Сухой закон 4 (СИ)

Он захлопнул ставни и повернулся к хозяйке. Та лишь слабо улыбнулась и произнесла:
— Заезжал «опекун». Забыл закрыть окно. Экономлю силы, мистер Бонникасл. Мне ещё вставать, чтобы поесть. Тогда бы и закрыла…
— Хлу-а-то-ми! Почему ты не оповестила Совет? Я срочно пришлю работников, и они все тут утеплят. И обязательно приведут дом в порядок.
Он развернулся к нам и развёл руки, словно извиняясь:
  
— Всё время и силы отнимают эти разборки в Комиссии по делам индейцев, не могу уследить за всем.
— Женщина племени осейдж может позаботиться о себе сама! — гордо произнесла больная и вскинула подбородок.
Сейчас с неё можно было лепить статую или писать картину. Настолько горделивой и пронзительной была эта поза, да ещё и в окружающих То-ми условиях.
— Но вы же дадите нам возможность добрым делом искупить грехи? — мягко улыбнулась Блум.
Взгляд То-ми смягчился. Она с одобрением посмотрела на мисс Брауни, и та молча ушла на кухню. Оттуда послышалось позвякивание посуды. Я внутренне подивился такту девушки. Как перевернула ситуацию!
Вождь тем временем объяснял в очередной раз — зачем мы прибыли, а Кляйн открывал свой большой саквояж, в который он переложил всё необходимое ещё перед выездом из гостиницы.
Вскоре мы уже ехали обратно в Павуску. Теперь рядом сидела Блум. Брови красавицы были нахмурены. Позади Бонникасл что-то обсуждал с химиком. Девушка протянула ладонь и прикоснулась пальцами к моей руке, лежащей на руле Форда:
— Я верю в вас, Алекс…
[1]Осейдж Уильям Степсон был предположительно отравлен Келси Моррисоном. Травили его до 1922 года. Келси затем женился на Тилли — вдове Степсона, а потом, когда она начала подозревать его в отравлениях — отравил и её в 1923 году. Подложные документы по этому делу в 2015 году обнаружил внук Уильяма — Марвин Степсон (сам судья по профессии), а затем сличил их с отчётом агента бюро расследований 1926 года по делу Анны Браун (её тоже убил Моррисон) и показаниям на Моррисона других фигурантов. Так и стало известно о ещё одном умышленном отравлении. Девушка — осейдж Анна Браун была родной сестрой Молли Браун. Молли являлась женой Эрнеста Беркхарта — племянника Короля Хэйла. А Эрнест травил Молли. Вот такая вот абсолютно реальная жесть…
[2]По одной из версий иммунитет Хлу-а-то-ми был доведён до нижайшего состояния ядами. После чего она заболела туберкулёзом. Её «опекун» не разрешил ей лечиться в больнице, и она сгорела очень быстро. А «опекун» переписал на себя в наследство её паи. Видимо, за взятку было возможно даже такое. Эту гипотезу выдвинул детектив Е. Е. Шепперд, передав дело на рассмотрение в прокуратуру США в 1926 году.
 Глава 9 
 Тайное всегда становится явным 
Германа Кляйна я разместил через одну дверь от своего люкса. Ему принесли ужин в номер, и химик засел за работу. Я строго-настрого запретил персоналу гостиницы мешать немцу. Доцент получил указание будить меня, как только он закончит со всеми необходимыми манипуляциями. Результаты проб были готовы уже к поздней ночи.
Стук раздался в половину третьего. На пороге стоял взъерошенный химик. Я еле сдержался от смеха, когда увидел его. Герман воистину был похож на сумасшедшего учёного.
— Как успехи, герр Кляйн?
— В трёх пробах обнаружились токсичные вещества! — взволнованно зашептал он.
— Проходите! — я потянул немца за собой, осмотрев напоследок коридор. Здесь всё было слеплено из всем известного материала и палок. Хоть внутреннее убранство и было весьма неплохим, гостиница всё же являлась двухэтажным деревянным строением с такой слышимостью, что лучше поберечься.
— Говорите! — потребовал я и налил Кляйну воды.
Он упал в глубокое кресло и жадно выхлебал весь стакан. Откашлялся и продолжил уже более спокойно:
— Индеец в том, первом доме…
— Уильям Степсон, — кивнул я.
— Да! На первый взгляд, ампула была запаяна неплохо. И лекарство сделано не здесь, не в частной аптеке. Но для меня сразу стало очевидно, что её вскрывали…
