяв со столика ее маску, следя, как она напрягается с каждым моим шагом. Пол был холодным под босыми ногами.
– Делаю что? – я наклонил голову. – Ты – мой наблюдатель и должна везде следовать за мной. Я просто обеспечил тебе такую возможность. И что теперь, дашь заднюю потому, что надо немного оголиться? На палубе «Лиса» ты не стеснялась загорать так, как тебе хочется.
Она резко выхватила маску у меня из рук.
– Это другое! Там… там был только ты.
– И ты чувствовала, что можешь играть со мной, так как, грубо говоря, являешься моим начальством? – я усмехнулся. – Как это низко, майор Жермин. Но ты ведь тоже будешь в маске, как и все, кого ты увидишь в первый и скорее всего в последний раз в жизни. Так чего стесняться, раз уж твои взгляды действительно настолько широки, как ты хотела, чтобы я думал?
Ее пальцы сжали маску так, что фарфор затрещал. Я видел, как по ее обнаженным плечам пробежала дрожь.
– Ты мерзавец, – прошипела она, но в голосе уже слышалась обреченность.
Маска скрыла ее лицо, превратив в безликую «Голубку». Затем последовал резкий рывок – шелк соскользнул с плеч, обнажая стройное, подтянутое, загорелое тело. Белья она не носила.
Вау. Просто вау.
Она даже не попыталась прикрыться, стоя передо мной во всей своей… я бы сказал «красе», если бы не знал, какая ярость сейчас кипит за этой фарфоровой маской.
– Доволен, извращенец? – ее голос звучал как напильник по стеклу.
– Прекрасна настолько, что если ты убьешь меня после сегодняшней ночи, я умру без сожалений, – улыбнулся я.
В следующую секунду прекрасные изгибы тела Яраны начали покрываться ожогами, ссадинами и кровавыми порезами, а во лбу образовалось пулевое отверстие сквозь которое я смог увидеть противоположную стену.
Охнув, я отступил на пару шагов. К горлу подступила рвота, на лбу и спине проступили крупные капли ледяного пота.
– Мак⁈
Ярана, обезображенная, с одной отсутствующей рукой, продолжающая гнить заживо прямо у меня на глазах, подскочила, подставила руку под мою спину. В единственном оставшемся глазу, видимом через прорези маски, я прочитал искреннюю обеспокоенность…
Не было похоже, что ей больно или что она хотя бы замечает, что с ней происходит. А значит…
Наваждение. Галлюцинации, последствия того, что я пережил в Руинах Маски.
Раньше это были просто видения мертвых друзей, но теперь гребаное подсознание решило показать мне ужас наяву. То, что может произойти с этой девушкой, если она останется рядом со мной.
Активировав татуировку «Сотни порезов», я вонзил заострившийся ноготь себе же в ногу. Боль ударила в мозг, ослепительно яркая и обжигающая, но эти свет и жар сработали так, как я и надеялся: выжгли отвратительное видение, вернув реальность в норму.
– Я… я в порядке, – прохрипел я, с огромным трудом вставая ровно. – У меня иногда бывает… ничего смертельного.
– Это из‑за того, о чем ты говорил про «недопустимое»? – тихо спросила Ярана.
– Ты запомнила? – хмыкнул я сквозь боль. – Мило. Да, именно из‑за этого.
– Расскажешь мне?
– Может быть, но точно не сейчас.
– Ладно. Пойдем?
– Да. Пойдем.
Когда она складывала платье и туфли на кушетку, в ее движениях еще ощущались неуверенность и скованность. Но затем, когда она направилась к двери, противоположной той, через которую мы вошли, ее спина уже была прямой, шаг – уверенным. Солдат есть солдат, даже голый и в птичьей маске.
Я скользнул взглядом по безупречному изгибу Яраниной спины, где капли пота стекали по мелким шрамам. Один был особенно заметным, длинный и зубчатый, явно от зазубренного клинка. Ее загорелая кожа в тусклом свете казалась позолоченной, а напряженные мышцы плавно перекатывались под кожей.
К сожалению, после увиденного жуткого зрелища того, как эти изгибы, кожа и мышцы превращаются в гнилье, настроение фантазировать о чем‑то особенном совершенно пропало. Тем не менее, Ярана явно почувствовала мой взгляд на своей пояснице и ниже.
– Что‑то мне подсказывает, – ее голос звучал насмешливо, – что ты задумал все это только для того, чтобы насладиться видом.
Я улыбнулся в ответ.
– И меня никто бы не смог за это осудить. Вид по‑настоящему шикарный.
Дверь с глухим стуком отворилась перед нами, выпуская волну горячего, тяжелого воздуха, насыщенного смесью дорогих духов, пота и возбуждающих благовоний.
Зал представлял собой круг диаметром метров тридцать, с мраморным полом, по которому струились золотые узоры, окруженный колоннадой. В центре на огромной, скорее похожей на озеро шелка, круглой кровати, двигались, в парах, тройках и группах, обнаженные тела. Воздух наполняли сладострастные стоны.
По периметру на меньших кроватях под полупрозрачными балдахинами располагались отдельные компании, видимо, не желающие присоединяться к общей оргии. Одна из занавесей приоткрылась, и я увидел как мужчина в маске быка методично хлестал плетью женщину в маске кошки, прикованную к позолоченным кольцам в изголовье кровати.
Не успели мы сделать и трех шагов, как перед нами возникла фигура в гладкой серебряной маске. Его тело – подтянутое, с рельефными мышцами и многочисленными боевыми шрамами – выдавало профессионального воина.
– Господа здесь для удовольствия или для дела? – вежливо поинтересовался он.
Я почувствовал как Ярана непроизвольно прикрыла грудь рукой, но мой ответ прозвучал уверенно:
– В первую очередь для дела. Хотя… – я бросил взгляд на центральную платформу, – ваше заведение производит… неизгладимое впечатление.
Серебряная маска наклонил голову, изучая нас.
– Благодарю, господин. Ваши номера?
Я показал ему свой номерок 18, Ярана показала 19.
Он подозвал жестом ожидающего в сторонке другого слугу с большим подносом, на котором были разложены большие таблички на рукоятках. Из них он выбрал 18 и 19 номера и протянул нам.
– Следуйте за мной, пожалуйста, – резко развернулся серебряная маска.
Мы двинулись вдоль стены, минуя сцены, которые могли бы шокировать даже бывалого пирата. В одной из ниш мужчина в маске скорпиона методично вводил иглы в спину стонущей партнерши, в другой – три фигуры в переплетении конечностей напоминали странный живой механизм.
Ярана шла, высоко подняв подбородок, но я видел как дрожат ее напряженные плечи, как капли пота стекают между лопатками. Ее пальцы то и дело сжимались в кулаки, ногти впивались в ладони.
Серебряная маска провел нас по узкому коридору, стены которого были отделаны черным бархатом с вытканными золотыми узорами – переплетающимися телами, стилизованными под древние фрески. Воздух здесь был прохладнее, но не менее плотным.
  
Ярана шла рядом, ее обнаженное тело покрылось мурашками от холода.
– Расслабься, – прошептал я, – здесь никто не нападет. По крайней мере, не первым.
Она ответила лишь еле заметным наклоном головы, напряжение в ее плечах не спало.
Дверь в аукционный зал была неожиданно скромной – простой дуб, укрепленный стальными пластинами. Но когда слуга приложил к ней ладонь, я заметил движение маны – еще один замок, который невозможно было вскрыть без особых навыков.