Владимир, сын Волка (СИ)

Это Орлов попросил Директора сделать намёк, чтобы долгожданные награды «не зажевало в безжалостных шестерёнках комитетской бюрократии».
— А насчёт денег… — завёл Директор интересующую его тему.
— Рано пришёл, — прервал его Гаськов. — Операция ещё не завершилась, поэтому нечего обсуждать. Как только «А»-шники посчитают, что надо заканчивать операцию, тогда и будет разбор полётов.
  
— Понимаю, — кивнул Директор.
А операция «Кишмиш» в самом разгаре: двое суток назад Директор передал Файзулле пакет с «очень достоверными» данными о том, что знает о пропаже бен Ладена ХАД. Эти данные частично бьются с тем, что КГБ сливает ISI через двойных агентов, поэтому подлога замечено быть не должно.
В глазах Файзуллы, Директор исправно выполняет свою работу и иногда даже делится сведениями о настроениях в Представительстве.
Он даже восхитился тем, как красиво действует Первое главное управление: когда ISI начала активно искать бен Ладена, КГБ отреагировал и начал лихорадочно выяснять, кто это вообще такой и почему его ищут. Ради этого даже ненавязчиво слили пару малозначимых завербованных агентов, подозреваемых в двойной игре.
Это опасная игра разумов, в которой надо не просто думать за противника, но и всегда держать в голове, что он тоже думает за тебя.
«Одно имя, вписанное в блокнот…» — подумал Директор.
— В отпуск съездить не хочешь? — вдруг спросил генерал-майор.
— Не думал об этом, — покачал головой Директор. — Да и работы непочатый край — не время сейчас отдыхать.
— Как хочешь, — кивнул Гаськов. — Ладно, пора собираться.
— До встречи, Эдуардыч, — улыбнулся ему Директор.
— До встречи, — кивнул генерал-майор.
Рабочий день окончен, поэтому Директор направился домой, чтобы поужинать, поупражняться, а затем заняться рапортом о лекциях, прочитанных им за прошлый месяц.
Гарнизон Кабула охвачен уже полностью — он читал лекции, буквально, в каждой части, перед многими сотнями офицеров и сержантов.
Это работает на его репутацию в 40-й армии, потому что он выкладывается на все 100% каждый раз, применяя харизму Жириновского и свой немного иной, более прагматичный, взгляд на то, что происходит на Западе.
Из-за этого приходится много читать самому, поэтому он часто посещает библиотеку и выписывает все газеты.
На ужин он решил приготовить гречку с куриным филе. Простое блюдо, дешёвое и сытное. Ещё и полезное.
Поужинав, он приступил к упражнениям — в рембате для него сварили стойку для штанги, со скамьёй. Из-за этого в гостиной стало меньше места, но когда приходят гости, он перетаскивает всё это на балкон.
Размявшись и поупражнявшись с пустым грифом, Директор начал ступенчатый переход к рабочему весу — сначала добавил двадцать килограмм, затем ещё двадцать и ещё двадцать. Выполнив пять подходов, он снял с грифа сорок килограмм, поставил штангу на пол и начал упражняться в становой тяге.
Он занимается практически с самого начала командировки — изначально он просто не хотел потерять форму, наработанную во время подготовки, а затем как-то втянулся и купил себе набор гантелей и гирь. Но этого стало мало, поэтому он озаботился штангой.
Директор отчётливо помнил, что Жириновский умер 6 апреля 2022 года, в возрасте 75 лет. Это неплохо, выше ожидаемой продолжительности жизни, но можно лучше.
Ему известно мало способов увеличения продолжительности жизни, но все они надёжные: питаться нормальной едой, не пить, не курить, не подвергаться стрессу и умеренно заниматься спортом.
С курением он ничего поделать не может — старается курить не более трёх сигарет в день, а вот с остальным что-то поделать вполне в его силах.
Жириновского убил коронавирус, наложившийся на диабет. С первым ничего не поделать, а вот со вторым поделать можно много чего — сформировался он у Владимира Вольфовича с возрастом, из-за малоподвижного образа жизни и неправильного питания.
На этот счёт у Директора есть долгосрочный план — он должен дожить до будущего. Прожить дольше, чем смог Жириновский и смог он сам.
