На золотом крыльце 4 (СИ)
Эля периодически предупреждала:
— Я поснимаю! — и тянулась в разгрузку за пленочным ретро-фотоаппаратом «Никонов», который заботливо упаковал в опричную посылку кто-то из страшных усачей.
Я думаю, это был Оболенский. Только ему хватило бы ума на такое, да и, насколько я знал, он следил за профилями Эльки на «Пульсе» и «Эхе». Это я почти их не вел, так, забросил свою морду лица и фоточки с военно-хтонической практики, ну, и пару видов крыш Ингрии и… Ну, немного, в общем. А Кантемирова подписчиков всерьез насобирала. Счет на многие тысячи пошел! Ну, а что? Она реально красивая и общаться умеет, и фотки классно делает. Но вообще Элька все это из-за своей ненаглядной Ядвиги Сигизмундовны начала, та вообще — блогер от магпедагогики на миллионы подписчиков.
Меня пару раз Элька на своих страничках тоже засветила, чем вызвала волну отписок. Мол, завелся какой-то блондинчик, теперь к Эльвире можно клинья не подбивать… Ну, и поливали меня там знатно, мол, мазунчик, слащавый, стремный, страшный, уродливый, смазливый, дофига умный, слишком тупой… До тех пор, пока ордынский «Гоблин Пикчерз» видео с мостом ингрийским в сеть не слил. Конечно, Кантемирова его себе зарепостила! Ну, и тут уж к великому магу претензий стало поменьше и подкатов к Эльвире — тоже. Мол, поня-а-а-атно, чего она с ним мутит. Потом, правда, она сама второй раз инициировалась, и все прифигели, и счет пошел на десятки тысяч, потому что трансформация — это капец какая редкость, ну, и просто красиво.
В общем, благодаря подгону от опричников и солидному запасу пленки, Кантемирова не дергалась каждые полчаса за отсутствующим в набедренном кармане смартфоном, чтобы сфоткать себя и хтоническую красоту…
— А сфоткай меня? — вдруг попросила она, когда мы выехали на живописный зеленый пригорок, который сквозь висящую над лесом дымку освещало солнце.
— Осмотримся сначала, — я пустил Бибу шагом по кругу, и мул послушно пошел, поводя ушами и косясь страшным красным глазом.
Попасться в зубы какой-нибудь гадости или провалиться в трясину потому, что фоткались? Нет, ну мы, конечно, современная молодежь, но не полные же придурки! В целом, на пригорке было безопасно, правда, высоко в небе парили пташки, очертания и размеры которых оценить было сложно — далеко!
— Давай, солнце мое, сюда фотоаппарат и присматривай за птичками, мне они что-то не нравятся, после тех снегирей… — я спешился, взял ретро-аппаратуру в руки и отошел на необходимое расстояние.
Верхом и с дробовиком Элька смотрелась просто отпадно. Она сначала улыбалась, а потом лицо ее стало строгим и грозным, она прицелилась и… И я понял, что за моей спиной что-то есть! Или — кто-то!
— Ложись! — крикнула Кантемирова, и я, не думая, упал навзничь.
— ДАХ! — плюнул дробью «Маргач». А потом еще раз: — ДАХ!
— Всё, — сказала Кантемирова. — Можешь вставать.
Я встал, отряхнулся, вытер объектив у фотоаппарата и огляделся. За моей спиной никого уже не было, только куча какого-то синего снега или типа того. Большая такая куча, примерно мне по пояс
— А что случилось-то? — нервно спросил я.
— Баба какая-то, — пожала плечами Эля. — Синяя. Подтаявшая. В таких случаях лучше стрелять, чем думать, это я точно знаю.
— Баба… Надо же! Снегурка, что ли?
— Может, и снегурка. Миха-а-а, а нас опять снегири догнали! Давай, в седло и ходу отсюда!
Это действительно были они — тройка пернатых каннибалов. Красногрудые бомбардировщики вышли на наш след. Да что ж за невезуха такая! Открывать огонь посреди Хтони без необходимости — идея сомнительная, да и до Конской Головы оставалось всего-то километра три-четыре, так что я предпочел воспользоваться советом подруги: сунул ногу в стремя, оттолкнулся — и оказался в седле.
— Давай, давай! — дробный топот копыт стал аккомпанементом нашему бегству с пригорка.
Я периодически оборачивался, чтобы держать тварей под контролем, но… Они вдруг стали резко снижаться! Их целью были не мы! Пернатые приземлились на пригорки и радостно заклекотали.
— Э-э-э… Они едят снег! — ошарашенно констатировала Эля.
— Падальщики, получается, — кивнул я. — Давай — двинули к Оазису, тут недалеко!
