И нет конца обманам
– Куда идем? – спросил Олли, нагнав меня в коридоре. Отец уехал вчера вечером, что было совершенно неудивительно, но как раз поэтому сегодня утром мне пришлось вытаскивать задницу Олли из кровати на десять минут раньше обычного. Меня это просто выбесило.
– Надо кое-что сделать.
Мы пошли дальше по коридору, Олли рядом со мной, Джейк с Эриком за нами. Они все болтали о матче, который должен был состояться на выходных, до тех пор, пока мы не оказались возле приемной директора.
– Джейк, – рявкнул я. – Надо, чтобы ты врезал Эрику по лицу. Мне нужно устроить диверсию и пробраться в кабинет директора Уолтона.
– Стоп, стоп, стоп! – вклинился Олли, оказавшись прямо передо мной. – Какого хрена? У нас игра в пятницу. Им нельзя драться! Им запретят выходить на поле.
Я покачал головой.
– Расслабься. У меня все под контролем. Никого не накажут. – Я покосился на Джейка с Эриком, которым, кажется, вообще было все равно, драться или нет. Потому я их и выбрал. – Ты врежешь Эрику, Эрик врежет Джейку. Мы затащим вас в приемную. Посадим перед мисс Бойд. Ты, Олли, как всегда, сотворишь чудо, ты умеешь ее уболтать, притворишься, что присматриваешь за этими двумя. Я войду в кабинет директора и получу то, что мне нужно.
– И что же? – Олли скрестил руки на груди и вздернул бровь. Я чертовски ненавидел, когда он так делал. Вид у него был прямо как у мамы. Она тоже всегда вздергивала бровь, когда я начинал врать.
Я планировал ничего ему не говорить или попросту нагло соврать, но ложь означала бы, что ситуация меня слишком сильно волнует, что у меня есть какая-то тайна и я пытаюсь скрыть свои намерения в отношении Хейли. А дело было не в этом. Я хотел, чтобы вся школа знала, что я ненавижу новенькую и планирую сломать ее пополам.
– Я хочу узнать, почему она здесь, а самое главное… – Я повернулся к парням спиной и потянулся к вековой ручке двери. – Хочу знать ее слабости.
– Брат, – предостерегающе начал Олли, – оставь бедную девочку в покое. Разве она мало пережила? Ты ее лицо видел? И она же костлявая как неизвестно кто. Кажется, совсем ничего не ест. Не говоря уже обо всем дерьме, которое случилось с ее отцом.
Я заставил себя повернуться и посмотреть ему в глаза. На душе скребли кошки.
– Тебе-то какое дело до нее? – Со стороны я, наверное, казался хладнокровным, но внутри у меня все кипело. Олли, скорее всего, это понял, потому что знал меня лучше всех, но ведь о том самом он ничего не знал. Не знал, что я винил Хейли. Тем и хороши были тайны – непосвященные не могли уничтожить тебя с их помощью.
Олли поднял руки в знак протеста и на мгновенье опустил голову, а потом посмотрел мне в глаза.
– Я просто пытаюсь понять, что с тобой. Вы двое были не разлей вода. В какой-то момент я, кажется, даже ревновать тебя к ней начал. И я отчетливо помню, что однажды в седьмом классе мы играли в вышибалы и ты взял ее в свою команду. Ранил мои чувства, братишка. – Он ухмыльнулся, но тут же снова посерьезнел. – А теперь ты ее ненавидишь. Настолько, что натравил на нее Мадлен, позволил этой злобной стерве унизить Хейли перед всей школой. Ты ведь ненавидишь такое дерьмо. В чем дело?
Я в несколько шагов сократил расстояние между нами. Джейк с Эриком не сводили с нас глаз. Вид у них был равнодушный, хотя они наверняка задавались тем же вопросом, что и Олли. Мы с братом были одного роста и телосложения. Высокие, с крупным торсом и заметными мышцами, накачанными благодаря футбольным тренировкам. Разница была лишь в том, что у меня были руки помощнее, а он бегал побыстрее. И мы частенько пытались устранить это различие.
– Не твое собачье дело.
Мы так долго друг на друга пялились, что я начал чувствовать, как с каждой секундой вероятность исполнения моего плана утекает сквозь пальцы. Наконец я отвязался от брата и покосился на Эрика. Этого было достаточно. Эрик замахнулся и нанес Джейку апперкот в челюсть.
