Люди без внутреннего сияния (СИ)

На обратном пути без собаки мы на каждом светофоре с размаху валились вперед.
Тем временем мой отец уже яростно дергал металлическое кольцо во все стороны. Говорят, некоторые попадали в такие ловушки, что им приходилось ломать руки или ноги, чтобы выбраться. О таких людях снимают фильмы. Я задумалась, как сломать папе кость большого пальца. Например, очень сильно потянуть. Я почувствовала, что сейчас заплачу. Только бы мне хватило храбрости.
  
— Отправляйся в отель, — велел папа. — И пусть позвонят пожарным. Им придется меня выпиливать.
Сонный владелец отеля пожал плечами.
— Пожарные у нас в двадцати километрах отсюда.
— Вы знаете кого-нибудь, кто мог бы помочь? — спросила я.
— А зачем вообще было совать туда руку? — спросил он, но все равно повернулся к телефону. — Хозяин автосервиса сейчас туда съездит.
Хозяин автосервиса оказался местным мастером на все руки. На его эвакуаторе стояли две машины, а пассажирское сиденье вернулось на место. Рядом с ним сидел Жан-Мари, на этот раз в серой футболке с черными разводами. На огромном носу под растрепанными волосами сиял ярко-алый юношеский прыщ.
Хозяин автосервиса посмотрел сначала на меня, потом на моего отца, который пытался беззаботно облокотиться на мусорный бак другой рукой.
— Кольцо-то я запросто перережу, — сказал он через некоторое время. — Но рука отрежется вместе с ним.
— Может, у нас получится сломать ему палец? — предложила я. — И тогда мы вытащим руку.
Теперь они оба уставились на меня.
— Идея хорошая, — сказал хозяин сервиса и склонился над папиной рукой. — А можем вообще переломать ему все кости и протащить целиком через это гребаное кольцо.
Когда он, рассмеявшись, прищурил глаза, то стал похож на Гитлера, только был толще. Он принес из эвакуатора жестянку со смазочным маслом.
— Должно сработать, — сказал он.
Жан-Мари уселся ждать за рулем эвакуатора. Я села рядом с ним. Мы смотрели сквозь замызганное лобовое стекло, как мой отец крутит рукой, пытаясь высвободиться. Хозяин автосервиса время от времени подливал масла. Это надолго, подумала я и открыла бардачок.
— Что ты делаешь? — спросил Жан-Мари.
— Не обращай на меня внимания, — сказала я.
В бардачке лежали бумаги на машину, открытая упаковка латексных перчаток и смятый бумажный пакет из «Макдоналдса». Я проверила коробку с перчатками на наличие следов крови, но их там не оказалось. Тем временем мой отец уже повис на кольце, а хозяин гаража что-то делал с его пальцами. А потом раздался крик. Мой отец завалился на спину и держал одной рукой другую.
— Да вашу ж мать! — проорал он. — Мой палец!
— Господи! — закричала я, помчалась к нему и плюхнулась на колени. — Папа!
Хозяин автосервиса уже забирался в свой эвакуатор.
— Давайте-ка, — показал он на одну из машин. — Садитесь.
Мой отец попытался подняться. Лицо у него перекосилось от боли, и я заметила на переднем зубе крошку от утреннего круассана.
— Все нормально, милая, — стойко сказал он.
Но ничего не было нормально. Уже очень долгое время все было совсем ненормально, и я понятия не имела, как все будет дальше.
  
