Сухой закон 4 (СИ)

Он протянул руку, и телохранитель вложил ему в ладонь «Лупару». А затем два патрона.
Казак нахмурился, и Бернардо, привязанный к стулу, вдруг повернул к нему голову. А следом произнёс с улыбкой:
— Это старинный обычай. Убить из «Лупары». Не обращайте внимания, вы чужаки. Не знаете наших порядков…
— Тогда бы рассказал нашим гостям всё полностью, Бернардо, — прервал его дон и добавил, — Из «Волчатницы» убивают не просто так, а тех, кто предал «семью». Как ты мог, Бернардо? Когда в твоём сердце поселилась ненависть ко мне? Ведь иначе я и не могу себе представить — зачем ты пошёл на сделку с Альберти? Тебя и раньше пытались купить много раз наши враги. И ты не соглашался. Всегда приходил ко мне и говорил об этом. Что тебе обещал Сабатино?
  
— Твою голову после вендетты, которая должна была разгореться, если бы нашли трупы твоих «пичотти», — ответил Бернардо, и ненависть блеснула в его глазах.
— Почему? — просто и коротко спросил Де Лука, переламывая ствол «волчатницы».
— Потому что ты убил Сентимо Гурилью, — выпалил пожилой мафиози.
Он даже дёрнулся на стуле, когда произносил это имя.
Дон удивлённо поднял бровь, посылая заряды в каморы:
— При чём тут он?
— Сентимо — сын Марии. Двадцать лет назад мы с ней тайно встречались. Тайно от всех и от её мужа.
— Её муж погиб на войне в Африке, — удивлённо произнёс дон, — Перед этим они зачали Сентимо.
— Мария была с мужем в разладе, когда он уходил на фронт. И не подпускала его к себе… А он пил напропалую, ему было не до неё…
Де Лука нахмурился:
— То есть, ты хочешь сказать…
— Сентимо — мой сын, — скрипнул зубами Бернардо, — Всю жизнь я служил твоей семье, Лука. Так и не создал свою. Мария подарила мне покой и радость. Мы скрывали, что это наш сын. Я незаметно помогал им. Смотрел при редких встречах на улице, как растёт мальчуган. Я учил обращаться его и других мальчишек с оружием.
— Сентимо решил покинуть нас и пошёл в горы. Он стал бандитом, — коротко ответил дон.
— Но он просил у тебя прощения! Он не успел сделать ничего серьёзного, когда нашли его шайку. Жаль, меня тогда не было в той облаве с вами в горах…
— Люди платят нам за защиту от бандитов, Бернардо, — отрезал дон, — Я не мог поступить по-другому. Не мог разбираться — кто из шайки нагрешил больше, а кто меньше…
— Ты убил моего сына, — по-простому произнёс Бернардо, и лицо его окаменело, — Застрелил его в упор, когда он стоял на коленях и молил тебя о пощаде. Ты, твой отец, твой дед. Вы просто приходите и берёте то, что вам нужно. Или отнимаете это. Ты забрал у меня сына, хотя я просил тебя пощадить парня перед тем, как ты послал меня тогда в Палермо. А потом от горя заболела и умерла Мария. Я отдал свою жизнь служению «семье». А ты отнял мою семью у меня.
— Почему ты не сказал мне, что Сентимо — твой сын? — спросил дон, защёлкивая «Лупару».
Бернардо понурился и промолчал. Дон Де Лука покачал головой и тихо произнёс:
— Ты боялся, что тебя изгонят из «семьи»?
— Я боялся, что о Марии пойдёт нехорошая молва…
— В этом разница между нами, Бернардо, — жёстко произнёс дон, — Ты боялся, что тебя изгонят из нашей «семьи», даже не отрицай это… Я всё вижу. Ты боялся за Марию, ты боялся на Сентимо… Ты боялся за себя. Но ты не смог принять решение. И не смог простить ни себе, ни мне все последствия. Из-за этого ты сделал ВСЁ неправильно. Такие, как я — ВСЕГДА принимаем решения. Судим, защищаем, караем… Несмотря ни на что. На этом и держится наш маленький мир на этом острове.
Дон направил «Лупару» на Бернардо. Тот поднял полные слёз глаза:
— И что? Если бы я сказал тебе о том, что Сентимо мой сын — ты бы пощадил его?
— Нет. Он предал нас. Ушёл из «семьи» в бандиты.
Бернардо глухо произнёс:
— Я не сомневался.
Он стиснул зубы и широко открыл глаза, глядя в лицо дону.
Де Лука еле слышно прошептал:
— Прости меня, мой старый друг…
Выстрел грохнул на старой мельнице, подняв в небо стаю птиц.
 Глава 18 
 Освобождение 
