Я вам не ведьма!
– Не уверена, что вам хватит…
– Чего? Денег или ответственности?
– Терпения. Есть только один человек, которого академия могла бы подарить вам в качестве фамильяра…
– Он мне подходит, – я медленно кивнула. – Да, идеальный вариант.
– Простите? Кто именно?
Я подняла глаза и смело встретила ее недоумевающий взгляд.
– Я хотела бы завести фамильяра по кличке Щиц. Еще раз спрашиваю, есть ли какие-то проблемы? Мне его позвать, привести, или обойдемся без формальностей?
Она отвела глаза и буркнула:
– Ну, дело ваше. Я предупреждала.
Выписала какую-то бумажку и сунула мне.
– Завтра на закате приходите, будем переписывать его метки. Сможете уговорить вашего будущего питомца на эту крайне опасную для жизни процедуру – молодец. Нет? Я придержу для вас кошку. За смелость и наглость.
Я взяла бумажку и слегка поклонилась, выражая почтение.
Кажется, я победила.
Только вот как уговорить Щица?
А-а-а, кто не рискует, тот сам себе гладит платья. Как-нибудь да справлюсь!
Глава 3
Господи всемогущий, осени меня крылом своим: Щиц пропал!
Как его искать, где его искать… Я смотрела в лес. Сгущались сумерки.
Щиц не выходил из леса, не появлялся и со стороны жилых корпусов.
Холодало.
Почему-то я думала, что все будет просто. Я встану перед общагой, позову громко Щица по кличке, и он появится передо мной, как в сказках появляются волшебные горбатые кони. «Га-га-га, чего изволите?»
Он же обещал, если что, отозваться! Обманщик, проходимец и подлюга!
Я посадила голос, но никакого Щица не дозвалась. Зато проходившие мимо девчонки уже начали перехихикиваться. Я бы на их месте тоже с удовольствием похихикала, но я-то на своем! А тут почему-то плакать хочется.
– Эй! – подошла ко мне одна из них.
Ее я не узнала. Зато узнала ее ворону. По запаху. То ли я надышалась свежим воздухом и отвыкла от душного звериного запаха, то ли она начала вонять еще сильнее.
Я вспомнила нехитрый способ Щица знакомиться.
– Привет, э-э-э… – протянула я, старательно копируя его интонацию, – э-э-э…
– Боннельфина… – представилась девчонка и скромно потупилась.
Ну-ну, она такая же Боннельфина, как я – Арафья! Особенно если помнить, что настоящими именами здесь не принято разбрасываться. Вот ведь придумала себе имечко, не выговоришь. Я такие лет десять назад давала куклам…
Я лучезарно улыбнулась.
– А можно я буду звать тебя просто Бонни? А ты зови меня…
– Еленькой? Я тоже сокращу тогда. Эля?
Я немного подумала. Почему бы и нет? Коротко, лаконично. Звать удобно.
– Пойдет. Но откуда ты…
– Хвосткрючком рассказал, – и поспешно добавила: – Пес. Тот, у которого еще ошейник такой… погрызенный немного…
Кажется, у меня было очень глупое лицо. Бонни обреченно вздохнула и напомнила:
– Разговариваю с животными. А они – со мной. Никто еще не требовал себе человека, знаешь ли. Все были взволнованы. Они боятся стать ненужными, все… многие черепахи ждут своего дня уже больше десяти лет. Я не спрашивала специально, но они хотели с кем-то поделиться, а я не могла заткнуть уши.
А глаза у нее такие честные-честные… Да-да, не спрашивала. И ко мне подошла просто так, рядом постоять, а не узнать подробности из первых рук.
У Бонни был большой рот прирожденной сплетницы, длинный нос прирожденной сплетницы и даже дар прирожденной сплетницы. Любой физиогномист, завидев ее, замолчал бы навеки и никогда не открыл бы ни одного своего секрета даже на ушко любимой таксе.
Особенно любимой таксе.
– Может, возьмешь черепашку? – Бонни несмело тронула меня за рукав и достала из кармана какой-то камень. – Вот, не смотри, что маленькая: ей тридцать пять лет, и тридцать четыре из них она ждала тебя.
– Эта штука умеет гладить белье, чистить одежду, накрывать на стол, переносить вещи? – спросила я, стараясь не показывать своей неприязни: раз уж черепаха все понимает, стоит побыть вежливой. – Может, я смогу ее этому научить?
