Владимир, сын Волка (СИ)

— Хорошо, я запрошу — это нетрудно, — сказал Гаськов. — Если твои слова подтвердятся — ладно, подумаем. Но тебе с этого какой прок?
— Это проблема, которую нужно попытаться решить, — ответил Директор.
— Знаешь, что… — нахмурился генерал-майор. — Принеси-ка мне эти журналы — хочу посмотреть, что ты там вычитал.
— Принесу завтра утром, — кивнул Директор.
Медицинские журналы были заказаны через Ахмеда — контрабандисты, судя по косвенным признакам, купили их в Исламабаде. Всего было восемь поставок, но большая часть журналов оказались по не интересным ему медицинским темам, поэтому он передал их в 650-й военный госпиталь.
  
В ценных ему журналах есть всего пять статей по теме ПТСР — в США уже давно проводятся исследования, потому что проблема с ветеранами Вьетнама остра, как никогда. Уровень жизни из-за двух энергетических кризисов упал, что обнажило в том числе и вьетнамскую проблему.
То есть, вопрос ПТСР находится в фокусе внимания психиатров США, поэтому в медицинских журналах часто попадаются тематические статьи с результатами исследований или новыми открытиями в этой сфере.
По сути, это почти бесплатные знания, которые в СССР, почему-то, не используют — то ли всем плевать, то ли это такое предубеждение перед всем западным.
— Но они на английском, — предупредил Директор.
— Уж как-нибудь разберусь, — усмехнулся Гаськов.
* Демократическая республика Афганистан, провинция Кандагар, город Кандагар, дислокация 70-й ОМСБр , 24 января 198 5 года*
— Там будет очень небезопасно, — предупредил Геннадий. — Будь готов, что начнётся стрельба.
— Конечно, — кивнул Директор и чуть подтянул ремень своего АК-74.
Передовая БМП-2Д тронулась с места и поехала, а остальные бронемашины последовали за ней.
Директора порадовало то, что все машины оснащены решётчатыми экранами с противоосколочными демпферами, в точности повторяющими те, что были разработаны в 762-м отдельном ремонтно-восстановительном батальоне.
Всё-таки, опыт массового применения экранов в Панджшерском ущелье изменил мнение командования 40-й армии, и теперь весь ОКСВА планово оборудует бронемашины под новый стандарт.
Пробуют также ставить решётки и демпферы на топливозаправщики, лакомые цели для душманов — Директор слышал, что кого-то это уже спасало от верной смерти.
Но в ответ на это душманы начали всё чаще применять минирование дорог самодельными фугасными зарядами. Они и раньше взрывали колонны, но теперь у них нет уверенности в более простом и дешёвом средстве, то есть, РПГ — приходится адаптироваться.
Ходят слухи, что китайские РПГ-2 якобы лучше преодолевают решётки, но это солдатские байки, потому что у этих противотанковых гранат механический донный взрыватель, чуть более склонный не срабатывать при контакте с решёткой. Испытания с трофеями проводились неоднократно — РПГ-2 не срабатывал либо с той же частотой, что и РПГ-7, либо даже чуть чаще.
Кандагар сильно отличается от Кабула, тут пески, а ещё здесь дышится чуточку легче, потому что провинция находится ближе к уровню моря. Ещё здесь ниже влажность, потому что климат не горный, а пустынный, но расплачиваться приходится сравнительно частыми песчаными бурями.
И зимой здесь теплее, чем в Кабуле — можно сказать, что зимой здесь относительно комфортно.
— Мы надолго туда⁈ — спросил Директор.
— Поговорим со стариком и обратно! — ответил Орлов.
— А что за старик-то⁈ — поинтересовался Директор.
— Важный связной! — ответил Геннадий. — Надо узнать у него кое-что! Если в кишлаке нет душманов — считай повезло! А вообще, мы едем в очень паршивое местечко! У кишлака Хакрез дурная репутация!
— А зачем мы тогда туда едем⁈ — спросил напрягшийся Директор. — Ты бы предупреждал заранее! Я думал, надо просто перевести разговор!
Он начал слегка расслаблять усики шплинта предохранительных чек на гранатах РГО. У него их четыре — на две меньше, чем хотелось, но больше не выдали.
