На золотом крыльце 4 (СИ)

* * *
Интерлюдия
Стены помещения были покрыты белым кафелем, окон здесь не имелось вовсе, из мебели стоял только обшарпанный канцелярский стол и два видавших вида стула — металлические, с обивкой из дерматина. Оба были заняты.
— Не бывает эликсира бессмертия, — сказал кнзяь Воронцов, перебирая бумаги и вчитываясь в печатные строчки. — Глупости какие-то. И хоббитцев не бывает — это всякому известно. И темных эльфов.
  
Он сложил листки бумаги стопкой, постучал о стол, выравнивая края, и подвинул к своему собеседнику. Стул под князем жалобно скрипнул.
— О! — Федор Иванович невесело усмехнулся. — Ты совершенно прав. Не бывает! Но есть определенный круг лиц, которые так не считают.
— Это как так, ваше высочество? — удивился великий телепортатор. — Нет, я понимаю — дети верят в сказки, но…
— Ну, знаете… Есть, например, на свете мужчины, которые считают себя женщинами, — сделал неопределенный жест рукой цесаревич. — Отклонение такое, психическое. Есть они?
— К сожалению, есть, — признал кавказский наместник.
— Есть на свете ужасные мазилы, которые малюют какие-то каракули на холстах и считают себя художниками, верно? — Федор Иванович изобразил рукой, как именно мазилы что-то там рисуют.
— Верно, — снова кивнул князь Воронцов.
— А есть на Авалоне и в Галлии некие личности, которые считают себя темными эльфами. Одеваются в черное, делают себе пирсинг во всех местах, живут под землей, поклоняются паукам и приносят разумных в жертвы. Идиоты? Определенно. Темные эльфы? Конечно, нет. Но — физическое наличие тех, кто считает себя темным эльфом — факт! И несчастным, принесенным в жертву, вовсе не легче от того, что их выпотрошили не настоящие дроу, а мнимые. Вот так и с эликсиром бессмертия. Знаешь ли ты, Георгий Михайлович, что-нибудь об экспериментах Гределя в Сколевских Бескидах? А о группе носферату в деревне Лыковка, которая нынче известна всем как удел Федора Ромодановского?
— Про Сколе — да, там ведь Бабай орудовал в свое время. Была какая-то история то ли с вампиршей, то ли с эльфийкой… — задумался Воронцов. — Про некроманта этого тоже кто-то что-то рассказывал, но там было про Сарай-Бату и Астрахань, никак не про Лыковку… Менгу-Тимур, Есугэй — кажется, Ромодановский потревожил какие-то старые курганы, да?
— Не только, не только… А про ковен Кантакузенов?
— Это тот самый, где ваш Поисковый батальон отличился? — щелкнул пальцами князь, припоминая. — И где Пепеляева контузило, после чего он драконом себя осознал?
— Во-о-от… — царевич Федор сложил руки в замок и поднес костяшки пальцев к губам. — Вот! А началось все в Васюганской Аномалии, где я писал научную работу по Оазисам. Слыхал что-нибудь о Живой и Мертвой воде?
— А кто не слыхал? — пожал плечами Воронцов.
— А про магию крови, которую практиковали в некоторых сибирских кланах последние четверть века?
— Та-а-а-к! — Воронцовв резко повернулся. — Вы хотите сказать, что все те события двадцатилетней давности… Что тогда ничего не закончилось? Что война, и Орда, и дракон…
— До сих пор ничего не закончилось, Георгий Михайлович. Карлайл жив. Мне понадобилось двадцать пять лет и две Балканские войны, чтобы уничтожить его последователей в континентальной Европе и России, но сам авалонский упырь до сих пор скрывался. Может быть, вообще — впал в спячку на несколько лет. Мне позарез нужно его выманить.
— Ваше высочество, даже для вас это — чересчур, — откинулся назад князь. — Вы ведь не могли…
— … использовать в качестве приманки родного сына? — Федор невесело усмехнулся. — Знаешь, я думаю он меня ненавидит. Одна надежда: когда узнает, зачем все это было — то…
— Простит? — прищурился Воронцов.
— Не простит, нет, — покачал головой Федор. — Поймет. Если, конечно, поверит. Если не поверит — то будет ненавидеть всю жизнь. Что ж, я к этому готов. В конце концов, он растет отличным парнем. Могучий маг! Видел, как он с Петрушей в Ингрии бодался? Кровь-то наша! Хоть и не менталист… И девчонка ему подстать — Ермолова…
