Затмение (ЛП)
Роскоф напомнил ему корнуольскую рыбацкую деревушку наподобие Маусхоула или Меваджисси, та же форма гавани и домики из гранита под сланцевой крышей, карабкающиеся по склонам холмов, тот же шум волн и порывы ветра, подгоняющего вечно орущих чаек. Но в целом поселение имело более процветающий вид. Бретонцы одевались лучше и гораздо ярче, как мужчины, так и женщины. Они носили жилеты и сюртуки, платья и шали ярко красных, фиолетовых и зеленых расцветок. Жители толпились на улицах, болтали, торговали и спорили на повышенных тонах, особенно в утренние часы, когда совершалась большая часть сделок. Вечерами, где-то уже через час после захода солнца, городок начинал гудеть от разговоров, при выходе на улицу создавалось впечатление, что очутился в сумрачном саду с роящимися в нем пчелами.
За ту неделю, что Росс пробыл там, он видел, как английские корабли дважды заходили в порт, и каждый раз это действо сопровождалось невообразимым шумом и суетой до самой ночи. Два официальных публичных дома, не говоря уже о неофициальных, приносили неплохой доход. Английскую речь понимали везде, поэтому у Росса практически не было возможности попрактиковаться в французском.
Дуглас Крейг, мужчина сорока лет, рассказал, что живет в Роскофе уже двенадцать лет, с тех пор как переехал сюда с Гернси. Война его не коснулась, разве что раз в месяц ему приходилось отмечаться в местной жандармерии, наравне с другими иностранцами.
— Говорю вам, Полдарк, в самом начале, когда до нас стали доходить первые новости о кровавых событиях в Париже, я был готов бросить все и бежать. Каждую ночь я прислушивался к шагам за дверью, но торговля шла так бойко, что я решил остаться, проклиная себя за смелость. Некоторые уезжали, но спустя несколько месяцев возвращались обратно, осматривались, разговаривали с друзьями и снова устраивались здесь. Так что и мы остались, так сказать, перебиваемся с хлеба на воду. Надеюсь, что война скоро закончится, но пока она продолжается, а нас не трогают, дела идут хорошо как никогда. Как и многое в жизни, это вопрос взвешивания рисков и награды. В настоящее время, то есть прямо сейчас, скрещу пальцы и постучу по дереву, но преимущества пока берут верх. Мой совет вам, действуйте аккуратно. Как можно меньше привлекайте к себе внимание.
Все шло хорошо, пока не наступила суббота. В субботу утром, когда Росс уже собирался отправиться на встречу с Крейгом, в гостиницу пришли трое мужчин, двое из них — жандармы с ружьями. Третьему человеку, коренастому и невысокому, на вид было лет пятьдесят, на его рябом лице то ли от грязи, то ли после болезни проступали темные пятна. Одет он был странно, не в мундире, но и не в гражданском. На нем была знакомая черная треуголка с кокардой, высокий воротничок, заляпанный едой и жиром и доходящий до нижней губы, жилет с горизонтальными полосами и широченными лацканами, зеленый фрак и узкие панталоны грязно-серого цвета.
Росс прекрасно понял, о чем его спросили, но мудро решил притвориться, что не знает французского. Далее вопросы задавались на английском языке, который он едва понимал из-за грассирующего французского акцента.
— Имя, адрес, возраст, род деятельности, чем здесь занимаетесь?
— Росс Полдарк из Нампары, Корнуолл. Тридцать пять лет. Поставщик вин и алкогольной продукции, представитель мистера Губерта Тренкрома, партнера из Сент-Агнесс.
— Дата прибытия, название судна, чем занимаетесь здесь и с кем, дата отплытия, причина пребывания?
— Двадцать второго сентября, куттер «Все как один», владелец, как я и говорил, мистер Тренкром, дела веду с мистером Дугласом Крейгом, отплываю вероятнее всего тридцатого, зависит от того, когда вернется куттер. Причина пребывания — решить кое-какие важные дела с мистером Крейгом, а именно сбалансировать счета, утрясти вопрос с налогообложением на алкоголь, поставке бочек из Гернси ну и в целом расширить торговлю.