— Да ты не переживай, Вольфыч! — усмехнулся Орлов. — Вряд ли что-то будет!
Директор планировал провести эту неделю совсем не так — насчёт Наджибуллы вопрос практически решён. Гаськов сказал, что идёт обсуждение в Политбюро, КГБ настаивает на его снятии и замене кем-то менее амбициозным и более лояльным.
Собранные доказательства возымели решающее действие — он брал деньги, пользуясь служебными полномочиями, препятствовал проведению секретной операции, продвигал своих людей в ХАД, и в целом, вёл порочащую репутацию ХАД политику…
По отдельности — ничего страшного, но в совокупности получилась картина очень нехорошего человека, который занимается понятно чем.
Но Гаськов предупредил, что сажать Наджибуллу никто не будет, потому что Политбюро не хочет портить отношения с Парчам.
А Директору всё равно, что будет с Наджибуллой, лишь бы больше не мешал. Всё-таки, врагом своим он его не считал, пусть и испытывал к нему неприязнь. Да и неприязнь эта — продукт «синтеза».
Вот кто испытывает к Наджибулле стойкую и нестерпимую неприязнь — это Жириновский. Он его ненавидит, потому что «Наджибулла — вор, подлец, подонок, мразь и коррупционер»…
«Но у каждого ведь есть свои недостатки», — подумал Директор. — «Наджибулла не идеален, но он бы что-то мог — как минимум, его режим продержался до полного исчерпания советских запасов в 1992 году».
Только вот это совсем не то, что можно считать удовлетворительным результатом. Сразу после падения Республики Афганистан, на территорию бывшего Союза бурным потоком хлынули героин, опиум и прочие наркотики. 90-е годы — это не только период экономического коллапса, но и беспрецедентная эпидемия наркотиков.
— Что мне здесь нравится — открытые пространства! — сообщил улыбающийся Орлов.
— А мне не нравится местный песок! — пожаловался Директор.
— Ну, это же Кандагар! — развёл руками Геннадий.
Ехали они всего около сорока-пятидесяти километров, а затем показался кишлак Хакрез и мотострелки спешились.
Местность считается условно-враждебной, поэтому тактика захода в кишлак всегда предусматривает готовность к отражению атаки.
Директор, следующий за подполковником Орловым, взвёл АК-74 и открыл два подсумка с гранатами.
Дехкан, обитающих в кишлаке, нигде не видно, что есть нехороший знак.
— Не вижу гражданских… — поделился Директор с Орловым.
— Да, это нехорошо… — ответил тот.
Когда они зашли в пустой кишлак, напряжение достигло предела — не видно ни гражданских, ни врагов, а так быть не должно.
Из дома в центре кишлака вышел старик, опирающийся на трость.
— О, это вы… — произнёс он. — Кто из вас главный?..
— Где все люди, почтенный? — спросил его Директор.
— Прячутся по домам, — ответил старик. — Когда приходят шурави, это всегда может закончиться бедой. Ты старший?
— Нет, — покачал головой Директор. — Но говорить ты будешь со мной.
— Хорошо… — кивнул старик и прошёл к лавке у дома.
Мотострелки заняли круговую оборону в центре кишлака, а бронемашины подъехали чуть ближе, чтобы поддержать их огнём, в случае нападения.
— Спроси его, что правда ли, что он знает какую-то информацию об арабах, что приходили сюда несколько недель назад, — сказал Геннадий.
Директор перевёл вопрос.
— Да, мы видели арабов, — кивнул старик. — Они приходили сюда — их было четыре десятка человек.
Директор перевёл его ответ.
— М-хм… — хмыкнул Орлов. — Что они делали?
— Они пытались подговорить нас выступить против шурави, — ответил старик, выслушав вопрос. — Но мы же не глупцы — вы узнали даже о том, что они приходили. И мы не хотим принимать ничью сторону. Дайте нам просто жить.
  
— Куда они пошли? — спросил Орлов, когда Директор перевёл.
— Они ушли в горы на западе, — ответил старик. — У них там есть убежище.
— Сможете показать это убежище? — спросил Орлов.
— Мы не знаем, где оно… — покачал головой старик.