1 марта 1920 года. Провинция Палермо. Сицилия.
Двое похорон прошли в двух разных местах Сицилии. Гроб с «пичотти», которого застрелил предатель Адриано, унесли ещё вчера на кладбище в горы во главе процессии из жителей Маринео.
Тело погибшего Александра «соколовцы» вместе с проводником, назначенным доном Де Лукой, перевезли ночью в небольшое русское поселение, про которое рассказывал водитель из Мессины.
Погибший боец нашёл последнее пристанище на русском кладбище около церкви на берегу моря. В той же церкви его отпевал местный батюшка. Волков потом долго говорил со старостой, узнавая о жизни соотечественников, что поселились здесь ещё больше полувека назад.
Предателя Адриано люди дона увезли в неизвестном направлении…
А затем начались приготовления к штурму крепости Сабатино Альберти — его виллы, где держали семью Паоло Колетти. Дон Де Лука держался «сильно», даже не показывая, как по нему ударило предательство верного соратника. Хотя, как говорил Волков казаку — скорее всего, дон переживает подобное не первый раз.
Машины и пропуска на грузовой паром до Неаполя были готовы. Должники Де Луки в администрации порта Палермо обеспечат быструю посадку бойцов Молотова и членов семьи Колетти, которых держал в заложниках дон Альберти. А в случае чего — чиновники задержат судно на какое-то время. Если всё пойдёт по плану, то «соколовцам» придётся покидать Сицилию буквально «с корабля на бал»… Только в обратном порядке…
После засады на дороге следов участия «пичотти» Де Луки в перестрелке не осталось никаких, и окрестные главари мафии не могли ему ничего предъявить, чтобы запустить страшный маховик вендетты. Но теперь, как и предупреждал старик — его люди остались в стороне, помогая лишь с подготовкой операции. Для них нападать на виллу дона Альберти было очень рискованно. Если хотя бы один из подручных Де Луки попадёт в руки врагов, то кровавая бойня всех против всех в провинции Палермо, да и не только в ней — обеспечена. Сегодня был первый день весны, а для местных это большой праздник. Поэтому Де Лука и большинство его людей были на гуляниях в Маринео. Тем более, так их никто не обвинит в нападении на поместье Сабатино Альберти.
В этот раз всё готовилось с бОльшими предосторожностями. В план посвятили очень мало людей. Нельзя было исключать второго предательства.
Мафиози Де Луки расстарались и даже нашли дополнительные жёсткие кассеты и патроны к «Гочкиссу». Волков же шутил, что это оружие «последнего шанса». Если начнётся массовая пальба и не удастся быстро отойти из виллы, то семи бойцам «Соколов и Ко» будет очень непросто.
Вилла Альберти располагалась почти в десяти километрах от Палермо. Человек Де Луки помог провести авто «соколовцев» по еле заметным просёлочным дорогам в обход основных транспортных артерий. Заезжать внутрь небольшой деревушки, что сиротливо прилепилась к богатой вилле — было никак нельзя. Местные сразу доложат о прибытии чужаков, и тогда бойцов Молотова будет ждать горячий приём. В поселении звучала музыка. Там вовсю шёл праздник в честь начала весны.
Сейчас Волков и четверо «соколовцев» залегли в густом кустарнике на склоне холма, внимательно наблюдая за больши́м двухэтажным зданием в средиземноморском стиле. Огромный внутренний двор, раскинувшийся вокруг дома, был освещён висящими фонарями, что полчаса назад зажёг мальчишка-служка.
В дальнем краю подсобных помещений слышалось перетявкивание собак, которых собрали на кормёжку. Молотов не случайно выбрал именно это время для того, чтобы проникнуть на территорию. Тем более, весь вечер около ворот жгли какие-то сильно пахнущие ветки из соседнего сада. И собачье чутьё должно было слегка притупиться.
  
Илья Митрич, затаив дыхание, наблюдал за бродящими по заднему двору поместья охранниками Альберти. В одном из углов высокой каменной ограды, куда не доставал свет от фонарей, вдруг почудилось слабое шевеление. Шулер прищурился, разглядывая ряды виноградных лоз. В темноте они казались сплошной массой.