«Для этого требуется малость — силовые упражнения три раза в неделю, а также ежедневные пробежки», — подумал Директор, сидя на скамье и восстанавливаясь. — «Осилим».
* Демократическая республика Афганистан, город Кабул, район Шашдарак, ул. Вазир Акбар Хан, дом 65 , 17 января 198 5 года*
— Говоришь, не пришёл на назначенную встречу? — переспросил генерал-майор Гаськов. — Оно и не удивительно — вчера нам стало известно, что ISI раскрыла подлог и начала обрубать концы.
— О, вот оно как… — удивился Директор. — Значит, всё?
— Да, всё, — кивнул Константин Эдуардович. — Работа была проделана огромная, результаты впечатляют, но обидно, что закончилось всё внепланово.
— Так Файзулла ушёл? — поинтересовался Директор.
— Да, ушёл, — с сожалением ответил Гаськов. — Но зато Шамсуддина взяли на выезде из города. И многих других — для ISI скомпрометирована вся сеть.
— Теперь мы можем поговорить о деньгах? — спросил Директор.
— Да, теперь можем, — поморщился Константин Эдуардович. — Их у тебя изымут, но за траты отчитываться не нужно — всё объяснено оперативной необходимостью. Но только на этот раз.
— Значит, заканчиваем трафик? — уточнил Директор.
— Нет, — покачал головой руководитель Представительства. — Сокращаем объёмы до 150 видеомагнитофонов в месяц. С этих средств будете продолжать свою деятельность с кишлаками и прочим. Председателя устраивают результаты, поэтому он готов закрыть глаза на небольшой объём видеомагнитофонов. Но впредь будете подробно писать о трате каждого рубля — что и когда купили, кому и зачем подарили… Это неудобно, но зато вопросов никаких не будет. Орлов уже уведомлён, он объяснит, как вы будете работать.
— Я всё понял, — кивнул Директор.
— Да и совесть имей — зачем тебе эти полтора миллиона рублей? — усмехнулся Гаськов. — Как Кощей, чахнуть над ними?
— Вообще-то, у меня есть мысли, как их потратить, — сказал Директор. — На общую пользу.
— И на какую же? — поинтересовался генерал-майор. — Душманов подкупать, чтобы они сами отступали из провинций?
— Нет, не совсем то, — покачал головой Директор. — Вернее, совсем не то. Есть время обсудить?
— Есть, — кивнул Гаськов и вытащил сигарету из пачки. — Выкладывай.
— Я много общаюсь с офицерами, сержантами и рядовыми бойцами, — заговорил Директор. — Не так давно мне удалось получить ряд журналов по теме того, что на западе называют посттравматическим стрессовым расстройством, а у нас, как я понимаю, никак не называют, потому что явление такое не признают. И я вижу некоторые из описанных симптомов у некоторых людей, с которыми имею дело. И это очень плохо, потому что последствия могут быть крайне негативными…
— И что это такое? — нахмурился Гаськов.
— Это расстройство, возникающее в результате длительного и тяжёлого стресса, травмирующих событий, например, потери друзей, родных, то есть, небезразличных людей, или перенесения ранений, — объяснил Директор. — В одном из иностранных медицинских журналов я прочитал, что особенно часто такое расстройство встречается среди ветеранов войны во Вьетнаме, но также оно замечено среди ветеранов Корейской войны — то есть, связь между боевыми действиями и ПТСР установлена явная. И среди ветеранов этих войн часто наблюдаются панические атаки, склонность к зависимости от наркотических веществ или алкоголя, агрессивность и суицидальные наклонности.
— Ты как-то слишком издалека зашёл, — сказал на это генерал-майор. — Причём здесь деньги?
  
— Нам нужно исследовать это явление, — сказал Директор. — Нужно разобраться, почему оно возникает, а также как его устранять. Нужны психиатры, психологи, а ещё нужны средства на содержание и лечение страдающих от ПТСР. Эдуардыч, тебе же нетрудно запросить данные — сколько случаев суицида среди вернувшихся из Афгана, сколько ведущих асоциальный образ жизни или находящихся в психдиспансерах из-за психических отклонений неустановленной формы. Пошли запрос и удостоверься лично — случаев уже должно быть много.