Сухой закон 4 (СИ)

— Мистер Макбрайд сказал мне, что он найдёт лучшего химика на несколько штатов вокруг… — с сомнением протянул я, сбивая с нового знакомого спесь.
— Он не ошибся! — возмущённо заявил учёный, — Я консультирую учебные заведения, две лаборатории и предприятия в Техасе, Луизиане и Арканзасе.
Меня этот ответ устроил. Я кивнул Макбрайду и обратился к Герману:
— Герр Кляйн, нам нужно произвести химический анализ лекарств, которые дают индейцам-осейджам, что наблюдаются у местных врачей.
  
— У всех? — ужаснулся немец.
— Нет, — усмехнулся я, — Круг лиц ограничен.
И переглянулся с Бонникаслом. Мы заранее составили сначала список тех осейджей, что состояли в браке не с индейцами, или имели «опекунов» из-за признания судом их недееспособными. А затем сократили его до тех, кто долго болел, а их симптомы и диагнозы росли как снежный ком. Получилось чуть меньше десяти человек. Эту цифру я и назвал химику. Тот подумал и ответил:
— Это несколько дней работы…
— Погодите, герр Кляйн, для начала достаточно лишь первичного анализа. На инородные примеси. Сколько времени у вас займёт забор материала и выявление того, что в лекарстве может быть простая отрава? Мышьяк, стрихнин, или что-то подобное.
— Послушайте, мистер Соколов, варианты дилетантского простого анализа для меня оскорби…
— Мистер Кляйн, — «лишил» я немца уважительной приставки к фамилии, — Сколько вы получайте в год в университете Остина?
Химик удивлённо захлопал глазами:
— Что?
— Сколько. Вам. Платят. В год. В Остине, — холодно повторил я, сверля глазами учёного.
— Почти две тысячи долларов, — с достоинством произнёс Герман.
Действительно, приличная сумма. А он ещё и в лабораториях дополнительно трудится. И консультирует химпромышленность. Богатенький немец.
— Мистер Макбрайд огласил вам сумму вознаграждения?
— Тысяча долларов.
— … и пятьсот свыше за молчание, пока всё расследование не будет закончено! — поправил его я.
— Именно так, — потерялся химик.
— Мне кажется, это достаточная сумма за то, что вы чётко выполняете условия заказчика. То есть — мои условия! Дело идёт об убийствах людей. Мы не можем терять время! Если вы найдёте хоть какие-то ядовитые примеси — мы будем делать анализ этих проб уже лабораторным методом. Полный анализ, мистер Кляйн. Все как вы любите… Вы готовы поступиться жизнью кого-то из пациентов и затянуть этот процесс?
— Конечно, нет! Я всё понимаю. Прошу прощения, господа, я, видимо, не с того начал наше знакомство… — торопливо пролепетал учёный, — Простейший анализ на токсичные алкалоиды я смогу сделать за несколько часов. Благодаря полевой лаборатории, что я привёз с собою, — и он указал на огроменные чемоданы, с которыми пять минут назад надрывался портье.
— Отлично! Тогда вы сейчас переоденетесь с дороги. Приведёте себя в порядок. Соберётесь с мыслями и приложите все свои усилия. Потому как мы начнём уже сегодня.
— Понимаю, мистер Соколов. Но разрешат ли больные взять их лекарства для пробы?
— За это не беспокойтесь. С нами будет вождь Бонникасл. Ему они не откажут.
Артур важно кивнул, подтверждая мои слова.
— Дайте мне немного времени на сборы, — уже стал совсем сговорчивым вредный химик.
* * *
К добротному одноэтажному дому, расположившемуся под тремя раскидистыми вязами, мы подъехали на одной из машин моих людей. За руль я сел сам, получая удовольствие от езды. А указания — куда ехать, мне давал Бонникасл, сидящий рядом. Позади расположились Блум и Кляйн.
Около дома был припаркован новёхонький красный Додж.
Артур нахмурился и произнёс:
— Интересно, у Степсона[1] гости? Он в последнее время не любит лишние глаза.
— Почему? — полюбопытствовала Блум.
— У них с женой разногласия. Ругаются постоянно. На людях — ещё сильнее, — объяснил вождь.
Мы вчетвером поднялись на высокое, выкрашенное в белый цвет деревянное крыльцо, и позвонили в колокольчик.
