Подкидыш

Чем можно заняться в деревне на ноябрьские выходные, я даже не представлял. Судя по всему, с моим мнением, была полностью согласна и Валюша, шестнадцатилетняя дочь моего командира. Пухленькая, некрасивая девочка, с вечно надутым и хмурым выражением лица, очень похожая на свою мамашу. Как только в дом были перенесены все вещи, девочка сразу же заперлась в своей комнате, с магнитофоном и по дому начали разносится ритмы «The Who» и «Scorpions».
  
Меня пригласили за стол перекусить, и попить чаю с дороги. Жена командира опять завела, как он выразился однажды, «свою шарманку», и сейчас, Сергей Анатольевич ерзал на табурете, мечтая, как можно быстрее смыться из дома.
— Опять свой магнитофон на полную громкость включила. — Сварливо произнесла Надежда Ивановна, говоря о своей дочери. — Хоть бы ты на нее подействовал! Совсем от рук отбилась, никого не случается.
— Что ты хочешь, шестнадцать лет, переходной возраст. Они сейчас все такие. Наше хоть не кричит. Был недавно в майора Стриженова, так у него сын вообще не может нормально разговаривать, чуть, что в крик. Командный голос вырабатывает, как Паша пошутил. А вот эта песня еще ничего, мелодичная.
Услышав последние слова командира, прыснул, от внезапно накатившего смеха.
— Что-то не так, тут же обратил на меня внимание командир.
— Извините, просто текст песни, не очень совпадает с вашими словами.
— А что не так?
— Это «Scorpions». А тесня называется «Du bist so schmutzig»
— Мне это ни о чем не говорит.
— В переводе звучит как «Ты грязнуля». Примерно переводится как, — я прислушался к песне.
 
 
Упертая жопа, жирная жопа,
 
Убери руки от моего тайника.
 
Святая дырка должна иметь дешевую сигару
 
У меня имеется как раз такая для тебя
 
Я съем твое сердце сейчас.
 
Ты такая грязная, однако, такая прекрасная.
 
Ты — моя мечта.
 
Ты такая грязная, как далеко ты хочешь зайти?
 
Останься мне верной, никогда не бросай меня.
 
 
— Правда, что ли? — Тут же воскликнула женщина.
— Скорее всего так и есть. Семен этнический немец, так что язык знает прекрасно.
— Вот те на, как хорошо, что Валька не понимает, что там поют.
Мы провели на даче два дня, командир все это время, практически не вылезал с рыбалки, часами сидя у лунки и подергивая дрыгалкой. Возвращался в дом только, чтобы переночевать, поесть и тут же убегал обратно. Как однажды выразился, «на рыбалке я отдыхаю душой». Надежда Ивановна, вначале занималась, чем-то по хозяйству, после приготовила ужин, и смылась к деревенским подружкам. Оказалось, что этот поселок ее родина, а дом раньше принадлежал родителям. Мне вменили в обязанности, поддерживать огонь в печи. Что, впрочем, было, не так уж и сложно. Когда дрова прогорели, просто забросил на них ведро угля, и следующий раз глянул на то, что там происходит часа через два. Ну и так поддерживал жар время от времени.
Снега, почти не имелось, поэтому отправляться куда-то на лыжах было глупо. Не хотелось выглядеть как в поговорке: «Стою на асфальте, в лыжи обутый, толи лыжи не едут, толи я долбанутый!». Услышав этот стишок, все тут же и расхохотались. Я же, пройдясь по двору, немного покопался под капотом моего газона, затем зашел в дом, на книжной полочке в зале нашел потрепанную книжку Александра Дюма, «Графиня де Монсоро» и устроился в кресле. Позже сам не заметил, как задремал.
Обратно возвращались восьмого ноября, уже под вечер. Оказалось, что за два дня, командир наловил два ведра рыбы, и всю дорогу Надежда Ивановна, ворчала на то, что муж сейчас завалится спать, от дочери помощи не дождешься, а ей придется все это полночи перерабатывать. До города, добрались довольно быстро, я помог выгрузить и перенести в дом, пару мешков картошки, лук, выловленную рыбу, и еще кое-какие вещи, взятые в деревне, и получив указание прибыть на завтра, в обычное время, отправился в роту. Там за это время, ничего не изменилось. Столовая к моему появлению уже не работала, поэтому, зайдя в каптерку, соорудили, с приятелем горячего чайку, в трехлитровом баллоне, и позвав еще пару человек, отпраздновали шестьдесят вторую годовщину революции, чаем с домашними пирожками, которыми меня снабдила, жена моего командира. Заодно рассказал, как провел эти два дня, и выслушал тоже самое от парней, которые оставались в роте, или тоже выезжали на природу. В общем жизнь налаживалась.
  
