Владимир, сын Волка (СИ)

Он выпал в простреливаемую зону, что очень и очень плохо.
В этот момент с фронтовой части чадящей БМП показался моджахед.
— Осторожно! — предупредил Директор и начал активно палить по моджахеду, который тут же отреагировал ответным огнём.
Эта дуэль продлилась недолго, потому что пули моджахеда летели куда-то мимо цели, непонятно почему, а вот одна из семи пуль Директора попала в живот противнику.
  
Орлов с воплем перевернулся и добил моджахеда серией выстрелов из ПМ.
Директор рискнул и рывком перебежал к майору, после чего сразу же оттащил его в укрытие.
— Живой? — спросил он у Орлова, осторожно выглядывая из-за борта.
— Живой… — ответил Геннадий. — Спасибо…
— Сочтёмся, — приложив усилие, неестественно улыбнулся Директор. — Отступают — нужно добить.
Моджахеды же, поняв, что атака захлебнулась, начали отступление.
Директор вскинул АКМ и открыл огонь в спины отступающим моджахедам.
Достать удалось только троих, а остальные скрылись среди скал.
Через несколько минут, о произошедшей засаде напоминали лишь две дымящие БМП и трупы, лежащие тут и там.
Мотострелки развели суету и начали оказывать помощь раненым, а Директор присел рядом с Орловым.
— Куда ранило? — спросил он.
— Кажется, в живот… — ответил майор. — Посмотри, что там…
Директор начал осмотр и сразу же обнаружил осколок, торчащий из кожи ремня. Вероятно, это кусок корпуса от ПГ-7В. Достав перевязочный пакет, он сразу же туго обмотал место ранения.
— Санинструктора сюда! — рявкнул он. — Офицер ранен!
Спустя несколько минут примчался какой-то младший сержант, который аккуратно положил Орлова на землю, быстро осмотрел ранение.
— Правильно сделано, — сказал он, увидев выпирающий из-под перевязки осколок. — Вынимать нельзя, трогать нельзя. Нужно в госпиталь — непонятно, как глубоко зашёл осколок.
Он вытащил из кармана аптечку АИ-2 и вколол Геннадию сначала промедол, а затем дал выпить таблетку хлортетрациклина.
Мотострелки выставили охранение и начали разбор полётов.
— … вон того, с раскуроченной башкой, кто положил? — услышал Директор вопрос от какого-то старлея.
— Это тот, из КГБ, — ответил один из мотострелков. — И вон тех двоих, что у дороги лежат — этих тоже он, я сам видел. А вон тех троих, что подальше лежат, он в спину расстрелял, когда они отступали.
— Товарищ майор, разрешите обратиться? — подошёл старлей.
Раздался рёв движка и к месту побоища приблизился БТР-70, отдалившийся, чтобы избежать поражения и поддержать огнём с дистанции.
— Давай… — ответил Орлов.
— Мы тут считаем упокоенных духов, — сказал старлей. — Насчитали на вашем счету уже шестерых.
— На моём?.. — удивился Геннадий. — Я только одного положил… То есть, добил…
— А кто тогда? — нахмурил брови старлей.
— Вот он, — указал один из бойцов на Директора.
— Товарищ старший лейтенант, — обратился к нему старлей мотострелков. — Вы их?
— Да, — кивнул Директор. — Девятерых, если верно подсчитал.
— Девятерых⁈ — удивился старлей.
— Девятерых, — вновь кивнул Директор. — Хотя, насчёт одного, с Буром, не уверен — кажется, попал в плечо. Но за остальных готов ручаться.
— Надо проверить… — сказал Орлов, посмотрев на мотострелка. — У твоих кого-то есть АКМ?
— Нет, у всех 74-ки, — покачал головой старлей, а затем увидел АКМ в руках Директора. — А-а-а, понял. Щеглов, Махамбетов! Посмотрите, кого из духов дырявили из АКМ!
Двое бойцов направились к мертвецам.
— Да как они различат-то?.. — спросил Орлов.
— Они разбираются, товарищ майор, — улыбнулся старлей.
— А чего возиться-то с этим? — недоуменно спросил Директор.
— Как чего? — удивился старлей. — Тут же серьёзная заявка — девятерых духов положили. За такое принято награждать.
Он посмотрел на две уже потушенные БМП-2Д.
— Ситуация была критическая — две из трёх машин подбили, — продолжил он. — Духи-то вдохновились, посчитали, что теперь можно нас брать тёпленькими и пошли на сближение. Обычно, если техника не подбита, они быстро отстреливают свой БК и отступают, подобру-поздорову…
