Подкидыш

Оказалось, что в боксе, имеется небольшая конторка, которая зовется комнатой отдыха. Правда она была до того крохотной, что в ней уместился всего лишь письменный стол, с журналом и шариковой ручкой, в котором следовало отмечать время выезда и возвращения в бокс, и телефон. Причем последний, буквально оглушал своим звонком. С другой стороны, я ведь могу находиться и в боксе, что-то делая в автомобиле, вот для этого и был придуман такой громкий звонок. Принесенный мною комбинезон, должен находиться в моем автомобиле, чтобы при необходимости я мог заняться ремонтом в любое время, и в любом месте. Чуть позже в комнате обнаружилась трехлитровая банка, из-под березового сока, пара кружек, и кипятильник из двух металлических пластин и шнура. Розетка в комнатке имелась. Не скажу, что пользовались этим часто, но все-таки иногда случалось.
  
Кстати, бокс, это далеко не личная вотчина. Кроме моего козлика, здесь стояли и другие служебные автомобили, относящиеся к моему взводу. Сейчас правда я был один, но вообще, здесь квартируют еще четыре похожих на мой, автомобиля, один из которых имеет на борту надпись: «ВАИ». Мой автомобиль должен быть всегда в порядке, чисто вымытым, заправленным и готовым к поездке в любое время суток. Если намечается, какой-либо ремонт, или произошла поломка, я должен об этом сразу же сообщить. Дальше, все зависит от моего командира. Или он временно переходит на дежурную машину, или если что-то серьезное, то мне выделяют автомобиль из резерва.
Как выяснилось, данный инструктаж был последним. После этого старшина, приказал мне находиться здесь, и заниматься наведением порядка в автомашине. А если я понадоблюсь, то мне позвонят. Ждать долго не пришлось, едва старшина произнес последние слова, как зазвонил телефон, и вскоре, я уже подъезжал к зданию штаба.
Оказалось, что подполковник Половцев живет достаточно далеко от части. Пришлось пересечь почти весь город, сделать небольшой круг, объезжая квартал, и в итоге, мы добрались на Октябрьскую набережную. Командир, показал мне, как подъехать к нужному дому, и где я должен стоять каждое утро, не позже половины восьмого, за исключением завтрашнего дня, который хоть и был праздничным, но не для моего командира. Седьмое ноября, шестьдесят вторая годовщина Великой Октябрьской Социалистической Революции. Не знаю, как здесь поставлено дело с демонстрацией. В прошлом году, в стройбате, даже в увольнение на этот день никого не отпустили. С другой стороны, в том году меня только призвали, и ни на какие увольнения рассчитывать не приходилось. Здесь я тоже всего второй день, поэтому, тоже не особенно на что-то рассчитывал. Присягу, как раз в канун праздника зачитывал. Но хотя бы была надежда на то, что никто не станет особенно меня шевелить. Все оказалось, совсем иначе. По распоряжению командира, завтра, я должен был примчаться сюда, сразу с подъема. То есть к семи утра, а то и раньше, уже должен стоять у подъезда.
— Просто позже будет демонстрация, возможно парад, центральную улицу закроют, и придется кружить по городу, а ты его пока не знаешь. Поэтому к семи часам, ты должен стоять, возле подъезда, а лучше, даже раньше. И не расслабляйся, завтра отдыхать будет некогда.
В общем слова командира меня обрадовали. На обратном пути остановился у киоска «Созпечать» и купил путеводитель по городу. Сразу же отметил на нем дом командира, и территорию части. Вышло, что наш маршрут оказался самым оптимальным. Хотя все же наметил и пару других, правда, боясь заблудиться, не стал пробовать там проехать. К тому же в ноябре темнеет рано, и возвращался я, уже со включенными фарами. И боюсь завтра утром, придется выезжать тоже по темноте. Ближе к 'дому, на всякий случай заехал на гражданскую заправку, талоны на бензин у меня еще оставались, а где заправляют машину, я как-то упустил из виду спросить. Поэтому залил оба бака и въехал на территорию. Сразу же, загнал машину в бокс, зашел в столовую. Ужин уже прошел, но меня предупреждали, что для личных водителей начальства, всегда оставляют еду. Поэтому, без проблем получил полную миску картошки пюре, с котлетой и чай. Прекрасно поужинал, и сдав посуду на мойку, отправился в казарму.