Через некоторое время раздались гулкие шаги. Дверь отворилась, и на пороге нас встретил рослый осейдж.
— Кто тут… О! Кто к нам пожаловал? Тилли, у нас высокие гости! Добрый день, вождь, — сердечно затряс руку Артура индеец.
— Уильям, это мистер Соколов, Кляйн и мисс Блум. Мы к тебе по делу.
— По какому? — прокряхтел индеец, ведя нас вглубь дома.
По нему было видно, что некогда этот человек был очень мощного телосложения. Но сейчас хворь словно «высушила» здоровяка. Кожа приобрела синюшный оттенок и кое-где висела складками: на руках, на лице, на шее. Круги под глазами Степсона были настолько большими, что казалось, будто тот полжизни спит по три часа, не более.
— Мы надумали провести инспекцию лекарств в Павуске. Слишком много «наших» болеет. Хотим открыть здесь новое представительство. Ещё две аптеки, — проговорил вождь.
— Ох, эти лекарства скорее меня в гроб загонят. И доктора. Лучше бы и не лечился вовсе… Тилли, накрывай на стол!
Невысокая женщина засуетилась, тут же скрывшись на кухне. А в гостиной за столом сидел худощавый темноволосый человек.
— Келси Моррисон. И ты здесь? — в голосе вождя послышались раздражённые нотки.
— Да вот зашёл к своему другу выпить рюмочку — другую, — ответил визитёр.
А я напрягся, пока нас представляли. Келси… Что-то такое я помню. Но не могу ухватиться за мысль. Всё же я читал об осейджах вскользь, так как мой научный интерес лежал в области истории экономики. А всего, как известно, упомнить нереально…
— Заодно и лекарства мне завёз, — похлопал товарища по плечу Степсон, — В отличие от многих, у нашей семьи лучший «опекун»! — похвалился индеец.
Я увидел на полке над камином много кубков. На одном из них значилось: «Чемпиону родео…»…
И это чемпион? За сколько же Степсона съела болезнь? Блум тоже заметила награды и быстро сделала выводы. Она посмотрела на угасающего осейджа, и в глазах её мелькнул ужас.
После обеда мы приступили к делу. Уильям толкнул в бок Келси и произнёс:
— Видал, проверяют лекарства. Может, будут новые аптеки. А то в нашей, единственной, уже цены такие заломили, что половине Павуски страшно туда заходить…
Моррисон пристально посмотрел на Кляйна, что уже возился со своим чемоданом и доставал какие-то склянки.
— Не надо, доктор! — махнул рукой хозяин дома, — У меня теперь этих ампул куча. Спасибо Келси! Возьмите одну. Деньги у нас есть, купим ещё. На благое дело не жалко!
Химик взял из кожаного футляра одну из ампул, посмотрел её содержимое на свет и довольно хмыкнул.
Мы ещё посидели, поболтали с хозяином дома. Бонникасл много шутил и смеялся. А вот Келси был задумчив. Жена Уильяма так и не показалась после того, как накрыла на стол, поэтому всё обошлось без семейных драм.
Уже когда мы шли к машине, Блум спросила:
— Алекс, вы заметили: как странно вёл себя мистер Моррисон? Мне показалось, что ему не понравился наш визит. На мистера Кляйна он вообще волком глядел. Если бы не присутствие Бонникасла…
— Заметил, — кивнул я девушке, — Думаю, этот «опекун» не просто так здесь трётся…
Так мы проездили почти пять часов. Я был очень благодарен вождю за то, что он составил нам компанию. Было видно, что он беспокоится за исход этого «расследования». Одной из последних мы посетили одинокую индианку, жившую в небольшом домике на отшибе около Грей-Хорс.
Форд остановился в небольшом дворике. Вокруг царило запустение. Артур озабоченно осмотрел покосившуюся ограду, облупленные столбы на крыльце, и решительно направился к двери:
— То-ми! Хлу-а-то-ми![2] Ты дома?
Из открытого окна послышался очень слабый голос:
  
— Открыто. Заходите.
Надо же. Даже дверь не запирает. Внутри нас встретил полумрак. В доме было холодно. Вся четвёрка прошла в небольшую комнатку, где на кровати, закутанная в множество одеял, сидела трясущаяся женщина.
— То-ми, почему у тебя открыто окно? Ты же и так болеешь? — в сердцах вымолвил вождь и широкими шагами пересёк комнату.