На золотом крыльце 4 (СИ)
— Здрасьте! — сказал кто-то со стороны усадьбы и чуть сверху. — Вы чьих будете-на?
Не суетясь, я глянул в ту сторону: из чердачного окна то ли сеновала, то ли — амбара смотрел снага в каске. Из каски торчали веточки хвои, рожа у зеленого орка была довольной-предовольной, а в руках он держал германский автомат архаичной модели.
— Забор покрасьте, — сказал я, медленно поворачиваясь. — Мы свои собственные. И немножко — Общества хтонической самопомощи. А вот эти два джентльмена черной масти — они крылатские. Казачки одолжили.
— О! Йес, йес! О-Ха-Эс! — обрадовался на авалонском снага и повернул башку куда-то внутрь усадьбы. — Пацаны, открывайте ворота, тут еще из самопомощи-врот прибыли, будут тоже самопомогаться, вместе с нами-ять! Чем больше народу-ска, тем короче дежурство! А у вас есть че пожрать-врот? В общий котел-на?
— Тушенка, сгущенка, сухофрукты, печенье на топленом молоке, — проговорила Эля.
— О! Девка-на… С дробовиком-ять, девка-на… Сурьезная! — хотя маску она и не снимала, по голосу орк все понял, но при этом сделал правильные выводы. — А печенье-врот эт хорошо-о-о-о!
Манера снага глотать матерные постфиксы всегда меня умиляла. Вроде и никаких ругательств, но пожрать — врот и никак иначе. Оставалось надеяться — вести они себя будут в соответствии с Уставом Общества самопомощи. И пока что все говорило в пользу этой версии: внутри усадьбы вроде как все было тихо-мирно. Здесь собрались на передышку и ночевку четыре ордынских снага во главе с типом в каске, с белыми дланями, намалеванными повсюду на экипировке, пара матерых сталкеров-охотников, которые сейчас разделывали тушку точь-в-точь такого же ежика, как те, что преградили нам тропу полчаса назад, и складывали отдельно потроха, отдельно — арматурины-иголки.
А еще на крылечке сидел кудрявый лаэгрим и чистил ногти острым ножом. Бывают вообще кудрявые лаэгрим на свете? Оказывается — бывают.
Никакого особенного ажиотажа наше появление не произвело: отсыпали продуктов в общую кучу, пристроили мулов под навес, нам определили место для ночлега — сруб поменьше, который раньше был баней. Печку топить было без надобности — во время Бабьего Лета в Васюгане царили стабильные плюс-минус десять градусов тепла, так что спальников должно было хватить. Местных жителей я не видел, похоже — Оазис Конская Голова служил перевалочным пунктом, не более. Но — задание есть задание…
— А-хм! — я подошел к кудрявому эльфу, который в этот самый момент засыпал в котелок явно травяную заварку. — Суилад, что ли? Меня Миха зовут. Титов!
— Айе! — откликнулся эльф. — Брегалад. Брегалад из Ород-Рава, если угодно.
— Ого! — вырвалось у меня.
В Ород-Раве живут настоящие, всамделишние лаэгрим, сибирские эльфы, которые никогда не были завоеваны людьми и вошли в состав Государства Российского добровольно, в восемнадцатом веке… Ну как, добровольно? После визита к ним тогдашнего нашего Государя.
— Ага, — сказал кудрявый сибирский эльф. — Ты что-то хотел?
— Ну да, получается, хотел… А где тут местные воду брали?
— Местные? — он задумчиво смотрел на меня. — Местные брали в колодце на краю поселка. Пока были живы. А еще — вот тут вот, видишь — в углу двора? Тут еще один колодец, запасной, в нем водички, конечно, поменьше собирается, но зато — внутри стен.
— То есть в двух брали? — уточнил я.
— Получается, в двух, — кивнул лаэгрим. — А что?
— Да вот, наберу…
— Смотри, снаружи там… Своеобразный такой колодец, — проговорил эльф.
— Но водичка-то есть?
— Водичка есть… Вообще — интересное место.
— Ла-а-адно. А там все еще Оазис?
— Самая граница, — он достал деревянную кружку, как будто из воздуха, и зачерпнул взвар из котелка, попробовал и покачал головой: — Нет… Пока не готово. Вот вернешься — я тебя угощу.
Эля в это время кормила наших животинок морковкой и вешала на их морды торбы с суперпитательным комбикормом. Не снимая с себя маски, что характерно. Я не знал — стоит ли ей продолжать носить ее здесь, но чисто внешне в Оазисе все выглядело прилично. Да и тут явно присутствовали три центра силы: эльф, люди и снага. Вряд ли они все сговорились бы против нас.
