На золотом крыльце 4 (СИ)

— О! — обрадовалась Эля, которая с некоторой опаской до этого смотрела на публику в харчевне и прилегающем к ней постоялом дворе. — А я вам блинов напеку!
И тут же спохватилась:
— Постных!
— А у меня мука есть гречишная! И к блинам — медок!- обрадовался отец Гавриил. — Давно я блинцов-то не едал!
В общем, все складывалось как нельзя лучше, но на душе и в голове у меня было муторно. Ну, а как иначе? Я был уверен –папаша все это подстроил, все эти внезапные открытия и удивительные факты. И маршрут тоже он составил, а не преподы из колледжа. И мне это не нравилось, потому что могло значить только одно: я ему понадобился, и скоро он предъявит на меня свои права.
  
И получит по морде.
 Глава 13 
 Отрицание отрицания 
Впереди шла настоящая война. Отряд арбалетчиков из лесной чащи расстреливал дюжину верховых на рослых лошадях. Юркие стрелки перемещались меж стволов деревьев, выпускали стрелу или две — и снова скрывались в зарослях. Всадники, прикрывшись магщитами явно артефактного происхождения, лупили боевыми заклинаниями по площадям, надеясь прикончить налетчиков, даже если для этого потребуется уничтожить вес лес на километр окрест.
Мы, хотя и были лишены эфирного зрения, но другими органами чувств обладали в полной мере: удары молний из совершенно неподходящих для этого бледных слоистых облаков, которые затянули собой все небо, сложно не услышать! Да и взрывы фаерболов, и хлесткий звук водяных плетей конкретно так били по ушам…
— Клановые дружинники, — сказала Эля. — Вояки Дубенских, видишь желтое дерево на синем фоне на гербах? Нафига они сюда забрались?
— А нафига вообще все сюда забрались? — парировал я. — Бабье Лето! Тут вообще столпотворение настоящее, такое чувство, что распродажу объявили — и жук, и жаба в Хтонь поперлись… Людей больше, чем монстров, подумать только!
Меж тем, лесные арбалетчики использовали тяжелую артиллерию: изнутри крон деревьев с диким завыванием в сторону кавалеристов ринулся целый сонм призраков. Привидения стонали и орали, и тянули свои призрачные руки и лапы, и колотили кулаками в магические барьеры, и совершенно не воспринимали стихийные атаки клановых воинов. Волшебный щит же при этом трещал и даже в видимом спектре — начинал прогибаться. Что происходило в эфире — оставалось только гадать.
— Они подтянули шаманов! — выкрикнул всадник в изукрашенном золотом и самоцветами старинном зерцале и взмахнул рукой. — Отходим!
Удерживая защитную сферу, дружинники начали отступать — конечно, в нашу сторону! Понятное дело — это была не наша война, нам были неизвестны причины схватки, мы не знали — кто из них достоин доверия, с кем стоит сражаться, а от кого — убегать без оглядки, и в кого — стрелять без промедления. Вступать в бой? Это с какого перепуга? И те, и другие были вполне себе людьми, так что симпатий или антипатий ни к кому их них мы не испытывали.
До поры. И пора эта настала очень быстро.
— А вы кто, ять, такие? — всадники скорой рысью мчались прямо на нас. — Гриня, Василь — возьмите их!
— Спокойно, — сказал я. — Спокойно!
Опричники собрали нас в дорогу на совесть, в посылке нашлось много приятных ништяков, очень на грани правил прохождения негаторной практики. И одну из самых крутых плюшек — золотой шарик негатора в экранирующем футляре — я носил в кармане разгрузки. А теперь — держал его высоко над головой, в левой руке, правой направляя на всадников пулемет на ремне. Эля при этом целилась в дружинников из автоматического дробовика.
— Знаете ли вы, судари, что такое артефакторная пуля «Розочка» нахичеванского производства? — громко поинтересовался я. — И сколько патронов помещает в себя магазин РПТ, и магазин «Маргача»? И знаете ли вы, что за вещица у меня сейчас в руке?
— Ять, — сказал старший дружинник в зерцале. Он был усат, чубат и увешан амулетами, как рождественская елка — игрушками. — Какие серьезные молодые люди! И упакованы — просто загляденье! Вы чьих будете?