– Ну ты говнюк! – завопил тот и врезал в ответ. Олли мгновенно встал между ними, пока парни не слишком увлеклись и не забыли, что вообще-то драка была спланированной, а не настоящей. У Джейка была разбита губа и кровь капала на подбородок, а глаз Эрика стремительно заплывал. Молодцы, парни.
– Отлично. Делайте все, как я скажу. – Я кивнул в сторону двери, но прямо перед ней остановился и взглянул на всех троих. – И держитесь подальше от Хейли, черт возьми.
Джейк нахмурился, Эрик кивнул. Олли попросту пялился на меня, но я знал, что он послушается. Может, мы и не всегда сходились во мнениях, но тут он не мог мне отказать. Только не в ситуации, где замешана девушка.
Я открыл дверь, и нас тут же окутал запах старых пыльных книг. Я криво улыбнулся мисс Бойд, и представление началось.
* * *Пришло время показательных выступлений.
Понадобилось всего три комплимента, изрядное количество флирта и ослепительная улыбка, чтобы мисс Бойд впустила меня в кабинет директора.
Сам директор Уолтон обедал (что мне и так было известно) и должен был вернуться только через десять минут, так что действовать надо было быстро. Я обошел массивный стол красного дерева, скользнул взглядом по дурацкому старинному глобусу, по фотографии в рамке (на снимке он был с женой), по идеально ровным рядам дорогих ручек… Бинго. На краю стола, под кипой бесполезных бумажек, лежала большая папка, на которой маркером значилось имя Хейли Смит.
Я схватил ее и на мгновение прислушался к голосам за дверью. Слышно было, как Джейк и Эрик спорят насчет своей «драки». Я ухмыльнулся. У меня чертовски хорошие друзья.
Я быстро просмотрел содержимое, стараясь впитать всю информацию о Хейли, какую только можно.
Семь приемных семей после седьмого класса. Хм. Я-то думал, Мадлен все это придумала для красного словца… но, видимо, нет. Три старших школы. Нынешняя приемная семья – в двух городах отсюда. Интересно. Я достал телефон и сфотографировал адрес. Может, однажды пригодится. Хейли успела побывать в тюрьме для несовершеннолетних за нападение незадолго до прихода к нам, но все обвинения сняли. А вот это уже озадачивает. Ее успеваемость поражала – 1560 баллов за тест для поступающих в вузы. Черт возьми. Хоть я и ненавидел Хейли, показатель был чертовски высоким. Она всегда была умна.
Я пролистал еще несколько страниц, пытаясь найти хоть что-то полезное, и на последнем листе замер. Передо мной лежало написанное от руки письмо от какой-то Энн.
Уважаемый директор Уолтон!
Меня зовут Энн Скова, я социальный работник Хейли Смит. Пишу Вам, чтобы напрямую спросить, не готов ли Ваш совет попечителей изменить мнение и предоставить в этом году еще одну стипендию. Хейли – очень одаренный ребенок. Самый одаренный из всех, с кем я работала. Когда ей было двенадцать, весь ее мир рухнул, жизнь сменила курс, но это никак не сказалось на ее учебе. Лично мне кажется, что она так преуспевает в школе, потому что только это и способна контролировать.
К сожалению, отец Хейли, Джим Смит, был очень богатым человеком, и однажды ночью его убили. Это произошло дома, где жила Хейли, и, судя по обрывкам информации, которые мне удалось получить у предыдущих соцработников Хейли, она сама была свидетелем убийства, видела все своими глазами и, возможно, оказалась его причиной – оно произошло после ее звонка в полицию. После смерти отца Хейли выяснилось, что он был причастен к серьезной преступной деятельности, и Хейли с матерью переехали в трейлерный парк в Пайк-Вэлли. Некоторое время спустя в органы опеки поступил звонок, и Хейли тут же забрали под опеку государства, признав условия, в которых она жила, неприемлемыми для ребенка. Впрочем, как я уже говорила, хотя Хейли довелось пережить трудные времена, причем по большей части самостоятельно, она никогда не отступалась от своей цели. Она хочет окончить школу и поступить в колледж из Лиги плюща, надеясь получить стипендию. Вряд ли ей это удастся, если она будет ходить в обычную школу.