На золотом крыльце 4 (СИ)
Хотя, конечно, казаки были в первую очередь теми, кто оборонял наше богохранимое отечество от врагов внешних, но и к внутренней службе привлекались, уже почти полтысячи лет как… Вот и теперь по одной из улиц шла колонна молодых парней: в боевой экипировке, с оружием, они шагали в ногу, и я услышал обрывки строевой песни:
— … Этих дней не смолкнет слава
Не померкнет никогда!
Государевы заставы
Занимали города!
Эти тоже были готовы боронить рубежи и рубать супостатов за Веру, Государя и Отечество.
Под навесом у стены одного из кирпичных зданий разделывали туши каких-то тварей, которые висели на огромных крюках, женщины в теплых кожушках, валенках и бердских платках выбивали на снегу половики, дети — строили крепость из снега, катали снежные комы. Пахло баней, порохом, травяным чаем и кровью, да.
Наконец мы добрались до «Снежного Кома» — того самого здания с зеленой крышей. Очень странно было прочитать здесь, в середине этого очень странного места, слово «антикафе», но именно так оно и называлось — «Антикафе » Снежный Ком"! Казачье антикафе, одуреть можно…
На входе нас остановил приземистый робот на колесиках:
— Сударь и сударыня, за вход — двадцать денег, после чего доступ к самоварам и прилавку с пирожками — безлимитный, — сообщил вежливый привратник и подмигнул проекцией глаза со своей квадратной мордочки. — Бильярд, настольные игры и игровые автоматы — без ограничений!
— Нет проблем, куда монеты отдавать? — поинтересовался я.
— Мне! — у робота на пузе отодвинулась дверца, куда я и сунул деньги. — Держите чек! Хорошего дня, проходите.
Эльвира, заходя в зал, звонким девичьим голосом произнесла:
— Здорово дневали! — и потом шепнула мне: — Не знаю, как тут, на Дону и Кубани так говорят.
— Слава Богу! — откликнулось несколько голосов.
Тут, в уютной обстановке, среди диванов, самоваров, связок с баранками, сушеными грибами и травами, гоняли чаи три компании казаков постарше. Они обернулись на нас, осмотрели с ног до головы и вернулись к своим важным разговорам.
А за стойкой-прилавком скучала казачка — в цветастом платке, с чуть восточными чертами лица, волнистыми каштановыми волосами и большими серьгами-кольцами в ушах. О возрасте ее судить было сложно, такие женщины одинаково хорошо выглядят и в двадцать пять, и в сорок пять, одно было понятно — нас с Элей она точно опытнее.Она развлекалась тем, что щелкала пальцами, зажигая над ними небольшой огонек, который некоторое время выплясывал в воздухе, а потом ярко вспыхивал и рассыпался разноцветными искрами. Она точно была магичкой, скорее всего — пустоцветом. Завидев нас, она преобразилась: легким движением поправила волосы, чуть по-другому запахнула платок, улыбнулась — и от хандры не осталось и следа.
— Добро пожаловать в «Снежный ком»! У нас тут чай, кофе, горячий шоколад, иван-чай, цикорий и прочее, и прочее, и прочее… — она рассмеялась. — И пирожки. Вы попить-покушать, или так, время провести?
— От чая не откажемся, — дипломатично кивнул я. — Давно хотел попробовать иван-чай.
— С липой, с грушей, с мятой и мелиссой… — она очень обаятельно закатила глаза, перечисляя.
— На ваш выбор! — улыбнулась в ответ Эля. — А мы вам привет от Волошина привезли и от Радцевича. Это они нас к вам отправили.
— Волошин! Э-э-э-эх! — ее вздох был красноречивее любых слов, и мы с Элькой понимающе переглянулись. — И что Волошин говорит?
— Вчера говорил, что в течение пары дней будет! — уверенно заявил я. — И очень советовал нам сюда к вам зайти, мол, если и искать его где-то, то только здесь. Ну, и по нашим вопросам обращаться тоже советовал только сюда. Видно — прикипел к этому месту, любит-уважает.
— Вот как? — в ее глазах появились искорки. — Значит, через пару дней? Давайте, рассказывайте, в чем у вас беда? А я пока вам чаечку соображу.
И мы рассказали этой весьма интересной казачке о нашем задании — в рамках, обоснованных легендой, конечно. Про институт, воду и подработку. Она слушала внимательно, не перебивая, а потом щелкнула пальцами, и в воздухе снова вспыхнули искорки.
