Владимир, сын Волка (СИ)

Директор решил, что скрывать ему от Орлова особо нечего — КГБ всё прекрасно знает, потому что точно разбирался во всех обстоятельствах, а это значит, что любая неискренность может подорвать доверие.
Он выложил всё, как было, но стараясь избежать эмоциональной окраски. Получилось кратко, ёмко и по существу.
— М-хм… — хмыкнул Орлов. — Ты понимаешь, что мог попасть в такую кутерьму, что потом жизнь бы кончилась?
  
— А то, что я сейчас здесь, ни о чём не говорит? — улыбнулся Директор. — Я прекрасно понимаю, что совершил ошибку и пытаюсь её исправить.
— Я заметил, что тебя вообще не тронуло то, что по всему кишлаку лежат трупы, а допрашиваемый дух медленно истекал кровью, пока ты с ним беседовал, — произнёс Геннадий.
— Ко всем этим трупам и духу я не имею никакого отношения — убивал и ранил их не я, — пожал плечами Директор. — Ну и доводилось мне раньше видеть мертвецов.
— Хм… — задумчиво хмыкнул майор Орлов, а затем посчитал тему исчерпанной. — Скоро выезжаем — «Омега» поедет первой, а мы сразу после неё.
— Я так и понял, — кивнул Директор, глядя на то, как трогается с места первый БМП «Омеги».
Колонна мотострелков выехала следом за спецназом, но держась на дистанции примерно 300 метров — это нужно, чтобы не дышать поднятой пылью.
Директору этот опыт боевого выхода совсем не понравился — холодно и пыльно, ну и стресс от этого вида деятельности тоже не помогает…
— У вас ведь и своих переводчиков в достатке⁈ — решил спросить Директор.
— Хватает! — ответил Орлов и закурил.
— Тогда чего меня взяли⁈ — задал Директор вопрос.
— Это долгая история! — сказал на это Орлов.
Директор лишь обвёл окрестности рукой, намекая ему, что ситуация подходит для истории почти любой длительности.
— Лучше по сторонам смотри! — усмехнулся Геннадий. — Вернёмся — объясню тебе всё!
Колонна продолжала движение и, по ощущениям Директора, пыли теперь гораздо больше — несмотря на приличную дистанцию между колоннами, пыль от бронемашин «Омеги» не успевала оседать.
«Ущелье, ветра нет…» — подумал он, поправляя противопылевой шарф.
Его-то он не забыл, потому что завёл привычку носить его в кармане. Шарф изготовлен из шёлка, поэтому почти не заметен в кармане, ну и с задачей своей справляется. Правда, обошёлся он дорого — на кабульском рынке пришлось отстегнуть за него целых шесть рублей и тридцать копеек.
Мотострелки и майор Орлов используют хлопковые шарфы, более дешёвые и прочные, поэтому Директор задумался о том, чтобы купить себе несколько хлопковых шарфов подходящего цвета…
Тут среди камней справа от дороги сверкнула вспышка и в передовую БМП-2Д врезалась противотанковая граната. Громыхнул взрыв, механик-водитель центральной БМП, на которой сидели Директор и Орлов, сразу же нажал на тормоз, из-за чего Директор чуть не рухнул.
— Все с брони!!! — заорал он, справившись с испугом.
Башня БМП начала поворачиваться в сторону угрозы, а затем откуда-то прилетела новая противотанковая граната — она ударила чуть впереди и Директору заложило уши.
Его начал сковывать страх, но он, преодолевая его, рванул влево и рухнул в пыль за БМП.
Сквозь «вату» в ушах пробивались раскаты автоматической пушки, взрывы гранат и снарядов, а также тихие перестуки АК и ПКМ.
Сердце колотилось, как бешеное, в ушах гудело — состояние его было далеко от боевого…
Паника, сковавшая движения лежащего в пыли Директора, внезапно, развеялась, уступив место холодному расчёту. Он вновь смог мыслить трезво.
Он поднялся на правое колено и взвёл АКМ.
Выглянув из-за грохочущей БМП, он увидел многочисленные вспышки среди камней — это стреляют душманы.
«Их задачей является нанесение максимального урона за минимум времени и стремительный отход в горы, для чего у них заранее продуманы маршруты», — прошла на фоне сознания Директора ценная мысль.
Он лёг на землю и аккуратно выполз из-за БМП, взяв АКМ наизготовку.