– Вряд ли, – вздохнула Бонни.
Она погладила черепашку по морщинистой голове и сунула обратно в карман. Всем своим видом Бонни выражала вселенскую скорбь, даже ворона на ее плече нахохлилась и склонила голову.
Я начинала думать, что ее ко мне подослали.
– Тогда мне нужен Щиц.
– Зачем тебе этот неудачник?
– Почему это неудачник? – я спросила только чтобы поддержать разговор, ответ был вполне очевиден.
Везунчики не попадают в рабство в королевстве, где это самое рабство уже два века как официально отменили.
– Как почему? Царапинка, – Бонни похлопала по карману, – говорит, что он попал в вечное рабство после того, как умудрился во время забега по главному корпусу споткнуться о какую-то очень древнюю и крайне ветхую прялку. Донце в одну сторону, лопасть в другую, веретено вообще растоптал случайно… И все это – перед приездом королевской комиссии! А прялка была королевской реликвией!
– Как он это сделал? – удивилась я. – Зачем?
– Царапинка не знает, – развела руками Бонни. – Говорит, возможно, в этот момент он был одержим гением разрушения и это был спонтанный забег. Вдохновенный… – она чуть понизила голос, – честно говоря, я не всегда понимаю, что она имеет в виду, черепахи настолько… другие. Лучше спроси у него самого, если дозовешься…
– Не могу. Зову, зову – не отзывается. – Я пожала плечами. – Начинаю думать, что ничего не получится. А ведь это возможность… – тут я сделала паузу.
Что я знала про Бонни?
Она любит животных и стащила черепаху из неволи. Возможно, я ошиблась в выводах, но попытка не пытка? Стала бы Бонни подходить ко мне, если бы не хотела помочь? На засланку она все-таки не похожа. Делая ставку на душещипательную историю, засланка притащила бы не морщинистую замшелую черепаху, а котеночка или щеночка с огромными глазами и пушистой шерстью. Черепаху же можно пожалеть только если ну очень любишь животных, а я уже наглядно доказала, что это не так.
– …Да-да! Единственная возможность для Щица выбраться из клетки! – сказала я вдохновенно, надеясь, что все-таки не ошиблась. – Я – его самое большое везение в жизни. Поэтому его обязательно надо найти и убедить! И для этого, – главное было не дать ей задуматься, поэтому я опасливо ткнула пальцем в ворону, – нам нужна она!
Ворона шарахнулась, расправив крылья… кульком свалилась с плеча Бонни и деревянно стукнулась о землю. Потом резковато встала и дерганно пошла.
Она походила скорее на заводную игрушку, чем на ворону. О господи, я ее что, убила? То есть… нет, она же двигается, но…
– Она же может нам помочь? – спросила я, удивительно четко понимая, что Бонни, кажется, не общалась со своей вороной.
Она ее постоянно гладила, весь день с ней нянькалась, но не болтала, как с черепахой. Не прислушивалась к ней. Не отвечала…
– Она вообще живая? – озвучила я свою догадку.
– Не-мертвая, – вздохнула Бонни. – Только не говори никому, ладно? Секрет… Да, я могу оживлять зверюшек. Но я не хочу заниматься некромантией, вот и… а ворону я случайно оживила. Ничего не могу поделать, она лежала, такая несчастная! И обратно никак… Жалко же… – Бонни всплеснула руками – эта ее манера активно жестикулировать делала ее саму похожей на большую паникующую птицу. – Если кто-нибудь из преподавателей поймет, что она не-мертвая, то у меня будут проблемы. Я думала отпустить, но если кто-нибудь из них ее найдет, то все… поднимать мне трупы по погостам всю оставшуюся жизнь.
Скорее, укладывать обратно. Да и что мешает закопать поглубже? Нет тела – нет улик. Но вслух я этого не сказала, вместо этого спросив:
– А если ты ее с собой везде таскать будешь, разве не больше шансов, что кто-нибудь заметит ее состояние? Как я…
– Я рассчитывала замаскировать эманации смерти меткой фамильяра. Тайе Гарьянски, которая накладывает метку, не очень-то внимательная… И ее будут отвлекать. А я еще хотела попросить встать завтра прямо перед тобой, чтобы ей уж точно не до Каркары было, – она снова потупилась, – извини…