Кровь песков (ЛП)
Я оторвалась с усилием — хотелось жадно выпить всё разом, но я знала: так только вырвет, и драгоценная вода пропадёт. Я слишком хорошо знала цену таким вещам.
Женщина воспользовалась паузой и объяснила:
— Я привела тебя к себе, когда ты упала в обморок. Ты без сознания была всего час. Тень и вода творят чудеса.
— Зачем? — выдавила я. Прежняя горячность, что гнала меня к падению, вернулась — и столкнулась в груди с недоверием к чужим, особенно к тем, кто вот так просто добр.
— Келвадан — убежище для всех, кто странствует по Пустыне Баллан, — весело ответил мужчина и широко развёл руками, будто его лично назначили встречать путников.
Я моргнула. Неужели город и правда такой, как в мечтах? С расстояния гор он казался легендой — может, от усталости.
— Так и есть. И моя работа — чтобы так было всегда, — подтвердила женщина. — Я капитан всадников Келвадана. И последнее, что ты сказала, прежде чем упасть, — что Келвадану грозит опасность.
Я раскрыла рот — решимость, что несла меня через пески, подпиталась напоминанием о цели. Клан Катал хотел уничтожить это чудесное место. Место, в котором я столько лет мечтала найти дом.
— Она расскажет за едой, — перебил мужчина, прежде чем из меня полилось всё разом. — Путь у неё был нелёгкий. Плохо, если она снова рухнет посреди рассказа.
Я свесила ноги с кушетки и огляделась. На стенах — богатые ткани, полупрозрачные занавеси колыхались от сквозняка; и мне стало неловко — сколько грязи я сейчас оставляю на мягком. Яркие цвета, разная фактура — комната была небольшая, но казалась роскошной, несмотря на странную конструкцию: весь дом был из серого камня — пол, стены, потолок — без швов, будто выточен целиком.
Снизу, подъезжая, мне показалось, что город вырезан в горе. Теперь я видела: так и есть.
— Дайти, — выдохнула я.
Женщина вопросительно глянула.
— Мой… — я сглотнула: не совсем мой, но не время. — Мой конь.
— Он в конюшнях, рядом с конём Невена, — кивнула она. — С загоном было непросто. Похоже, только тебя он терпит.
Я моргнула. Со мной он был ласков, терпел мою косолапую посадку. Других людей рядом я не видела. Но я обрадовалась: о нём позаботятся, после того как я увела его из дома и гнала через пустыню.
— Идём, — поманил мужчина, накрывая стол. У меня расширились глаза: фрукты, жареное мясо. Даже хлеб — редкая роскошь у кланов, где кочевая жизнь не про зерно.
Я опустилась на подушку у низкого стола — ноги дрожали, пальцы сжала в кулаки и поддела под бёдра, чтобы не схватить всё сразу. Инстинкт шептал: хватай, пока перед тобой. Но я помнила ещё городской уклад — как ведут себя люди. И ещё — сознание, едва очнувшись, уже искало, как скрыть моё изгнание. Пока у меня есть конь — для них я из клана. Узнают, что я изгнанница, спросят — за что. Узнают, что я сделала… меня вышвырнут из этого чудесного места.
— Ешь, — сказала женщина. — У тебя был долгий путь. Надо набраться сил.
Рука сама схватила ближайший кусок — запечённую птицу. Я не стала тянуться к тарелке — поднесла к зубам. Вкус пряностей и свежего мяса защипал глаза, горячий сок стекал по подбородку.
— А пока ты жуёшь, мы успеем как следует представиться, — подхватил мужчина, благородно отвлекая взгляд от моих манер. — Я — Невен, это моя жена, Адерин. Она служит королеве Джиневре и отвечает за безопасность города. До сих пор не понимаю, почему она вышла за меня — простого ткача.
Адерин шлёпнула Невена по руке, и в её лице на миг проступила улыбка.
— Будто королевские платья шьются не из твоих тканей.
— А как нам называть тебя? — повернулся ко мне Невен. Я уже обглодала кость, и живот болезненно сжался — не привык к такой пище после голода.
— Кира, — сказала я. Ожидала неловкой паузы — в обычаях за именем следует клан. Я почти решилась соврать — назвать любой. Но ни Невен, ни Адерин не спросили. И сами они назвали только имена, поняла я.
— И что привело тебя в Келвадан, Кира? — спросила Адерин.