— Свои собственные, — заявил я. — Давайте, судари, езжайте своей дорогой, а мы тут постоим, пока обстановка не прояснится…
— Не суйтесь к асанам, — с участливым выражением лица проговорил усатый воин, который только что хотел «взять» нас. — Они совсем ненормальные. Перепились кротовухи своей, с ума сходят! Напали на нас черт знает, с какой стати…
— Беспричинно, нежданно, негаданно, — покивал я с показным пониманием. — А вы — люди мирные, мимо проходили. Да-да, и такое бывает на свете!
Я уже увидел у них в седельных сумках и вьюках на крупах лошадей торчащие оленьи панты и все понял. Здесь, недалеко от реки Имба, жили асаны — небольшой сибирский народ, славный своими оленьими стадами и могучими шаманами. А эти горе-вояки вместо того, чтобы промышлять честной охотой, напали на их скот. Ну, и огребают теперь за свои прегрешения.
— Да что с ними цацкаться… — направил в нашу сторону коня молодой дружинник Гриня с явно агрессивными намерениями.
Колоритно они все тут выглядели: чуть ли не средневековые доспехи поверх ультрасовременных шмоток, и амулеты — гроздьями. Не опричная одежка и аугментация, конечно, но тоже — с самоподгоном и прочими прелестями, облегчающими жизнь служивому человеку.
— А-а-а, ну их к черту! Глянь на его глаза — он же пальнет! И девка тоже — явно дура набитая, иначе за каким хером в хтонь поперлась? Такая убьет и не поймет, что случилось! — хлопнул его по плечу Василь. — Давайте-ка, братцы, уберемся отсюда, а? Шаманы близко!
Старший дружинник кивнул, ударил пятками своего скакуна, и кавалькада, огибая нас, ринулась прочь по дороге, как раз в сторону покинутой нами с утра Джиживы. Следом за ними пронеслась толпа духов, страшно матерясь на нескольких языках и размахивая всем, чем размахивать можно и нельзя.
— Сюда бы Хурджина… — задумчиво проговорил я. — Он бы точно пояснил нам, что происходит. Призраки — его епархия!
Всякий раз, когда видел духов, вспоминал синего тролля. Он вообще казался мне одним из самых адекватных типов, что я встречал в жизни. Можно сказать — образец для подражания, третий после деда Кости и Руслана Королева. В меру придурочный, деловой и в совершенстве овладевший искусством повергать собеседника в постоянное сомнение по поводу уровня своих и его интеллектуальных способностей.
Вдруг завихрилась пыль и грязь на дороге, послышались глухие удары — как будто стучат в барабан или бубен, а потом прямо перед мордами наших флегматичных скакунов образовался худой и невысокий дядечка — в кожаном анораке, кожаных же шароварах, с бубном и колотушкой в руках. Его голубые глаза имели азиатский разрез, кожа казалась обветренной, смуглой. В черно-седой шевелюре и волос было почти не видать, они почти полностью скрылись под вплетенными бусинками, палочками и косточками, на лице виднелись белые, синие и красные полосы.
— Привет, — сказал он. — А вы откуда Хурджина знаете?
Честно признаться — я сразу оторопел. А вот Эля — она тут же опустила дробовик и ответила:
— Они одного вредного духа вместе ловили. А потом — мы все танцевали. «Макарену»!
— О-о-о-о! «Макарена» — это большое колдунство, — закивал незнакомец и все цацки и фенечки на нем затряслись. — Эх, шуры-муры, трали-вали… М-да-а-а-а! Так, ну вы никуда не уходите, щас мы коней у этих уродов заберем, и я к вам вернусь, расскажете мне про Хурджина. Давно от него новостей не было. Ахой!
  
И завертелся на месте, снова поднимая вихрь из пыли, грязи, мелких щепочек, листочков и прошлогодней хвои. Скоро он скрылся внутри этого вихря весь и, увлекаемый им, понесся по дороге следом за дружинниками Дубенских.
— Дела, — сказал я. — Предлагаю его все-таки дождаться. Он явно местный, а водички нам набрать надо. Подскажет!
— Можно как раз перекусить, — кивнула Эля. — Но оружие прятать не будем.