Глава 7
 
Последние месяцы службы, пролетели, как один день. Все-таки, такое времяпрепровождение, когда над тобою Дамокловым мечем не стояла угроза арены, а сама служба, не ограничивалась короткими поездками от Бетонно-Растворного узла до стройки и обратно, мне нравилась гораздо больше. За этот год я посетил еще два города в Центральном округе, куда мы выезжали с проверкой, или еще по какой-то надобности. Я старался не вникать во все это, мое дело крутить руль, и смотреть за дорогой, остальное меня не касается. Как говорится меньше знаешь, крепче спишь. Несколько раз выезжали на дачу к командиру. Зимой для того, чтобы пополнить припасы, то есть привезти в город картошку, овощи, и кое-какие заготовки, и разумеется посидеть на льду, ловя рыбку. А весной однажды на целую неделю, под предлогом отпуска командира. Отпуск, или скорее отгула, наверное, были на самом деле, вот только вместо отдыха вначале, пришлось перекапывать соток шесть огорода, а после втыкать в него клубни картошки.
Разумеется, это была работа не на весь день, поэтому успел и посидеть с удочкой на берегу и позагорать, и даже подраться, когда какой-то пьяный дачник, возомнил из себя не пойми кого, и полез к дочке командира с какими-то претензиями. Пришлось показать ему место зимовки местных ракообразных. После правда приперлась его мамаша наводить разборки. Командир выслушал прения сторон, то есть претензии мамаши парня, жалобы дочери, а после просто вызвал по телефону местного участкового, и отправил парня, своей властью, на пятнадцать суток. А мамашу предупредил о том, что если она и дальше будет устраивать скандал, то Валентина, то есть дочь, напишет заявление, и ее сынок пойдет на этап за попытку изнасилования. Та, вначале вроде не поверила, и пообещала найти управу, но уже к вечеру, похоже передумала, и решила не связываться. Тем более, что по всему выходило, что неправ был именно ее сынок, и он получил по заслугам, да еще его и пожалели, при этом.
Ближе к дембелю, от командира, поступило предложение, перейти на сверхсрочную службу, оставшись личным водителем. К этому времени у меня уже были три лычки на погонах, а если я соглашусь остаться, появится широкий поперечный галун, то есть звание старшего сержанта, и оклад в сто пятьдесят рублей, плюс десять процентов за звание. Честно говоря, предложение было очень даже приличным. На гражданке, устроиться на такую зарплату, было довольно сложно. И все бы хорошо, вот только не лежала у меня к этому душа. Такая служба была хороша в качестве солдата срочной службы, частая перемена мест, новые впечатления, вместо вечного наведения порядка в казарме и на территории, и через день на ремень, в караул по части, а вот после увольнения в запас, срываться по первому звонку с места, и ехать порой за тридевять земель, ночевать в местных клоповниках-гостиницах, было уже не совсем тем, на что я рассчитывал. Да и честно говоря, жить по уставу, или его подобию, надоело еще в приюте. И в тоже время, обижать командира не хотелось. Похоже он понял это раньше меня, и внес встречное предложение.
  
— Я, понимаю, что тебе хочется отдохнуть после службы, почувствовать себя гражданским человеком. Подумать наконец. Поэтому, давай договоримся так. Ты увольняешься со службы, едешь в свой родной город, или куда-то еще, и хорошенько обдумываешь мое предложение, можешь посоветоваться со знающими людьми. Как я понял, есть с кем это обсудить. Как раз у меня будет на это время отпуск, и я собираюсь с семьей съездить отдохнуть. Так вот, если ты, все-таки решишь принять, мое предложение, то ты звонишь мне, номер телефона тебе известен, и говоришь, что согласен. И мы с тобой договариваемся о дальнейших действиях. Если нет, что же, как там у Левитанского: «Каждый выбирает для себя женщину, религию, дорогу. Дьяволу служить или пророку — каждый выбирает для себя». Думай, одним словом.