Брат моего парня (СИ)

Да. Он понял, кого я имею в виду.
— Рэн…
— Если ты сейчас скажешь «он тут ни при чём» — я уйду домой пешком.
Кай закрыл глаза на миг. Вдохнул.
— Я ничего не скажу. Потому что сейчас ты не услышишь.
— Правильно.
Мы снова молчали. Я смотрела на фонарь, свет которого растворялся в холодном воздухе, и думала — интересно, что чувствуют люди, когда их бросают в воду, связанными? Дрожь? Паника? Или просто пустоту, когда понимают, что выбраться не смогут?
  
Я мысленно стояла по горло в воде уже несколько дней. И пока держалась.
В этот момент за нашей спиной послышались шаги. Ровные, неторопливые. Слишком уверенные. Я знала эти шаги, как знала удары собственного сердца.
Кай выпрямился. Я не обернулась сразу — дала себе секунду.
— Не думал, что вы предпочитаете свежий воздух, — раздался спокойный голос. — Обычно гости остаются в доме.
Я повернулась.
Коул стоял в нескольких шагах. Тёмная толстовка, руки в карманах. Лёгкая улыбка — почти вежливая, почти теплая. Если не знать, что в ней нет ничего настоящего.
— Иногда воздух нужен, чтобы не задохнуться, — сказала я.
Кай напрягся рядом — я почувствовала это кожей, как ощущают холод до того, как он касается.
Коул чуть наклонил голову — как будто мой ответ был ему интересен.
— Верно, — сказал он. — Тут бывает душно. Много ненужных людей, много лицемерия.
Его взгляд задержался на мне на секунду дольше, чем нужно.
Навязчивый, но не грубый. Исследующий. Как будто я была книгой, которую он когда-то прочитал до конца, а теперь смотрел, не изменился ли текст.
Каждый раз этот взгляд вызывал прилив крови к щекам и злость. Мне казалось, что в этот момент он вспоминает то же самое, что я.
— Ненужных… — буркнула себе под нос, словно пробуя это слово на вкус. Кай молчал, будто не понял, к чему Коул бросил эти слова. Или просто делал вид. — Знаешь, я всегда поражалась, как можно делить мир только на черное и белое. И людей тоже.
Его глаза едва заметно блеснули. Коул сделал шаг ближе — не угрожающе. Просто сокращая расстояние. Один метр. Полметра. Близко настолько, что я могла услышать его дыхание.
Запах. Холодный. Чистый. Чуть терпковатый. Никогда не меняющийся. Если бы память имела аромат — у моей был бы такой.
— Запах у тебя не меняется, — сказала я, не отводя взгляда. — Как и привычки быть настолько бестактным.
— Привычки — это стабильность, — отозвался Коул лениво. — Тебе бы пригодилась.
— Например, не врать? — “в отличие от тебя” — пронеслось в голове, но я смогла удержать язык за зубами.
— Например, не изображать святую, — он чуть улыбнулся.
Кай шагнул ближе ко мне, встал вполоборота.
— Давайте без этого, — попросил он тихо. — Вечер семейный.
— Вот именно, — сухо бросил Коул. — Семейный.
— Я здесь гостья, — сказала я. — Не мусор, который нужно вынести поскорее.
— Кто-то уже вынес, — он едва заметно кивнул в сторону дома. — Ты же ушла из-за стола первая.
— Потому что надоело слушать намёки, — ответила. — И видеть твой профиль в каждом бокале.
Его улыбка на миг исчезла. Возвращённая тишина звякнула, как металл.
— Если у тебя претензии — формулируй, — произнёс он чуть ниже. — Терпеть не могу полунамеки.
— Хорошо. Это ты запустил слухи, — сказала я прямо. — Про профессора. Про «подстелилась». Про «грант за постель». Ты. Скажи здесь, в голос: «да» или «нет».
Кай вздрогнул, будто от удара.
— Рэн… — начал он.
— Пусть скажет, — перебила я.
Коул смотрел спокойно. Долго.
— Я не расспускаю сплетни, — произнёс Коул наконец. — Я раздаю факты. А люди уже сами делают выводы.
— Факт один: ты мстишь, — я шагнула ближе. — Не потому что я что-то сделала. А потому что я — не та, кем ты хотел меня видеть.
— Громкое заявление, — он чуть склонил голову. — Но пустое.
— Пустое — это про тебя, — выдохнула я. — Раз уж тратишь время на то, чтобы пачкать меня такой мерзостью.