Я сглотнула — горло перехватило от внезапного страха. Я дошла сюда, чтобы предупредить Великий город. Я не могу струсить сейчас — боясь, что случайно выдам своё изгнание.
— Меня схватил клан Катал. Они хотели принести меня в жертву пустыне — задобрить её.
Адерин нахмурилась, Невен покачал головой, но молчали.
— Пока я была в плену, я слышала, как их вождь, лорд Аласдар, говорит о планах. Он… объединяет племена. Как только все девять окажутся под его знаменем, он пойдёт на Келвадан. Мне удалось бежать, и я пришла предупредить.
Тарелка в руке Невена брякнула о стол — едва не выронил. Морщина между бровей у Адерин лишь углубилась.
— Келвадан — единственное место, где племена встречаются в мире. Ему не собрать их, — сказала она, но вопрос в голосе выдал тревогу.
— Четыре клана уже согласились. Я… думаю, выбора им не оставляют, — призналась я. В голове вспыхнул образ того, кого они называли капитаном: металлическая маска, длинная сабля. Если он ездит к лордам говорить о союзе — он не остановится на вежливых словах. И всё же… он не убил меня, когда мог.
— Королева захочет услышать всё, что ты знаешь, — сказала Адерин. Я напряглась.
Мне и так было тесно в их красивом доме. Я десять лет не носила ничего, что не было бы поношенным, и мое тряпьё выглядело ещё жалче на фоне их тканей. Как я вообще смогу смотреть в лицо королеве?
— Приведём тебя в порядок, не волнуйся. Уверен, и одежду подберём — так, что королева себе такое же закажет, — подмигнул Невен.
— Сначала — еда, — добавила Адерин.
Ком в животе немного растаял — я кивнула. Если предупреждение Келвадана о лорде Аласдаре — это то, ради чего я выжила все эти годы, я приду к королеве с тем мужеством, что осталось.
Я остановилась после ещё куска хлеба и фрукта — такого, какого не пробовала никогда. Я вертела его в пальцах — Невен показал, как снять толстую кожуру и добраться до терпкой мякоти. Адерин сказала, что его привезли торговцы из-за гор. В пески они не суются — слишком сурово, да и кланы не прощают — но в город заходят всё чаще в последние десятилетия.
Я вытерла руки полотнищем, что дал Невен, и, хоть живот был полон, косилась на оставшиеся хлеб и фрукты. Оставлять еду — против моей кости. Я даже прикинула, влезет ли пара плодов за пазуху.
— Уверен, королева тоже накормит, — заметил Невен, косо взглянув, как будто прочёл мысль.
Я кивнула.
— Пойдём умоем тебя, а Невен подберёт одежду, — сказала Адерин и вывела меня через высеченную арку в узкий коридор, в маленькую комнату. Там журчала вода. Я смотрела, как струйка падает с потолка в каменный лоток — и меня передёрнуло. После лет под открытым небом, когда пряталась лишь в зной и редкие бури, быть зажатой камнем — было страшно. Тяжесть горы давила, и мне понадобилось несколько вдохов под шёпот воды, чтобы отогнать липкую панику.
— Мыло — здесь, — Адерин кивнула на полку в стене. — Вода холодная, но лучше, чем носить вёдра из колодца.
Я подставила ладонь — ледяная.
— Прямо из горных источников. Туннели выдолблены вместе с городом. Не в каждом доме они есть, и многие любят горячие бани. Я — за холод — он бодрит, — сказала она и ушла.
Я сняла одежду — едва кожу не содрала: грязь и пот держали, как корка. На миг всерьёз подумала, что смогу сдрать себя, как кожуру с того фрукта. Сдержала рваный смешок — он гулко отозвался от камня. Усталость и каменный мешок лезли в голову; я вернулась к делу. Как ни тряпьё были вещи, взятые у проходящего клана — и без того ношеные, — я обычно держала и их, и себя в порядке — в оазисе обмывалась ежедневно.
Песок осыпался на пол, когда я сбросила тунику, свободные штаны, пояс и капюшон. Я шагнула под воду; холод выбил дыхание, но я не отпрянула. Адерин права — холод бодрит. Он усыпил жгучую боль солнечных ожогов до приятного онемения.
Привыкнув, я взяла мыло. Чистой воды и мыла у меня почти не бывало. Под слоем пыли проступила темнокожая спина — я давно её не видела такой. Я вымыла волосы — пыльно-рыжеватые пряди потемнели до тёмно-каштановых, светлее, чем прежняя почти-чёрная тень — до всех этих лет под палящим солнцем.