Штормовая волна (ЛП)

Демельза улыбнулась и опустила глаза.
— Благодарю вас, мистер Дэниэлл. Я ценю вашу доброту и советы.
Он проводил Демельзу до двери.
— Вы без провожатых? Это неблагоразумно.
— Нет. Управляющий шахты ждет меня у ворот.
— Рад это слышать, — сказал мистер Дэниэлл, и Демельза поняла, что он вложил в эту фразу двоякий смысл.
IV
Ее ждал не только управляющий шахты, но и еще двое провожатых — один курил, другой сидел на траве и жевал листок, сорванный в живой изгороди. Здесь, в защищенном месте, пагубные эффекты холодной весны не были так очевидны.
  
Увидев Демельзу, они забрались на лошадей и выжидающе на нее посмотрели.
— У меня чек на восемьсот фунтов, — сказала она. — Не так много, как я надеялась, но это лучше, чем то, чего я опасалась.
— Как по мне — куча денег, — отозвался Заки Мартин.
Лошади фыркали и мотали головами, разговаривать было не так-то просто.
— И что теперь? — спросил Хеншоу, пристально на нее посмотрев.
— Теперь мы с вами, капитан Хеншоу, поедем в банк Бассета и получим деньги по векселю — как можно меньше бумажными деньгами и как можно больше монетами, насколько нам удастся их уговорить. Может, и целиком монетами. Не думаю, что нам откажут, если мы попросим расплатиться золотом и серебром.
Хеншоу предупреждающе стегнул лошадь.
— А потом?
— Потом пойдем в заднюю комнату «Красного льва» и разделим деньги примерно на три части. Одну часть возьмете вы, другую — Уилл Нэнфан, а третью — Заки Мартин. А потом, по одному и с интервалами, каждый поедет в банк Паско, продерется сквозь шумную и потную толпу к конторке, вывалит деньги на стол и положит их на счет Полдарка. Устройте как можно больше шума. Звените монетами. Пусть все видят, что вы вносите деньги.
Все молчали, раздавалось лишь фырканье лошадей, и скрипела кожаная упряжь.
— Все деньги? — спросил Заки.
— Все, — ответила Демельза.
  
