Ее бешеные звери (ЛП)

— Кроме того, откуда ты знаешь, люблю я золотой дождь или нет? Уверен, что кто-то из нас любит.
Я смотрю на него, разинув рот.
Лайл издает звук глубокого разочарования.
— Ты слышал ее, Дик. Выметайся.
Безумно хихикая, Дикарь выходит из ванной и посылает мне воздушный поцелуй, прежде чем закрыть дверь.
Мне кажется, что я совершаю самое долгое мочеиспускание в своей жизни. Я на мгновение сосредотачиваюсь, пытаясь понять, как, черт возьми, все дошло до такого, и вспоминаю, что во всем виновата сама.
  
— Ладно, — говорю я себе. — Возьми себя в руки.
К тому времени, как я возвращаюсь в палату и сажусь на свою больничную койку, я понимаю, что только что получила представление о том, каково это — иметь полную стаю. Конечно, Упыря нет, но если бы я была обычной региной в больнице, все было бы точно так же: четверо моих суженых суетились бы вокруг меня, словно влюбленные, и никто из них не захотел бы покидать палату.
За исключением того, что один из них — опасный босс мафии, другой — заместитель директора этой академии, третий — вспыльчивый дракон, а четвертый — неуправляемый волк.
— Все это, блядь, ненормально, — бормочет Ксандер из угла, пока мы все зачарованно наблюдаем, как Лайл расчесывает мои спутанные волосы.
— И не говори, — бормочу я в ответ. — Подожди минутку! — восклицаю я. — Неужели мы хоть в чем-то согласны, человек-дракон?
Он вздыхает через нос, как будто это его раздражает.
Лайл аккуратно распутывает мои колтуны, а Дикарь наблюдает за ним, словно готов наброситься, если тот потянет слишком сильно. Но руки моего льва нежны, и я чувствую, как расслабляются мои мышцы, пока он работает. Наконец он заканчивает и собирает волосы в аккуратный пучок на макушке.
— Прекрасно, — говорит Дикарь, протягивая мне стакан воды с соломинкой.
Я поднимаю руку, чтобы дотянуться до него, но острая боль под гипсом останавливает меня.
— Ой, — бормочу я. — Они совсем бесполезны.
Моя сила хочет вырваться наружу, чтобы исцелить меня, она хочет…
Именно тогда я понимаю это. Я в ужасе дрыгаю ногами и смотрю на черные обсидиановые кандалы, которые были на мне все это время.
— Мне нужно их снять! — кричу я Дикарю, умоляя глазами. — Прямо сейчас, Дикарь, сними их! Я не понимала… Лекарства отвлекли меня. — Я поворачиваюсь к Косе. — Коса, мне нужно их снять. Прямо сейчас. Прямо сейчас, черт возьми!
— Успокойся, Аурелия, — говорит Лайл, обхватив ладонью мою щеку.
Я стряхиваю его руку и пытаюсь встать на ноги. Чтобы они осознали. Чтобы они поняли. Минни. Я должна убедиться, что с ними все в порядке. Возможно, мой отец уже почувствовал…
— Пожалуйста! — кричу я.
Мне не хватает воздуха, я не могу дышать, не могу думать, у меня кружится голова. Комната плывет и раскачивается.
Береги их. Береги их. Береги их.
Кто-то кричит, но я не знаю кто именно. Возможно, это я.
Руки на мне. На моем лице, на моих ступнях, на моих ногах.
Но затем внутри меня пробуждается моя магия, обжигая вены. Я посылаю ее обратно, восстанавливая все семь своих щитов и тот восьмой, который защищает всех вокруг.
Когда в мире все хорошо, я открываю глаза и обнаруживаю, что кто-то укачивает меня на коленях. Кто-то другой целует меня в щеку. Судя по запаху, первый — Лайл, а Дикарь стоит передо мной с озабоченным лицом.
— Дыши, Аурелия, — шепчет Лайл мне на ухо, заставляя меня дрожать. — Просто дыши, милая.
Я повинуюсь, вдыхая через нос, когда Коса поднимается на ноги передо мной. Это он снял кандалы.
— Извините, — говорю я, совершенно сбитая с толку. — Обычно я не…
— Ты хотела вернуть свою силу, — говорит Коса, черные кандалы свисают с его пальцев. — Все здесь это понимают.
Но я беспокоюсь не о себе.
— Кто-то должен проверить Минни и моих анима, — говорю я хрипло. — Пожалуйста, мне нужно…
— Почему ты всегда так беспокоишься о них? — спрашивает Лайл.