— Тут два колодца, — сообщил я. — Один за воротами, второй — здесь. Пробирок у нас достаточно, я пойду наберу две порции там, а ты прикрой меня с крыши. Возьмешь пулемет. А потом наберем здесь.
— Так точно! — отсалютовала Элька шутливо.
Временные обитатели оазиса Конская Голова наблюдали за нашими действиями с интересом, но ничего не спрашивали. У каждого тут были свои заморочки. Например, зеленые товарищи того снаги в каске (его все звали Немцем) играли в «камень-ножницы-бумага» на подсрачники, отвешивая конкретные такие пинки под зад всякому, кто проигрывал. А сталкеры-охотники закончив с тушей ежа, взялись за живность поменьше: каких-то арахнидов и моллюсков, они свозили сюда добычу из окрестностей. Эльф глядел на меня и улыбался подозрительно.
Но делать нечего: я сунул в кармашек на разгрузке две пробирки, взялся за рукоять дюссака на бедре, и, дождавшись, пока Эля помашет мне с крыши сарая, побежал в указанную Брегаладом сторону. Там и вправду виднелся журавль, и под ним — не бревенчый сруб, а, на удивление, каменная кладка! От близкого присутствия Хтони заныли зубы, но я не отступил: шагнул к самом борту колодца и осторожно туда заглянул.
— А-а-а-а-ч-ч-ч-ерт!!! — заорал я и отпрыгнул, запнулся о какой-то обломок и грянулся задницей о землю.
Оттуда, из самой глубины, на меня пялилась конская башка и скалила зубы!
Сердце у меня стучало, как сумасшедшее, волосы по всему телу встали дыбом, и в голове моей постепенно прощелкивались кадры увиденного: такая натуральная была башка, гнедая, с гривой, как положено. Вполне себе живая, между прочим! Потому что мертвая башка не может скалить зубы, показывать язык и подмигивать правым глазом!
— Нормально! — я показал большой палец Эльке, которая наблюдала за моими приключениями сквозь коллиматорный прицел. — Конская Голова, что может быть более естественным в здешних реалиях?
Но на самом деле нифига нормального тут не было. Из глубины колодца раздались странные звуки, и я услышал, как кто-то поет диким голосом:
— Умой меня, причеши меня
И на берег положи меня!
Чтобы те, кто проходят мимо…
Меня посчитали красивой! - а следом за этим раздался дурацкий смех: — И-ги-ги-ги-ги!!!
Пела, определенно, конская голова. Некому больше было петь, да и смех конкретно был не смехом, а ржанием.
— Дичь-то какая! — медленно выдохнул я.
— Я не дичь! — раздалось из колодца. — Я — скотина домашняя! А ты кто?
— А я так, человек Божий, обшит кожей!
— Да-а-а? Ого-го-го! — обрадовалась голова из колодца. — Так это! Умой меня, причеши меня…
— Что — серьезно? — удивился я. — Вот прям сделать это?
— Ну да! Чтобы те, кто проходит мимо, меня посчитали красивой! — уверенно заявила конская башка.
— Допустим! — в конце концов, когда в Хтони творится хтонь — это ведь так и должно быть, верно?
Если хочет голова из колодца, чтобы ее умыли и причесали, и положили на берег — почему бы и нет, я могу это сделать. Но!
— Что мне за это будет? — вот что я спросил, снова заглядывая в колодец.
Башка пошевелила ушами, подмигнула сначала одним глазом, потом вторым… И сказала:
— Ну ты ж зачем-то пришел? Точнее — я кое-что знаю из того, зачем ты пришел.
— Так и я знаю! — парировал я.
— Ну, тогда ты возьмешь то, что знаешь ты, а я дам тебе то, что знаю я! Вот! И-го-го какое предложение, а? — выдала конская голова. — Давай, вынимай меня отсюда, умывай, причесывай и все такое…
Допустим, если я ее выну, то и образцы взять смогу. А если она что-нибудь еще в довесок даст — ну, так и отлично! Отдельно же оговаривали с Яном Амосовичем: заиметь ништяки на стороне не возбраняется.
— У меня так себе выйдет. Я не очень-то по прическам… А вот Элька!.. Ты будешь просто загляденье! — я обернулся, замахал руками и заорал: — ЭЛЯ-А-А-А!!! У ТЕБЯ ЕСТЬ С СОБОЙ РАСЧЕСКА? И какие-нибудь там резиночки?..