Глава десятая
 
I
Росс добрался домой лишь через две недели. Он был в ярости. Они отчалили из Лондона в пасхальный понедельник без каких-либо задержек, поставив паруса во время отлива. Но зашли в Чатем и застряли там на восемь дней, поскольку настал полный штиль. Когда судно наконец-то вышло в море, плавание оказалось худшим в жизни Росса. У Гудвинаса они потеряли мачту и чуть не сели на мель. Соорудили временную оснастку, но ветер снес судно в Ла-Манш, и пришлось зайти в Солент для ремонта. Снова отправившись в путь, они напоролись на шторм и встречный ветер и кое-как дотянули до Фоуи. Корабль так потрепало, словно он обогнул мыс Горн.
В апреле весна наконец-то воцарилась в Корнуолле, несмотря ни на что. Стремясь поскорей вернуться домой и не горя желанием снова повстречать Осборна Уитворта или еще какого-нибудь непреклонного горожанина в кишащей блохами почтовой карете, в Фоуи Росс купил молодую кобылку и поскакал прямо домой. Уже почти стемнело, когда он добрался до своих земель. Он набросил поводья на ветки старой сирени и открыл дверь в дом. В гостиной горели свечи, но никого не было.
Следом за ним вошла Джейн Гимлетт и взвизгнула.
— Капитан Росс! Да неужто?! Наконец-то! Мы ожидали вас на прошлой неделе. Пойду схожу за Джоном!
— Не спеши. Но когда найдешь, скажи ему, что у меня новая кобыла, и она слегка охромела. Думаю, это чепуха, просто плохо подковали. — (Боже, неужели жизнь обязательно должна ходить по кругу? Пятнадцать лет назад Брюнетка тоже хромала). — Где твоя хозяйка?
— Ушла с визитом, сэр.
— С визитом?
— К братьям, сэр. Думаю, так.
— К какому брату? Их много и они в разных местах.
— Нет, сэр. Теперь нет, сэр. Оба теперь в коттедже Рис.
— Хм, — буркнул Росс и подождал объяснения, но его не последовало. — Как дети?
— Здоровы и веселы. Оба спят. Вот уж ангелочки. Разбудить их?
— Нет-нет. Пусть еще поспят. Мне бы хотелось перекусить, Джейн. Что у тебя есть?
— Половина окорока, свежая.
— Прилива и Отлива еще ведь не зарезали?
— Нет, сэр. И есть еще остатки каплуна. И... Но всё холодное...
— Неважно. Просто принеси всё, что считаешь нужным.
Огонь в камине почти не горел, а руки у Росса озябли. Он скинул перчатки на кресло и подбросил еще угля, а потом начал стаскивать сапоги.
— Позвольте мне, сэр, — сказала вернувшаяся Джейн.
— Нет, благодарю, я справлюсь.
— Будете ужинать здесь, сэр, или в столовой? Боюсь, там камин погас...
— Тогда здесь. С хозяйкой всё хорошо?
— О да, всё прекрасно, сэр.
— А как все остальные?
— Хорошо. У Бетси-Марии вскочил волдырь, теперь уже проходит. Какое вино подать?
— А что пьет хозяйка?
— Только эль за обедом. И портвейн после.
— Ах, портвейн... Что ж, мне прекрасно подойдет и эль.
С минуту он расхаживал по комнате, вспоминая старые предметы и обнаруживая новые, а потом подали ужин. Для него оказалось несколько писем, но Росс открыл только три, первое было с просьбой о деньгах, второе — от Кларенса Оджерса, который спрашивал, не может ли Росс похлопотать за него и добиться прихода в Соле. Что еще за чертовщина? В третьем письме его приглашали в Труро, на церемонию открытия нового корнуольского лазарета в городских предместьях, с участием барона Данстанвилля из Техиди. За церемонией последует служба в церкви святой Марии и обед в таверне «Красный лев», куда приглашены все городские советники и благотворители. До этого события оставалось еще две недели.
Росс почти покончил с ужином, когда вошла Демельза. Воротник ее плаща был поднят, а волосы растрепались на ветру. Она выглядела такой юной, но задумчивой и почти угрюмой — до сих пор Россу не приходило в голову применить к жене это слово.
— Росс!
— Дорогая. — Он поднялся и поцеловал ее в пахнущую сладостью щеку. (Она что, слегка отвернулась, чтобы не подставлять губы?). — Как говорится, блудный сын вернулся.
— Но явно не раньше времени, — сказала она, взяв руки Росса в свои. — Мы уже начали волноваться.
— За меня? Я же написал тебе из Чатема.
— Но это было две недели назад! Я уже вообразила, что тебя захватили в плен французы!
— Ну, в такую-то погодку это вряд ли возможно.
— Корабль могло прибить к их порту! Ты мог утонуть!
— Но не утонул же. Как видишь. Я рад, что дома. Но теперь дважды подумаю, прежде чем снова пущусь в путь морем.
Демельза взглянула на него.
— Ты... как-то по-другому пахнешь. И похудел.
Росс засмеялся.
— По-другому — это слишком мягкое выражение. Я выехал, как только бриг пришвартовался в порту. Если от меня несет, как от застарелого куска парусины, то это легко исправить. А что до худобы, то ты как раз прервала мою попытку наверстать упущенное.
— Прошу тебя, продолжай! Что тебе подала Джейн? Ох, можно что-нибудь по-быстрому приготовить!
Демельза щебетала в таком духе еще недолго, а потом Росс ее прервал:
— Нет. Это была шутка. На самом деле я закончил. Голод утолил, а остальное подождет до завтра. Дай-ка я на тебя посмотрю. Садись. Уголь что-то плохо горит. Сядь и расскажи все новости.
Поболтав о будничных делах, они сели у камина. Демельза сбросила плащ, одернула корсаж, поправила кружева у шеи и груди и принесла домашние туфли для них обоих, пошутив, что тапочки Росса чуть не покрылись плесенью. Потом провела рукой по волосам, так что они спутанной волной упали на плечи — как нравилось Россу, и умело поворошила угли в камине, и пламя снова устремилось вверх. Затем она принесла бокал портвейна для себя и бренди для него, и наконец-то ее губы сложились в узнаваемую улыбку, а глаза заблестели.
  
Росс рассказал о Лондоне и тамошних занятиях, о своих визитах к Кэролайн и встречах с Джеффри Чарльзом, о частых разочарованиях и редких удовольствиях в Палате; о том, что Кэролайн, по его мнению, в следующем месяце вернется в Корнуолл и останется с Дуайтом на всё лето; о своих попытках вымуштровать ополчение в Кенте в течение всего августа; о надеждах хозяйки меблированных комнат, что на следующую осеннюю сессию он привезет жену; об успехах и неудачах военных действий.