— Он хочет сказать, что тянет на награду… — слабо улыбнулся Орлов. — А если добавить спасение офицера госбезопасности…
— Какое спасение? — недоуменно спросил старлей.
Орлов медленно кивнул на моджахеда, до сих пор лежащего у БМП.
— Он со спины ко мне зашёл, когда меня осколком… — сказал он. — Но Володя подстрелил его и дал мне время развернуться…
Директор планировал убить или ранить пару душманов, но получилось как получилось — от возможной награды отказываться не принято. Ну и, к тому же, это пойдёт ему лишь на пользу…
С юга подъехали БМП «Омеги» и вновь началась суета.
Оказалось, что на колонну «Омеги» тоже напали — душманы, следившие за ходом перемещения колонн, верно предположили, что возвращаться они будут вместе, поэтому атака на одну колонну слишком опасна, ввиду возможности быстрой помощи от другой. Они же не знали наверняка, что тут есть СпН, а то бы точно отказались от обеих атак.
Спецназ отбил атаку без безвозвратных потерь, а вот мотострелки потеряли одного убитым и четверых ранеными.
Директор тоже получил ранение — осколок чиркнул по туловищу в области груди. Кровь пропитала китель «х/б», ранение, возможно, серьёзнее, чем кажется, но его уже перемотали и жизни больше ничего не угрожает.
Эвакуация раненых была осуществлена на прибывшем вертолёте — прилетел Ми-8, который забрал всех раненых, включая Директора.
* Демократическая республика Афганистан, город Кабул, 650-й военный многопрофильный госпиталь, 5 декабря 1983 года*
— … царапины на шестом и седьмом рёбрах, — произнёс военврач, изучая рентгеновский снимок. — Переломов рёбер нет, только поверхностные повреждения, надкостница повреждена незначительно, трещин не обнаружено. Признаков проникающего ранения брюшной полости не видно, повреждения диафрагмы не выявлено…
Директор, выслушав интересующие его сведения об отсутствии переломов и трещин, перестал интересоваться темой, начав думать о другом.
Майор Орлов в операционной — из него извлекают осколок. Никаких подробностей нет, потому что врачи не считают нужным отвечать на вопросы Директора.
Остальных раненых тоже активно обрабатывают — раненых сегодня прибыло много, помимо мотострелков, спецназовцев и Директора с Орловым…
— … строгий постельный режим, — посмотрел на Директора врач. — Вы меня слушаете?
— Так точно, — ответил Директор. — Строгий постельный режим.
— На двое суток, — кивнул военврач. — И никаких шуточек — возможен гемоторакс.
— Так точно, — ответил Директор.
Его до сих пор слегка поколачивает — ничего не даётся просто так, поэтому за те двадцать с лишним минут абсолютного спокойствия пришлось расплачиваться сейчас.
Да и моральный фактор тоже действует. Тогда ему было плевать, что он хладнокровно убивает людей, а сейчас это его, против воли, гнетёт. Это были восемь или девять человек, жизни которых он безжалостно отнял.
Тела моджахеда с Энфилдом так и не обнаружили — возможно, ушёл. Но непонятно, как далеко ушёл.
А ещё Директора ужасает то, что стало с первым убитым — оказалось, что отрикошетившая от камня пуля разорвала тому душману лицо, но он тогда этого не заметил, сразу же переключившись на других…
Но мотострелки посчитали этого в числе прочих и подтвердили шестерых убитых — с седьмым и восьмым вышло непонятно, потому что не удалось точно определить, каким калибром убили. Да и мотострелки видели не всё.
Директор же точно знал, скольких убил, а скольких ранил, это отпечаталось у него в памяти.
  
«… кий убий…… онок,… водёр!» — расслышал он что-то краем уха.
— Что? — встряхнул он головой.
— Что «что»? — нахмурил брови военврач, отвлёкшись от письма.
— Вы что-то сказали? — спросил Директор.
— Так, лучше вам отоспаться, — сказал военврач. — Серьёзное психическое напряжение, истощение — лучше не играйте с организмом в азартные игры и отдохните. Не двое суток госпитализации, а трое.