«Нужно положить хотя бы пару душманов», — подумал он, высматривая моджахеда, палящего из-за острого камня. — «Если они понесут потери сразу, то предпочтут отступить…»
Опустив флажок переводчика огня в крайнее нижнее положение, Директор тщательно прицелился и выстрелил. Это был промах, но очень удачный промах — пуля врезалась в камень и отрикошетила куда-то в моджахеда, высунувшегося, чтобы опорожнить очередной магазин в колонну.
Страха больше не было, как и эмоций на тему отнятия чьей-то жизни — нужно выжить. Руки не дрожали, а в сознании установилось абсолютное спокойствие.
В БМП прилетает противотанковая граната, и Директор ощущает, как его левый бок обжигает болью, которая тут же подавляется, как он понял, Жириновским.
Моджахеды стремятся сблизиться с колонной, чего они обычно не делают — возможно, это месть за разгром их отряда. Вероятнее всего, это она и есть, потому что они рискнули связаться сразу с двумя колоннами.
Двигатель бронемашины загорается, а затем открывается задняя дверь и наружу высыпает экипаж, на ходу паля из штатного оружия.
Директор пропускает их и берёт на прицел нового врага, вооружённого чем-то вроде Энфилда. Этот тоже никуда не торопится и выцеливает кого-то…
Наконец, Директор стреляет и снова промахивается, пуля летит, как и в прошлый раз, куда-то левее и выше, чем должна. Он быстро берёт поправку и посылает две пули подряд, но лишь одна попадает куда-то в правое плечо душмана.
Директор вспомнил, что надолго на одном месте задерживаться нельзя, поэтому отполз назад, чтобы использовать откос насыпи в качестве укрытия.
К сожалению, душманы атакуют с превосходящей высоты, что делает укрытие за откосом малоценным, но и оставаться у горящего БМП он не может, потому что его уже увидели.
Достигнув откоса и укрывшись за ним, он вновь начал выцеливать очередного душмана, занявшего неудачную позицию — такой нашёлся в трёх десятках метрах левее места предыдущей жертвы.
Но убить его Директор не успел, потому что душманы осмелели и пошли на сближение. Это открыло ему целых три цели вне укрытий.
Он вновь забыл о плохой пристрелке автомата, поэтому первая пуля попала бегущему и стреляющему из АКМ душману не в центр груди, как он планировал, а в правое плечо. Моджахед закричал и рухнул на камни.
Директор перевёл прицел на следующего бегущего душмана и дал ему два выстрела в грудь, на этот раз, с учётом поправки. Этот был убит наповал.
Третий душман исчез из поля зрения, поэтому Директор добил первого двумя выстрелами куда-то в область паха.
Ожесточённая перестрелка никак не желала снижать накал — отчаянно стрекотали автоматы и пулемёты, а моджахеды пёрли на колонну, жаждая убить как можно больше шурави…
Директор заработал руками и ногами — нужно срочно сменить позицию, потому что он слишком сильно «засветился» посреди этой вечерней полутьмы.
Ползти он решил к передовой БМП, потому что там стреляет большинство моджахедов.
Над головой свистят пули, несколько раз, с характерным резким «в-ж-ж-жух!», пролетели противотанковые гранаты, ушедшие куда-то в противоположную сторону ущелья, все орут, на русском, пушту и фарси, ничего не понятно, но Директор абсолютно спокоен.
— Володя! — окликнул его Орлов, укрывающийся за корпусом чадящей чёрным дымом БМП. — Гранаты есть⁈ Они прямо за бронёй!
Но у Директора нет с собой гранат, не положено ему, поэтому он решил поступить иначе. Он прополз дальше, проигнорировав чиркающие по асфальту пули, вероятно, пущенные именно в него, сравнялся с подбитой БМП и начал высматривать что-то в пространстве между катками.
Он увидел правую ногу душмана и сразу же выстрелил. Целил он в колено — туда и попал. Заливисто закричав, моджахед рухнул на землю, показав Директору свой левый бок. Туда и залетели ещё две пули, прервавшие жизнь этого «фридом файтера», спонсируемого за счёт опиума, героина и американских налогоплательщиков…
  
— Перезаряжаю! — крикнул Орлов, а затем сложился пополам и рухнул на землю. — Ах, сука!