Вечеринка
 
— Нам пора прощаться, — сказала моя мать. — Потому что я умираю.
Она сидела в кровати, в лифчике персикового цвета с бантиками на бретельках. Грудь у нее была навыкате почти до подбородка, а щеки — в черных разводах от растекшейся туши. Я сидела на коленях у кровати. Из-под простыни виднелись резинка от чулка и ямочки на мамином бедре.
— Ты правда умираешь? — спросила я, рыдая.
Она кивнула. Я посмотрела на няню. Та тоже кивнула. Мой отец спустился открыть дверь доктору. В последний раз я видела его таким перепуганным в тот день, когда потерялась. Тогда я гуляла с собакой и встретила незнакомого мужчину, который захотел показать мне фонтан.
— Это очень старый фонтан, — сказал он и спросил, сколько мне лет.
— Мне восемь, — сказала я. — Я тоже старая.
У него в саду был мраморный фонтан с толстым улыбающимся Буддой. Из сложенных ладоней Будды в похожий на раковину бассейн лилась струйка воды. Мужчина рассказал, что этот фонтан раньше стоял во дворце в Индии. Принцы и принцессы сидели у него на краю и опускали в воду руки. Я тоже присела на мраморный край и стала смотреть, как мой пес опустил в воду язык и начал лакать.
— Не надо, — сказал мужчина и отодвинул собаку ногой. — Знаешь, что приносит счастье? — спросил он у меня. — Нужно погладить Будду по животу.
Я наклонилась и пару раз провела рукой по блестящему животу. Мужчина тоже нагнулся и погладил меня по голове и по спине, отчего мне стало немного неприятно. Может, у него нет своих детей, подумала я и подождала, пока он перестанет.
Когда мой пес снова полез лакать из фонтана, мужчина сказал, что мне сейчас лучше пойти домой, а потом вернуться к нему без собаки. Дома мой папа с огромными мокрыми пятнами под мышками говорил с кем-то по телефону. Он увидел меня и очень крепко прижал к себе.
В тот вечер мои родители ходили к кому-то на вечеринку, а мы с няней заплетали друг другу волосы. У нее были густые каштановые волосы, которые мне все время хотелось потрогать, такие они были гладкие. Губы у нее были красные и очень красивые, а на щеках — блестки из тюбика. Она разрешила мне тоже немножко накраситься. Когда она красила мне губы, мне стало немного неловко. Если я волновалась или оказывалась с другими людьми в ситуации, когда невозможно просто взять и уйти, я оглушительно пукала. Стоило мне это осознать, все тут же случалось.
— Как такой маленький ребенок может настолько чудовищно вонять? — часто спрашивала моя мать.
Но этого никто не знал. Иногда мне удавалось сдержаться, если я успевала сжать ягодицы. Но в этот раз не получилось. Я в ужасе быстро опустила голову, из-за чего няня промахнулась и пошла за бумажным полотенцем, чтобы стереть красную полосу с моего лба. Я зажимала ей нос, пока она меня вытирала.
Позднее тем же вечером я проснулась оттого, что хлопнула входная дверь. А потом моя мама что-то громко сказала. «Там что-то есть», — повторяла она.
Когда я спустилась, мой папа пытался отобрать у мамы большой кухонный нож. Рядом виляла хвостом собака, а няня смотрела на них, опустив плечи.
— Что случилось? — спросила я.
— У меня что-то в голове, — сказала моя мама. — Нужно достать его оттуда. — Она решительно кивнула: — Может, штопором получится.
Папа загородил от нее ящик со столовыми приборами.
— Папа, что с ней такое? — испуганно спросила я.
Он наверняка знал.
— Я не знаю, — сказал он и принялся осторожно подталкивать маму к лестнице, в спальню, где она плюхнулась на кровать и осталась неподвижно лежать.
— Поговори же с ней, папа, — сказала я, потому что знала — таким образом он лечит людей. Причем настоящих психов, таких, которые втыкали себе в шею картофелечистку и убегали или дергали себя за письку, когда видели маленьких девочек. Об этом папа иногда рассказывал за ужином. Но сейчас мне показалось, что папа не может сосредоточиться и спокойно подумать.
— Останься с ней, — велел он няне. — Я позвоню доктору. — И быстро побежал вниз.
Значит, мне придется это сделать, решила я, потому что няня сидела как мешок в кресле. Я встала на колени у маминой кровати.
— Можешь рассказать мне, как ты себя чувствуешь? — спросила я.
— Да, — ответила она. — У тебя звездочки на щеках. — И нарисовала пальцем кружок у меня на щеке.
— Это блестки, — объяснила я, но она уже не слушала.
  
Она удивленно рассматривала свои руки, держа их перед лицом.
— Это не мои руки, — сказала она. — Это же руки моей тети Иды. Откуда у меня взялись старые руки? — Она резко выставила руки вперед, чуть не стукнув меня по лицу.
«Надо с ней разговаривать», — подумала я. На улице начался дождик.