Предупредив дежурного по роте, чтобы меня подняли раньше, чем обычно, завалился спать. Благо, что с этим в моем взводе было несколько проще. Считалось, что у нас ненормированный день, и распорядок дня, касался в основном выходных дней, когда не было выездов.
Подняли меня ни свет, ни заря. Как оказалось, я такой не один. Все личные водители нашей роты уже были на ногах. По-быстрому умылся, привел себя в порядок и поскакал в бокс. Там завел машину, прогрел слегка, благо, что бокс отапливался и проблем с этим не было. И поехал на выезд из части. До дома командира, добрался достаточно быстро, лишь в одном месте, меня попытались тормознуть, но подошедший гаишник увидел на стекле пропуск с красной полосой, тут же дал отмашку, езжай мол. Правда добавил, что обратно уже не проскочу, центральная часть города будет закрыта. Так что прибыл я точно в срок. Постоять у дома, пришлось всего около пяти минут. Спустившийся командир, в парадной форме, с медалями, до того поразил меня, что я как ошпаренный выскочил из машины, обежал ее вокруг и открыл дверцу.
— Делать это было необязательно, но спасибо. — Произнес он, усаживаясь на переднее сидение.
Я сразу же доложил, что дорога по которой ехал уже перекрыта, и меня останавливали, но увидев пропуск тут же отпустили.
— Ничего страшного, сейчас поедем по другому маршруту, он чуть длиннее, но торопиться в общем некуда. И еще, по приезду, до полудня свободен. Потом пообедаешь, возьми с собой бушлат, переоденься в х\б, и сразу после обеда подъезжай к штабу. У нас сегодня выезд на природу, с ночевкой. Ты как к рыбалке относишься.
— Почти никак. Летом еще можно с удочкой посидеть, пару раз удавалось. Я же приютский. А зимой, в Ташкенте температура, редко падает ниже минус пяти. И довольно часто бывают оттепели. И поэтому лед если и появляется на озерах, то не толще десяти сантиметров, да и из-за постоянных смен температуры, он какой-то зернистый. Поэтому я честно говоря, побаиваюсь выходить на лед, даже на коньках и то кататься не научился.
— Лыжи стало быть тебе тоже недоступны.
— Почему-же, как раз с лыжами все в порядке. У нас же в сорока километрах от города горы, а там снег, и зимой, и летом. Мы туда часто выезжали. Лыжи я люблю, особенно когда с горы.
— Вот и прекрасно. Как раз и отдохнешь, и на лыжах покатаешься.
Честно говоря, подобное предложение, выходило далеко за рамки служебных отношений и потому меня это насторожило. И похоже офицер почувствовал это.
— Да, ты, не бойся. Тут все просто. Теоретически, я могу отправить тебя обратно в роту. Но дело в том, что моя служба может сорвать меня с места в любой момент. На праздники и выходные у нас внимания не очень-то и обращают. И если я отправлю тебя в роту, то придется ждать как минимум два часа, пока ты доберешься до меня, пока привезешь обратно. В общем, гораздо проще, если ты, все это время, будешь находиться неподалеку от меня. А так позвонят, мы тут же сядем и отправимся куда нужно, так быстрее. Ну не стану же я тебя, все это время держать в машине. И еще, пока мы на даче, или наедине, называй меня по имени отчеству. Сергей Анатольевич. Так и проще, и не всегда хорошо светить моим званием. Понял.
— Понял. — Ответил я.
— Вот и прекрасно.
Пока беседовали, успели добраться до части, где командир вышел из машины и отправился по своим делам, а я, оставив газон у штаба, побежал в роту. Нужно было решить вопрос с заправкой, собрать свои вещи для поездки на дачу. Ну и пообедать.
  
* * *
В качестве дачи, выступал, приличный деревенский бревенчатый дом, находящийся в селе Подгоренское. Огород хоть и выходил на берег реки, но сам дом получается располагался практически в центре села, напротив почтового отделения, и, наверное, поэтому, в доме имелся даже телефон. Хотя, все удобства на этом и заканчивались. Туалет типа — дощатый скворечник, располагался в глубине двора, вода бралась из уличной колонки, а отопление было печным. Разве что имелась газовая плита на кухне, и то работающая от привозного баллона. Поэтому, по приезду, пока Сергей Анатольевич не раскочегарил печь, в доме было ощутимо холодно. Да и потом, особого тепла не чувствовалось довольно долго.