Я ободрительно махнул рукой, подгоняя его рассказ. О том, что местные лекарства часто выпускались в запайке, а не в сплошном стекле, как в двадцать первом веке, я знал и без химика.
— В растворе обнаружилась очень малая доля алкалоидов, которые могут быть производными от стрихнина. И это очень странно.
— Почему? Я же говорил, что индейцев здесь травят…
— Потому что это вещество очень токсично, — Герман посмотрел на меня как на нерадивого студента-первокурсника.
— Значит…
— Значит, чтобы травить Уильяма «вдолгую», нужен весьма качественный раствор токсина. И в таких маленьких количествах, что дома на коленке его просто не приготовить. Если чуть переборщить, то человек умрёт сразу.
— Понял. Какие ещё пробы оказались смешаны с токсинами?
— Хлу-а-то-ми, женщина осейдж, к которой мы приезжали в самом конце. Возможно, там обычный мышьяк. И тоже в очень малой дозе. При этом её организм, судя по всему, «расшатали», как на волнах.
— Объясните! — потребовал я.
— Для поддержания иммунитета ей обязательно нужно лекарство. Но вчера в разговоре, после того, как я взял пробу, она сообщила, что «опекун», бывает, не приезжает к ней целую неделю и не привозит ампулы. Если мышьяк принимать в очень малых количествах, то организм может привыкнуть к нему. Однако «рваный» режим приёма лекарства перегружает нервную и почечную системы Хлу-а-то-ми. А мышьяк в этот момент «взрывает» её. Поэтому никакого привыкания не происходит.
— Для такого нужно, чтобы человек хорошо имел представление о действии этой «адской» смеси… — задумался я.
— Именно! Это может быть тот, кто прекрасно разбирается в этом и понимает в дозировках. Или имеет медицинское образование, — с жаром зашептал Кляйн.
— Вы говорили, что есть третий случай…
— Здесь имеются следы токсина, но в таких малых количествах, что нужен подробный анализ. Это… — химик достал из кармана небольшой листок и сверился с ним:
— Ивс Толчиф[1]. Пробу из его лекарств нужно отправить в хорошую лабораторию. И желательно получить ещё материал для хорошего количественного анализа.
Я сел в кресло и нахмурился. То, что говорил учёный, указывало на общий почерк для предумышленных убийств. А Герман, тем временем, произнёс:
— Мистер Соколов, предварительно, я могу сказать, что всё это мог провернуть человек, имеющий нужное медицинское оборудование и знания.
Я поднял на него глаза:
— А мог ли это сделать аптекарь?
— Если его аптека хорошо оснащена всем необходимым для изготовления лекарств по рецепту, то вполне, — кивнул химик.
— Здесь одна большая аптека на всю Павуску и Фэрфакс. Сдаётся мне, герр Кляйн, мы с вами напали на след убийцы. Или его сообщника.
— Я готов отправиться в Остин, и провести дополнительный анализ, — с жаром ответил учёный, — Это просто вопиющий случай! Если врачи здесь травят индейцев, то это срочно нужно выносить на комиссию…
О как его проняло! А Герман не такой уж и сухарь. Проникся всем этим делом.
— Не просто на врачебную комиссию, герр Кляйн! Здесь нужна прокуратура и детективы. Причём желательно, не местные.
— Нужно сообщить в полицию!
— Никакой полиции! — отрезал я, — Я не доверяю местным властям. Вы читали свежую прессу?
— Нет, когда? Я был в пути, а потом мы сразу занялись работой.
— Читайте! — я передал ему статью «Вашингтон Геральд», сделанную с помощью Макбрайда.
Химик быстро пробежался по ней глазами и нахмурился:
— Теперь понимаю, почему всё в такой строгой секретности. Но как тогда нам быть?
  
— Думаю, надо связаться с вождём Бонникаслом. Чтобы в его присутствии арестовать врачей, что держат местную аптеку. Как подозреваемых в умышленном отравлении осейджей.
— Но сейчас половина третьего ночи!
— Он дал распоряжение звонить ему, если вскроется что-то серьёзное. Думаю, это именно тот случай. Поэтому одевайтесь. Не забудьте результаты анализов. Вы готовы подтвердить их под присягой?