Кто сильнее

Но все равно Иветт было нелегко встретиться лицом к лицу с женщиной, которая сделала все, чтобы разбить ее счастье. Это требовало определенной смелости. Как ни старалась, Иветт так и не смогла забыть день, когда стояла на этой самой веранде в день своего отъезда, и до сих пор помнила страх и боль, которые теперь всегда будут ассоциироваться у нее с этим моментом.
Но это было давно. А теперь? Теперь все по-другому! Оказавшись лицом к лицу с Элис, Иветт поняла, что это именно так. Элис, похоже, тоже это поняла, но не смогла отказать себе в удовольствии уколоть бывшую невестку:
  
– Иветт, можно подумать, что ты умираешь от жары.
– Да… Я жду не дождусь, когда смогу стянуть эти проклятые джинсы.
– Не сомневаюсь. – Криво усмехнувшись, Элис бросила на Дика многозначительный взгляд. – Если ты потерпишь секунду, я велю Рут показать тебе твою комнату.
– Но Дик сказал, что проводит меня… – Иветт изобразила растерянность. – Ведь так, дорогой?
– Да, – буркнул он и взялся за ручку входной двери. – Надеюсь, нам не грозит повторить наши ошибки…
– Разумеется, – согласилась Иветт и в расчете на Элис игриво добавила: – Но я могла бы разделить с тобой ванную комнату, милый…
– Не думаю, что кому-то из вас было бы приятно вспоминать прошлое. Уж, по крайней мере, не Дику, – тут же бросилась на выручку сыну мать.
Дик легонько подтолкнул Иветт к одной из двух лестниц, которые, огибая холл, вели наверх, где располагались жилые комнаты.
– Попридержи язык, – прошипел он уже на лестнице, – не то мне придется силой заткнуть тебе рот.
 