— Всё, хватит, — Кай встал между нами, ладонь поднял, как барьер. — Хватит, слышите? Здесь точно не то место.
Коул не двинулся. Только перевёл взгляд на брата.
— Отойди, Кай.
— Нет.
Они секунду смотрели друг на друга. Я видела, как у Кая напряглась челюсть.
— Ты можешь хотя бы раз не лезть туда, где тебя не просили? — спросил он ровно.
— Я как раз здесь живу, — напомнил Коул. — И да, меня не просили. Но когда кто-то приводит к нам в дом проблему…
— Проблему зовут по имени, — перебила я. — И это не я.
Он на долю секунды усмехнулся — едва.
— По имени? — повторил он тихо. — Хорошо. Назови моё.
— Кай, — сказала я, не сводя глаз с Коула. — Можешь отойти на шаг, пожалуйста.
Кай помедлил. Отступил на полшага — не больше.
— Я рядом, — предупредил он.
— Знаю, — ответила и опять уткнулась взглядом в серые глаза напротив. — Слушай сюда. Если завтра в кампусе хоть слово «подтверждения» всплывёт — я пойду в деканат. Вряд ли твоим родителям понравится, как быстро по университету расползаются слухи о том, что гордость их семьи занимается буллингом студентки из-за ее нищего происхождения.
Кай резко повернулся ко мне.
— Рен, это…
— Не сейчас, — бросила я, не отрываясь от Коула.
Коул молчал. Ни дрожи, ни злости — только короткий вдох.
— Осторожнее, — сказал он спокойно. — Ты слишком любишь громкие слова. Докажешь мою причастность?
— А ты любишь оставаться с чистыми руками. Продолжай любить. Если хочешь запугать меня этим — у тебя не получится. Я не боюсь грязи.
— Не видела ещё настоящей, — отозвался Коул почти мягко.
— Я в ней выросла, — холодно ответила. — А ты в нее пытаешься влезть распуская грязные слухи.
Кай шагнул ближе ко мне, чуть коснулся локтя, будто хотел заземлить.
— Я спрашиваю вас обоих, — он держал голос в узде, — мы можем остановиться? Сейчас. И вернуться в дом. Или давай уйдем. Вместе, — последнее было обращено уже ко мне.
— Она уйдёт, — сказал Коул. — Ты останешься. Тебя ждут родители.
— Как же ты любишь… — мой голос звучал так, будто я начала источать едкий яд, но Кай меня перебил.
— Хватит. Рэн, пойдём. Сейчас. — Он взял меня за запястье сильнее, чем обычно. — Мы уезжаем.
— Может провести? — с ухмылкой спросил Коул.
— Не надо, — одновременно сказали мы с Каем.
Он пожал плечами.
— Как хотите.
Мы двинулись к дому. Коул шёл чуть позади — на расстоянии голоса. Я чувствовала его шаги, и ярость поднималась выше. Хватит.
— Подожди, — сказала я и развернулась. — Последнее.
Он остановился. Взгляд — чистый, пустой.
— Скажи мне в лицо: «это сделал я». Один раз. И я уйду.
Пауза. Он молчал. Долго. Умел молчать. Я уже почти рассмеялась — коротко, зло.
— Так и знала.
— Зачем мне говорить то, что для окружающих и так очевидно? Думаешь хоть кто-то верит в то, что ты попала в университет за выдающийся ум?
Кай дернулся, как от выстрела.
— Коул!
— Достаточно, — ответила я. — Запомнила.
Я развернулась, больше не оглядываясь. Кай догнал, пошёл рядом. Он был тихим. Слишком. Мы дошли до террасы. На пороге я остановилась и, не глядя назад, сказала:
— Увидимся в университете.
— Обязательно, — отозвался Коул так же ровно.
В машине было темно. Кай сел за руль, не заводя мотор. Несколько секунд мы просто дышали. Слышались глухие шаги охраны где-то за воротами.
— Что это было? — спросил он глухо. — Правда так уверена, что это он, что готова идти в деканат?
— Не хочу обсуждать, — ответила.
— Это касается моей семьи.
— Это касается меня, — отрезала. — И того, как он привык решать вопросы.
Кай стукнул кулаком по рулю — тихо, но так, что вибрация прошла по всему салону.
  
— Чёрт. Рэн, почему ты не сказала мне раньше о своих планах?
— Потому что не хотела, чтобы ты оказался между нами, — я облокотилась на спинку, закрыла глаза.