Тропа была видна очень хорошо: судя по следам, здесь не так давно прошел большой отряд, который катил за собой тележки. Однако же, теперь дорога была перегорожена противотанковыми ежами. В смысле — натуральными ежами, а не какими-то там бетонными конструкциям. А противотанковыми потому, что тварюшки эти размером были примерно с мопед, а иголки у них металлически поблескивали на солнце и представляли собой что-то вроде кусков арматуры такого размера, что и для танковых траков они стали бы препятствием. Агрессии они не проявляли, заметили мы их издали, но…
— И что теперь? Объезжать? — по обеим сторонам тропы, метрах в трех, стояла стена хвойного леса. Соваться туда не хотелось — уж больно стремные звуки оттуда раздавались.
— А ну-ка… — я полез в подсумок и вынул светошумовую «Зарницу». — Сдадим назад!
Мы отвели мулов метров на тридцать назад по тропе, я спешился и сказал:
— Сейчас будет шумно и громко. А потом — уберемся отсюда как можно быстрее.
Биба и Боба покосились на меня неодобрительно, Эля прижала ладони к ушам. Да, да, я привык пользоваться телекинезом, но метнуть гранату на тридцать-сорок метров был способен. Поэтому — рванул кольцо, замахнулся и с небольшого разгончика в три шага запулил подарочек в сторону колючих тварей.
— Н-н-на! — шарик «Зарницы» взмыл в воздух, пролетел по длинной дуге и шмякнулся аккурат самую середину арматурных иголок хтонического ежа.
— Уф? — раздался удивленный звук откуда-то снизу.
— БАЦ! — грохнуло и сверкнуло.
— Уф! Уф! Уф! Топ-топ-топ-топ… — рассерженное и испуганное пыхтенье и топот стало лучшей музыкой для моих ушей, я бегом вернулся к Эльке и мулам, сиганул в седло…
— Ходу, ходу, весь лес перебудили, похоже! — действительно, деревья шевелились вопреки движению ветра, кроны сосен и кедров с обеих сторон тропы как будто приблизились друг к другу, образуя что-то вроде крыши, скрипы и стоны стали пугающими, воздух как будто загустел…
Мулы шли галопом, впереди уже виднелась опушка, я затылком чуял — что-то надвигается, дышит прямо в спину. Черные кудри Эльвиры развевались от встречного ветра, из-под копыт наших скакунов летела сырая земля. Оглянувшись, я не увидел тропы — уже метрах в пяти за нами лес стоял сплошной стеной.
— Пошли вы нафиг! — на пару секунд отпустил поводья, вынул еще одну «Зарницу», выдернул кольцо — и бросил ее за спину, прямо в чащобу.
Жахнуло знатно, и как будто стало полегче. По крайней мере, мы вырвались на простор, и теперь мчали по выложенной булыжниками дороге к виднеющимся примерно в километре черным срубам изб и какому-то кирпичному полуразрушенному строению. Лес понемногу отставал — как бы странно это ни звучало. Мы с Эльвирой поровнялись, перевели мулов на рысь, и девушка погладила их — по очереди.
— С меня — по морковке, — пообещала она. — Таких хороших ребят нам Саламандрова дала, просто слов нет. Спасли нас! Если бы не они, то…
— Ага, — выдохнул я. — То что-то бы случилось. Смотри-ка, а там, похоже, есть жизнь!
— Дымком тянет! — кивнула Эля. — Давай-ка спешимся, на режим автоматической стрельбы оружие переведем и посмотрим, кто там и что там…
И мигом убрала волосы в узел на затылке, и полезла за тканевой маской. Какая у меня, однако, подруга правильная! Все она знает, все понимает. К сожалению, сам факт наличия красивой девчонки в диких местах может стать источником проблем, увы и ах. Я накинул капюшон и достал из кармана тактические очки с желтыми стеклами: так-то я их не любил, но нефиг светить своей гетерохромией, все-таки штука приметная.
Мулов держать в поводу было не нужно — они и сами трусили за нами, такие послушные хорошие скотинки.
Чем больше мы приближались к постройкам, тем слабее чувствовалось дыхание Хтони — мы явно вступали на благословенную землю Оазиса. Шли неторопливо, не убирая пальцев со спусковых крючков. Двигались между почерневших срубов с крышами из дранки, торчащими в небо остовами печей и труб, покосившимися заборчиками. Какие-то здания сохранились лучше, какие-то хуже, одна усадьба и вовсе была совсем целая, строения — дом, сараи, конюшня, баня, другие жилые и хозяйственные постройки — все это стояло кругом, точнее — прямоугольником, создавая внешними стенами укрепленный периметр. Перемычки между срубами были закрыты частоколом — почти таким же высоким, как в Крылатом. Здесь явно было видно приложение рук и мозгов, за усадьбой ухаживали.