— Потому что, — говорю я, — мой отец придет за ними, если я не сдамся. Так мне сказали, когда похитили в тот раз.
Эти слова падают в уши каждого, как тяжелые камни в воду. От того, что я рассказала им, становится легче, но это все равно ужасная, уродливая правда.
Через мгновение Дикарь говорит:
— Ракель сказала, что с анимами все в порядке.
Облегчение разливается по каждой артерии, капилляру и вене в моем теле. Все в безопасности, и это все, что имеет значение. К счастью, повязки на моем животе все еще на месте, и раны скрыты от медицинского персонала.
Коса обменивается взглядом с Лайлом.
— Тебе нужно держаться подальше от других студентов в течение трех дней, — говорит Коса. — Все это время ты должна будешь притворяться, что на тебе кандалы. Так что…
— Она останется в моей квартире, — быстро говорит Лайл, его руки собственнически сжимаются вокруг меня. — Она никуда не уйдет.
Мое сердце учащенно бьется, киску покалывает, и я не могу сдержать своего возбуждения.
Губы Косы дергаются, и он медленно кивает.
— Очень хорошо.
— А как же правила? — осторожно спрашиваю я. — Старые законы.
— Почему у тебя сложилось впечатление, что правила устанавливаю не я, Аурелия? — спрашивает акула. — И после того, что ты сделала, ты в любом случае не имеешь права голоса.
— Подожди, ты заботишься обо мне? — легкомысленно спрашиваю я. Несмотря на то, что Лайл попросил медсестру отключить капельницу, фентанил явно продолжает свою вечеринку в моих венах.
Коса бросает на меня взгляд, который я не могу истолковать.
— У меня есть одно условие, и ты его выполнишь. Ты меня понимаешь?
Приказ заставляет мое сердце трепетать. Я все еще хочу, чтобы его губы были на моих, поэтому тихо говорю:
— Я слушаю.
— Держи свой щит брачной метки опущенным и больше никогда его не поднимай.
Я сглатываю. Коса пробил мою защиту, когда они пытались похитить меня несколько месяцев назад. Он видел все мои щиты, и, очевидно, понимал, для чего каждый из них. Но…
— Почему? — спрашиваю я. — Зачем тебе…
— Это все равно что ложь, Аурелия, — твердо говорит он. — Я не позволю тебе лгать мне. Нам.
Он сердито смотрит на меня сверху вниз, и в комнате внезапно становится холоднее.
Я удивленно выдыхаю. Значит, Коса считает ложь такой же оскорбительной, как и клевету в свой адрес. Хорошо, принято к сведению.
Я медленно опускаю свой щит брачной метки.
Три метки вспыхивают передо мной и одна позади. Мне придется привыкнуть к этому. Они потрясающе выглядят, и каждая из них заставляет меня чувствовать себя безмозглой и бескостной…
Глаза Косы с хищным интересом останавливаются на моей шее, а потом он кивает.
— Хорошая девочка.
Мой желудок несколько раз делает кульбит. Мне хочется улыбнуться ему, но вместо этого я прикусываю губу.
— Сделай дверь, — говорит Коса, указывая на Ксандера.
К моему искреннему удивлению, дракон направляется куда-то за мою спину, и в воздухе разливается магия. Сама стена на мгновение стонет, а затем в комнату врывается холодный воздух.
— Мне никогда не надоест на это смотреть, — радостно говорит Дикарь и прыгает вокруг кровати.
Кровать скрипит, когда Лайл встает с нее, увлекая меня за собой на руках. И, как вы уже догадались, Ксандер прислонился к стене, скрестив руки на груди, а рядом с ним — новая драконья дверь-обманка, ступеньки которой ведут в темноту.
Глава 55
Дикарь
Aурелия наконец-то позволяет мне заботиться о ней. Ну, мне и Лайлу.
И это безумно заводит моего волка. Я лежу с ней на кровати льва, пока он возится в ванной, а Коса и Ксандер в гостиной, вероятно, совершают набег на холодильник или обсуждают дела.
  
Я собственнически целую мою Регину в лоб.
— Я хочу их снять, — вздыхает она, глядя на две гипсовые повязки на предплечьях. — Но у меня пока нет сил, чтобы полностью исцелить кости.