— Подтверждающие документы?
Росс достал из своей сумки бумаги, полученные от Тренкрома, такие же документы имелись и у Крейга. Кипа была внушительной, агент с рябым лицом вооружился моноклем, чтобы взглянуть на них. Монокль был выполнен из золота и инкрустирован бриллиантами — совершенно очевидно, что принадлежал он кому-то другому.
Спустя пару долгих минут агент вернул бумаги обратно. Глаза его были бледно-зеленого цвета.
— Вы не возражаете, если мы вас обыщем?
Росс не возражал. К счастью, все деньги, за исключением двадцати из оставшейся сотни гиней он успел передать Дугласу Крейгу.
Через мгновение Росс уже одевался. Агент стоял, уставившись в окно, а один из жандармов переминался с ноги на ногу.
— Иностранных граждан, врагов республики, высаживающихся на берег священной французской земли, подлежит немедленно взять под арест, чтобы впоследствии суд вынес им приговор, — сказал агент.
— Я не враг Франции, — возразил Росс, застегивая пуговицы на манжетах. — Я всего лишь деловой человек и пытаюсь выстроить торговые отношения, ведущие к дальнейшему процветанию Франции.
— Шпионы, открыто живущие в порту и деревнях, никак не приведут к процветанию.
— Я не шпион, а республика нуждается в английском золоте. Мы с друзьями доставляем золото в этот порт и другие. Раз в неделю, что весьма существенно. Если вы арестуете меня, то это отпугнет остальных, я не покидал пределов порта Роскофа и не предпринимал никаких действий, выходящих за рамки торговых отношений.
— Проведя хоть одни сутки на французской земле и не подав отчет в жандармерию, вы тем самым уже нарушаете закон.
Росс надел сюртук и сложил обратно в карманы мелочь, вытащенную при обыске.
— Месье, простите, если я что-то сделал не так. Я предположил, впрочем зря, что в этом порту возможен свободный обмен товарами между странами, а значит, нужно следовать духу закона, а не его букве.
Агент раздраженно задрал подбородок над своим грязным шейным платком.
— Даже если бы вы были гражданином нейтрального государства, наказание за подобное правонарушение, если оно совершается впервые — двадцать гиней штрафа, а при повторном нарушении — лишение свободы.
— В таком случае, может, вы сочтете меня гражданином нейтрального государства и позволите заплатить штраф?
— Договорились, — при взгляде на кошелек Росса глаза агента загорелись, — но только при условии, что вы немедленно покинете Роскоф.
— Я жду прибытия куттера. Обещали ночью в понедельник.
— Так не пойдет. Судно «Королева Мэй» отправляется завтра ночью. Вы должны немедленно подняться на борт и отплыть. Если после полуночи вас обнаружат на берегу — вы будете арестованы.
— Полагаю, что «Королева Мэй» прибудет с острова Уайт. Это в двух сотнях миль от моего дома. Я могу отправиться на следующем? — спросил Росс.
— Это ваши проблемы, месье. Моими они станут, если вы останетесь здесь.
— Может быть, еще двадцать гиней...
— Послужат поводом взять вас под стражу за попытку подкупа должностного лица. Итак, месье, я прошу вас заплатить штраф и покинуть страну.
Глава двенадцатая
Росс поднялся на борт «Королевы Мэй» в тот же вечер еще до темноты. Ее капитан, человек по имени Гринуэй, был достаточно любезен и предложил отвезти домой, но ни в какую не соглашался остаться в Роскофе еще на день.
Уж больно странными стали французы. Никогда не знаешь, когда набросятся. И в любом случае капитану Полдарку для его же блага лучше выйти в море в воскресенье ночью.
Капитану Полдарку вовсе не улыбалась мысль выйти в море в воскресенье ночью, и тогда Гринуэй сделал еще одно предложение. Почти наверняка завтра, до их отплытия, в Роскоф прибудет еще какое-нибудь судно. Если капитан Полдарк вопреки собственным же интересам решил остаться, то его можно перевести на другое судно, которое останется в порту по меньшей мере на двадцать четыре часа для покупки товаров и погрузки.