— Вот ведь оно как работает! — всплеснула Саламандрова руками. — Еще позавчера я бы и вправду могла бы вам помочь: есть у меня три мула, просто волшебные животинки! Послушные, покладистые, выносливые, едят что угодно, хоть ветки с хтонических растений… Но — выбыли мои животинки из строя. Мне и самой огорчительно — я с Волошиным в Аномалию пойти хотела, верхами, трав там подсобрать, грибочков разных, ягодок зимних… А теперь что делать — ума не приложу. Был бы природный маг или целитель — мигом бы разобрался, а вы… А что с вами не так, ребята?
К этому мы были точно не готовы. Она явно смотрела через эфир, и что там видела — мы понять не могли.
— Вы не цивильные, не маги, не нулевки, не… А-а-а-а! Индивидуальные негаторы! — она была особой проницательной, эта Саламандрова, и дальнейшие ее предположения только доказывали этот тезис. — Это что — условие по контракту? Или поражение в правах? Опала? Нет, не опала… На самом деле — не важно. Вариантов-то у вас все равно немного: купить лошадок или взять в аренду.
— А что, если мы посмотрим ваших мулов? — вдруг спросил я. — Что с ними не так?
— Да как будто все-таки сожрали что-то не то, утробы ненасытные. Все признаки налицо: тремор, в ногах заплетаются, тахикардия, скрежет зубами, мышечная слабость, синюшность слизистых оболочек, сосуды почернели… Но наши крылатские мулы не могут отравиться! Разве что специально кто-то постарался, но это бред уже полный…
— А давайте посмотрим, — оживился я. — Слушайте, не хочу хвалиться, но кое-что в отравлениях я смыслю.
— Ми-и-иха? — удивленно глянула на меня Эля, а потом сообразила. — А! Как с аспидами?
Умница, девочка. Нечего всем подряд про Жабий Камень рассказывать.
— Что — с аспидами? — заинтересовалась Саламандрова.
— Получилось кое-кого подлечить от укусов, я метод знаю, — туманно пояснил я. — Давайте попробуем, хуже-то не будет? Если вылечу — будет точно понятно, что у них токсикация, и вы сами уж делайте выводы.
— О-о-о-ох, если ты мне моих животинок подлечишь, я вам Бибу и Бобу одолжу. А Карамельку не дам, я с Волошиным тогда поеду… Маршрут у вас недалекий, десять дней… — она уже принялась рассуждать так, будто это было дело решенное. — Даже если вас убьют — они ко мне вернутся.
— Что-о-о? — глаза Эли стали круглыми.
— Что? — лицо Саламандровой стало совершенно невинным. — А вы как думаете? Мало того, что в аномалию едете, а там дряни всякой предостаточно, так сейчас в Васюгане еще и тесно от всяких любителей легкой наживы… А на вас большими буквами не написано, что вы опасные и страшные. На вас глянешь — так зайчик и зайчишка, просто лепота и загляденьице!
— Ла-а-адно, — мне было смешно до ужаса. Зайчик и зайчишка, ну надо же! Это два настоящих мага-то! — Мы придумаем, как выглядеть более грозно. Наденем страшные маски на лица, например!
— Это, кстати, неплохая идея, — кивнула Саламандрова. — Пойдемте уже конячек смотреть?
— Нет проблем, — бодро заявил я. — Где можно вещи сбросить?
— А давайте — в каморку? Тащите их за мной!
И только тут она обратила внимание на наши вещи: ее взгляд остановился на рунах, которыми мы размалевали рюкзаки — для облегчения веса, на автоматический дробовик «Маргач» с барабаном на 32 патрона, который был приторочен к элькиному багажу, на ручной пулемет РПТ-16 за моей спиной. А еще — на наши броники и снаряжение… И на мой дюссак, и на кантемировский кинжал.
— Ага, — сказала Саламандрова. — Так вы не зайчата. Вы — волчата. Как-то я сразу из виду упустила ваше упоминание Ингрии и последнего инцидента. Нормально вы там так наварились, как я смотрю, раз на такую красоту денег хватило. Ла-адно!
Скинуть вещи было минутным делом, и уже спустя пару минут мы шагали куда-то по задворкам, навстречу запахам сена и конского пота. Конюшня — заснеженное деревянное строение — находилась метрах в трехстах от «Кома».