7
Иветт никак не могла заставить себя выйти из-под душа. Боже, до чего же хорошо снова ощутить прохладу! Она медлила, не решаясь выйти во влажную духоту вечера.
Чудовищная жара Джорджии совсем доконала ее, а через пятнадцать минут ей предстоит спуститься вниз и принять участие в семейном ужине. Иветт вздохнула и, закрыв кран, шагнула на выложенный мраморными плитами пол. Завернувшись в огромное белоснежное полотенце, закрывшее ее от груди до лодыжек, Иветт направилась в спальню, за окнами которой бархатная темнота ночи оживала таинственными шорохами и звуками.
Увидев себя в зеркале, которое занимало добрую треть стены, она с досадой подумала, что выглядит не лучшим образом. А все из-за жары, усталости и от безнадежности увидеть хоть одно дружелюбное лицо.
Услышав стук в дверь, Иветт затаила дыхание, но, услышав, как кто-то зовет ее по имени, успокоилась. Голос был определенно женским и казался знакомым. Иветт бросилась к двери и так резко потянула ее на себя, что девушка, которая стояла по другую сторону, почти упала в комнату.
– Ив! – воскликнула она радостно. – О, дорогая! Не могу поверить…
– Лиз! – придерживая на груди полотенце, Иветт пыталась противостоять бешеной атаке пятнадцатилетней сестры Дика. – Как же я рада видеть тебя!
– Я тоже. – Лиз порывисто обняла ее и, отступив на шаг, взглянула на Иветт с не скрываемым удовольствием. – Ты надолго?
Это был вопрос, над которым Иветт не хотелось задумываться, поэтому она сменила тему.
– Как Нэнси? А Майк? Ох, как же ты выросла!
– Время летит. – Лиз беззаботно пожала плечами и состроила уморительную гримасу. – Нэнси есть Нэнси. А Майк… во всем подражает Дику.
Иветт понимающе кивнула. Нэнси и Лиз были близнецами, но, как ни странно, их отношения не отличались особой теплотой. Майк был самым младшим в семье и обожал старшего брата.
– Я думаю, ты знаешь о папе, – продолжала Лиз, когда Иветт закрыла дверь. – Он очень болен.
– Да, я знаю. Мне очень жаль.
– Правда? – Лиз пытливо заглянула ей в лицо. – Но ведь ты никогда не любила его?
– Да, – согласилась Иветт, – он не из тех людей, кого легко полюбить.
– Почему? Знаешь, папа считает, что я должна поступить в колледж.
– Мне это кажется разумным.
– Но, Ив, я не хочу в колледж! Пусть Нэнси поступает, она у нас настоящий академик. А я хочу выйти замуж.
– Что?! – Ив не могла скрыть изумления.
– Да, замуж. На следующий год… когда мне будет шестнадцать.
– Значит, у тебя кто-то есть на примете?
– Конечно. – Лиз потупилась, а потом смело взглянула Иветт в глаза. – Помнишь Дэна Треверса? Ты еще помогала его матери…
– Я помню Дэна.
Треверсы были бедняками, занимавшими крохотную лачугу на краю поместья. Безил Треверс работал на конюшне до тех пор, пока его пристрастие к выпивке и терпение хозяина не пришли в противоречие. В конце концов, Джон Доул выгнал Безила. Никто в округе не осудил Джона за этот поступок. Все знали, что Безил мерзавец, который напропалую глушит виски и смертным боем бьет детей и жену.
К Пегги Треверс Иветт испытывала искреннюю жалость. Похожая на мышку, еще нестарая, она была матерью четырех детей и, хотя и боялась своего неуправляемого мужа, продолжала жить с ним.
Иветт, пытаясь найти себе хоть какое-то дело и поменьше бывать дома, проводила много времени в клинике, если можно было назвать так скромный домик, оборудованный для оказания первой помощи. Здесь пригодились скудные медицинские познания Иветт, а скорее – доброе сердце; и желание помочь людям. Иветт тайком снабжала Пегги Треверс противозачаточными таблетками и радовалась, замечая, что мало-помалу Пегги, истощенная постоянными беременностями, расцвела. Дэн был старшим ребенком в семье и, слава Богу, ни в чем не походил на своего отца. Иветт прикинула, что сейчас ему лет шестнадцать-семнадцать. Было бы несправедливо осуждать Дэна за его происхождение, но Иветт абсолютно точно знала, что у парня нет никаких шансов: Доулы никогда не одобрят выбор Лиз.
– Почему ты так смотришь на меня? – спросила девушка, видимо заподозрив неладное. – Думаешь, я слишком мала? Нет. И никто не заставит меня поехать в колледж, если я не хочу.
Иветт поняла, что Лиз слишком молода, чтобы задумываться над такими вещами, как социальное неравенство.
– Давай не будем загадывать, – осторожно заметила она, – кто знает, что будет с нами в следующем году. Может, ты еще изменишь свое решение.
– Ни за что! Иветт, ты не поговоришь с Диком обо мне и Дэне? Он никогда не слушает меня, но, я уверена, тебя выслушает.
Иветт рассмеялась.
– Дик едва ли станет слушать, что бы я пи сказала.
– О нет, Иветт! Дик, если папа… умрет, станет здесь главным и будет принимать решение.
Иветт тяжело вздохнула.
– Думаю, стоит отложить этот разговор. Мне еще нужно посушить волосы и одеться к ужину. Позволь мне подумать об этом. Хорошо? А теперь иди.
Лиз чмокнула ее в щеку и вприпрыжку побежала к дверям.
– Я так рада, что ты вернулась! Я знаю, теперь все уладится, вот увидишь!
Хотела бы и я быть оптимисткой, дума – I ла Иветт, подставляя волосы под горячие струи фена. Она надела длинную свободную блузку из кремового атласа и черные шелковые брюки, легкие босоножки на высокой шпильке.
Конечно, она опоздала. Даже если бы не приход Лиз, у Иветт и так было времени в обрез, чтобы успеть к назначенному часу. Вся семья ждала ее в библиотеке. Несмотря на то, что прошло более трех лет, как она оставила Олтамахо, ничего не изменилось. Иветт точно знала, где найдет всех, и не ошиблась. Даже слегка затхлый запах книг был все тот же. Когда она вошла, все, как по команде, уставились на нее.
– Прошу простить меня. Надеюсь, я не заставила вас ждать слишком долго.
Одарив всех присутствующих умиротворяющей улыбкой, она заметила главу семьи. Джон сидел в инвалидной коляске, и достаточно было беглого взгляда, чтобы понять: Дик не преувеличивал, когда говорил, что его отец смертельно болен. Скелет, обтянутый кожей, – иначе не скажешь. Иветт пришла в легкое замешательство. Она не знала, что сказать… Джон, по всей видимости, ждал от нее каких-то слов, но она чувствовала, что не может произнести ни звука. Ее глаза скользнули по другим членам семьи. Фил, из братьев второй по старшинству после Дика, стоял рядом с худощавой женщиной с резкими чертами лица. Наверное, его жена, подумала Иветт, чувствуя на себе ее холодный взгляд. Эта-то уж точно нашла общий язык с Элис, решила Иветт. Она заметила, что Лиз и Том рады ей, лицо Нэнси выражает полное безразличие, а Майк был слишком мал, чтобы принимать его в расчет. На Дика Иветт старалась не смотреть. Она перевела взгляд на Элис. Мать Дика, казалось, и не пыталась скрыть агрессивное неприятие бывшей невестки.