— … Кантемирова, — мало кто мог позволить себе перебивать младшего сына Государя, но у кавказского наместника такое право было.
— Пусть — Кантемирова, не важно. Ты говоришь — приманка, ловля на живца… — увидев вздернутую бровь князя, цесаревич отмахнулся. — Ну, ладно, это я сказал, не ты. И я сделал. Да, мы ловим Карлайла на живца. Но, знаешь, иногда что-то маленькое и плюшевое на вид на самом деле представляет собой угрозу гораздо более страшную, чем огромный бородатый мужик с пулеметом в руках.
Закончил Федор Иванович непонятно, но Воронцов к такому поведению его высочества давно привык.
— Надеюсь, я когда-нибудь услышу всю историю про вас, Дарью и Михаила, целиком, — проговорил князь странным голосом. — А пока — вы можете рассчитывать на меня, ваше высочество. Я выдерну их откуда угодно, в любой момент.
— Не сомневался в вас, Георгий Михайлович, — Федор подошел к князю и положил ему руку на плечо.
— Я — ваш человек, — просто откликнулся Воронцов.
Как только великий телепортатор растворился в мареве портала, царевич встал и легким нажатием на одну из кафельных плиток заставил стену отъехать в сторону. Его взору предстала небольшая комната, полная медицинского оборудования. Стены помещения были сплошь исписаны рунами и магическими начертаниями, по центру этой странной лаборатории располагалась большая серебряная ванна, полная черной жидкости. Неяркий свет от циферблатов, табло и экранов падал на мертвенно-бледное лицо молодой, красивой женщины, которая находилась там, в этой ванной, опутанная проводами и трубками. Ее шея слева представляла собой одну большую, страшную рану, покрытую прозрачным гелем.
— Ты будешь жить, Даша, — провел пальцами по краю ванны цесаревич. — Даже если вы оба меня в итоге возненавидите — ты будешь жить.
 Глава 16 
 Финишная прямая 
На самом деле Северо-Енисейск раньше назывался Южно-Енисейском. Однако все изменилось лет сто назад, когда его заселили поляки, высланные с Волыни за антигосударственную деятельность. Они выбрали вольную, но опасную жизнь в Хтони взамен невеселой судьбы каторжан и заселили это богатое место — золотой прииск! Им плевать было на хтонические инциденты: окружив свое поселение высоким тыном, опоясав защитным периметром охранной магии, гордые шляхтичи и их присные добывали самородки и привечали караваны со всем необходимым: оружием, одеждой, утварью, предметами роскоши. Они почти не покидали Оазиса, жили в постоянной осаде, но — не жаловались.
Возглавлял этих людей сильный геомант Северин Франтишек Оссолинский, который правил в Оазисе так же самовластно, как его предки — в своих юридиках на западе Государства Российского. Южно-Енисейск стал зваться Севериновым Енисейском, а потом, после смерти первого владетеля, проезжие купцы название сократили до Северо-Енисейска. Такая вот загогулина! При том, что настоящий Северо-Енисейск, вполне приличный поселок, жил себе и поживал за пределами Васюганской Хтони, в паре сотен километров севернее, и никакого отношения к этому Оазису не имел.
  
Но в какой-то момент рудник обрушился, подмытый подземными водами, и похоронил под собой значительную часть мужского населения Северо-Енисейска — в том числе трех магов-шляхтичей, становой хребет обороны и вообще — жизни острога. И караван купца Ремезова из Тобольска, прибывший сюда спустя полгода, застал на месте некогда процветающего поселения едва живых женщин и детей, доедающих последние крохи припасов.
Оазисы в Хтони — сами по себе большая ценность, и найти свободный — невероятная удача. Ремезовы провели среди выживших местных разъяснительную работу, и вдруг выяснилось, что, если хозяин окажется щедрым и сильным, то никаких проблем с принятием новой реальности и новой власти у выживших потомков шляхтичей не будет.